Бессмертное пламя
– Обычного человека это убило бы, а его память передалась бы мне.
У меня вырвалось только сдавленное: «О!» Мне самой показалось это неправильным, потому что, наверно, следует проявлять больше эмоций, когда тебя посвящают в подробности покушения на убийство. Особенно твоего. Особенно если тип, пытавшийся тебя убить, сидит рядом с тобой и рассказывает об этом.
– Количество энергии, которое я вложил в заклинание, уничтожило бы даже низшего полукровку. Но ты жива и сохранила все воспоминания, – растолковывал он. А я за ним не поспевала.
– И о чем это говорит?
– Малышка, это говорит о том, что ты совершенно точно не человек.
Без всякого перехода он вышел из автомобиля и открыл мою дверь. Я медленно освободилась от ремня безопасности.
– Значит, не человек, – подытожила я и покинула уютный салон «Мустанга».
– Не человек, – повторил он и запер дверь спорткара. Освещение внутри машины погасло, и мы остались в полной темноте. В свете луны я видела только очертания лица Люциана. Он взял меня за руку.
– Прикосновение брахиона выявляет все виды демонической энергии, независимо от того, праймусу она принадлежит или полукровке.
Его взгляд опустился на наши переплетенные пальцы. «Вот почему он так вел себя в классе искусств. Он хотел убедиться, что я человек».
– Что ты чувствуешь? – я задавала вопрос, заранее зная ответ.
– Только тебя, – прошептал он.
Глава 7. Павлин в лесу
– Пошли, – позвал Люциан. – Я тебе кое-что покажу.
Он без труда перепрыгнул через ограду. Я полезла за ним, проигнорировав протянутую руку. Я была слишком поглощена своими мыслями. А когда опомнилась, Люциан скрылся в лесу. Я вздохнула.
«Отличный план, Красная Шапочка, – поздравила я себя. – Последовать за злым волком в темный лес!»
А что еще мне оставалось?
– Не мог бы ты… оказать мне честь… и рассказать… что я, блин, такое? – я запыхалась, но скорее от стресса, чем от нагрузки. Лес был таким густым, что на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно. Удивительно, что я еще не споткнулась о какой-нибудь корень, холмик или собственные ноги. Фонарик бы сейчас очень пригодился. Или куртка. Было жутко холодно, а свою я забыла у Росси. Ее поиски испортили бы мой эффектный уход. Внезапно впереди стало тихо: Люциан остановился.
– Не имею ни малейшего понятия, – едва слышно произнес он в темноту.
– В каком смысле ты не име…
Мое негодование только начало набирать обороты, как его внезапно оборвала рука, плотно зажавшая мне рот.
– Тссс, – шикнул Люциан мне прямо на ухо. Спиной я прижималась к его напрягшемуся телу, но до меня никак не доходило, как он так быстро оказался позади меня.
– Там кто-то есть, – сказал он шепотом. – Не шевелись.
Его теплое дыхание на моей шее сменилось прохладным дуновением ветра после его исчезновения. В остальном, чем бы он там ни занимался, он не издавал ни звука.
И вот я стояла одна посреди дремучего леса, лишь смутно представляя, в какой стороне дорога, и не должна была шевелиться. Ситуация была настолько абсурдная, что мне даже в голову не пришло беспокоиться.
Ровно до того момента, как тишину леса прорезал душераздирающий крик. Очень драматичный крик, как у красавиц блондинок в ужастиках. Я огляделась вокруг. Из-за отдаленных кустов просачивался неяркий свет. Блондинка завопила во второй раз, и, вопреки доводам рассудка, я припустила прямо туда.
– Кто тебя послал? – в мрачном голосе Люциана звенела угроза, эхом отражаясь среди деревьев.
– Нет никаких причин грубить, дорогой мой. Откровенно говоря, я и не собирался прятаться. И, естественно, не рассчитывал, что меня так в высшей степени по-хамски схватят, – этот некто уже не звучал как блондинка из фильма ужасов. – Хотя я уже наслышан, что твое поведение в лучшем случае можно назвать грубым и наглым.
Я все быстрее продвигалась вперед, к размытому свету и странному разговору.
– Отвечай на мой вопрос, – требовал Люциан.
– Птенчик, если бы ты так на меня не набросился, я бы уже давно это сделал. Хотя не скажу, что я против, когда такой привлекательный юноша применяет ко мне силу, – жеманничал голос. – Ну, и кто у нас здесь? – добавил незнакомец лет сорока, когда я ступила на небольшую полянку.
Люциан разогнулся одним резким движением:
– Эй, не отвлекаемся! Кто ты такой и кто тебя послал?
Толстячок неловко встал. Он поправил растрепавшуюся прическу и изящно поклонился Люциану.
– Меня зовут Викториус ван Дреттен. Я – отмеченный праймуса Джирона, который отправил меня передать предложение праймусу по имени Люциан.
– Предложение?
– Именно так, дорогуша, – промурлыкал Викториус, пожирая глазами Люциана. – Не сложно догадаться, что ты со своим хорошеньким телом и есть брахион, известный как Люциан.
Я не смогла сдержать усмешку, увидев, как Люциан закатил глаза. Он отодвинул отмеченного в сторону и начал что-то искать на скале, которую я сначала даже не заметила.
– О, нет-нет-нет, сладкий! Ты можешь завязать мне глаза или что-то в этом роде? – голос Викториуса срывался от напускного возмущения.
– Нет, – рявкнул Люциан, не отрываясь от камня.
– Ой, ну хватит. Я не намерен забывать твой пленительный облик. Не говоря уже о виде сзади.
Люциан проигнорировал все признания своего воздыхателя, видимо, нацеленные на то, чтобы отговорить брахиона стирать ему память.
– Думаю, это не тебе решать, – сказал он и приложил большую ладонь к скале.
– Божечки мои, так упрям и напорист. Настоящий альфа-самец… бесстыдник!.. – тараторил Викториус, ни на секунду не упуская из виду спину бессмертного.
– Тебе никто не говорил, что молчание – золото? – уточнил Люциан.
– Неоднократно, сладенький мой. И каждый раз я отвечаю, что все равно предпочитаю серебро. Золото мне просто не идет. Я выгляжу отвратительно бледным! Не то чтобы я никогда его не надевал, все-таки золото – благороднейший из металлов, а что может идти мне больше, чем…
От пинка Люциана пленник прямо посередине фразы полетел на камни. Точнее, сквозь камни. Викториус просто в них исчез.
– Ээ… Люциан, – неуверенно начала я.
Он нахально мне улыбался:
– Я бы пропустил тебя первой, но не уверен, чем там занят наш «голубок». Поэтому иди за мной. Mi casa es su casa [6].
С этими словами он просто шагнул в каменную стену и исчез, как и вспыхнувший в тот момент свет, а я снова стояла в темноте. Я нервно всплеснула руками. И как меня сюда занесло? Бормоча: «Наверно, я свихнулась», я сделала решительный шаг в скалу.
Никаких неприятных ощущений. Только пару раз меня обдало воздушным потоком, как на входе в супермаркет зимой. Неожиданно я оказалась на своеобразном балконе над гостиной. Слева от меня вниз устремлялась металлическая лестница. Тут было так ярко, просторно и современно, что казалось абсолютно неуместным посреди громадного валуна.
– …слишком однообразно. Я бы добавил больше цвета. Может, поклеил бы обои с очаровательным узором, чтобы прикрыть эти противные стены из натурального камня. Они выглядят ужасно грубыми и холодными. С другой стороны, это опять же в твоем стиле. – Викториуса явно не лишило дара речи все это великолепие, находящееся в буквальном смысле слова нигде. И он не отказывал себе в удовольствии выразить мнение о жилище Люциана. – Пол – отрада для глаз. Что это? Орех? Вишня? А этот диван… При виде него у меня тут же возникают фантазии с тобой в главной роли. Хотя должен признаться, кремовые и коричневые оттенки не идут под мой цвет лица. Но мне же вряд ли удастся уговорить тебя на пару светло-розовых подушечек?
Люциан молча обошел барную стойку, отделяющую гостиную от кухни.
– О. Мой. Бог. Это твоя кровать? Да она же огромная!
– Захлопнись! – скомандовал Люциан и усадил Викториуса на стул, который принес с кухни.
– Ну замечательно! Стоит лишь капельку озаботиться цветовой гаммой, и тебя уже не пускают на диван. Что скажешь, лапонька? Ты не находишь, что этому дому недостает женской ручки?