Бессмертное пламя

Это вызвало смех у сидящего передо мной демона. И его смех звучал так красиво и тепло, что в какой-то момент я просто им заслушалась. Уже давно я не позволяла воспоминаниям выползать из темного уголка, куда они были надежно упрятаны. Но даже тогда мне бы никогда не пришло в голову, что будет так приятно слышать, как кто-то смеется над ними.
– Теперь ты, – тихо напомнил он.
– Какие другие пути нашли полукровки-нежить, чтобы питаться?
– Живое человеческое мясо или кровь несут в себе минимальный след связанной с ними души. Это утомительно и не очень продуктивно, но так они могут выжить.
– Ты же сейчас не о вампирах говоришь? – шокированно воскликнула я. Он засмеялся.
– Да, но это уже два вопроса.
– Ничего подобного! – запротестовала я, прежде чем поняла, что вообще-то он прав. – Это был всего лишь… удивленный… риторический… возглас. – Его зеленые глаза смотрели на меня в упор, так что я сдалась и выдохнула: – Спрашивай!
– Почему стоматолог? – выдал он.
– Ой, без понятия.
Люциан скептически уставился на меня. Я искренне выпалила: «Честно!», а усмешку над его помрачневшим лицом спрятала за стаканом джин-тоника. Люциан смиренно вздохнул.
– Предвосхищая твой вопрос: да, я говорил о вампирах. По крайней мере, вы называете их так. Мы называем их сущим наказанием. Они тупее сахарной ваты, потому что не получали необходимого питания в период развития. Убивают без разбору, когда им вздумается.
– А я не об этом хотела спросить, – соврала я. Конечно, Люциан видел меня насквозь.
– Врушка, – тихо рассмеялся он.
– А ты докажи! – потребовала я. Зеленые глаза нашли мои. Блеск в их глубине выдавал, что он раздумывал, а не принять ли мой вызов. Прохладное покалывание побежало вниз по позвоночнику. Я неловко поерзала на подушках. Это то же ощущение, что я часто испытывала рядом с Люцианом. Между тем я гадала, не воспринимала ли я так его силу? С остальными праймусами тоже так будет?
В конце концов Люциан проиграл в гляделки. Он отвел взгляд, и покалывание пропало. Его рука – снова – скользнула к волосам. Почему-то у меня возникло впечатление, что он был бы рад закончить нашу викторину.
Но он этого не сделал.
– Ты когда-нибудь была у отчима на работе?
«Ого, да он помешался на Уилсоне Харрисе!»
– Не так чтобы я об этом знала. Когда мы куда-то выбирались, часто приходилось проезжать мимо его работы, потому что ему надо было что-то передать. Но мы никогда не задерживались, и за работой я его тоже ни разу не видела, – рассказала я и сразу спросила сама: – Если вампиры ничего не соображают, почему никого из них еще не обнаружили?
– Уже один факт того, что ты знаешь о вампирах, подтверждает, что им в этом не всегда везет. Обычно родители этих бестолочей следят за тем, чтобы они не попались. Если нет, об этом заботятся брахионы, – лаконично объяснил он. А я снова не смогла уберечь свою челюсть от падения.
– Вы охотитесь на вампиров?
Люциан укоризненно приподнял бровь, напоминая, что я снова задала лишний вопрос.
– Прости, – смутилась я и сделала еще глоток джин-тоника. Он правда был слишком вкусным…
– У тебя осталось что-нибудь, что подарил или дал тебе отец? – от нетерпения он подался вперед всем телом.
– Нет. После развода я все закопала в лесу.
«Ха! Я тоже могу уходить от прямого ответа». Зеленые глаза снова остановились на моем лице. Он точно знал, что я делала.
– Вы охотитесь на вампиров? – повторила я свой вопрос. Люциан медленно кивнул и снова откинулся на спинку дивана, сцепив руки на затылке.
– Более-менее. Уже несколько веков праймусам запрещено заводить детей с людьми. Тем не менее среди отступников это время от времени происходит. И да, тогда мы вмешиваемся и охотимся на них.
Очередь перешла к нему.
– Есть у тебя какие-нибудь особо выдающиеся способности или таланты?
«Это еще что за вопрос?»
– Эмм… Нет, – озадаченно начала я. – Лиззи считает, что я хорошо пою, но, думаю, тебя интересует не это.
Он, улыбаясь, покачал головой и налил себе шестую порцию джин-тоника. Или это уже седьмая? В мой стакан он тоже долил.
  
Чтобы отвлечь внимание от своих несуществующих талантов, я поскорее вернулась к вопросам.
– Запрет на рождение детей появился из-за вампиров?
Он со вздохом закинул ноги на диван и поставил тарелку с соленой соломкой себе на живот.
– Нет, не совсем. На самом деле их не так много. Они треплют нервы, но по-настоящему для нас не опасны. Особенно после того, как пиар-служба Лиги превратила вампиров в чувствительных слабаков в глазах людей. Нет, запрет наложили из-за ведьм.
– Подожди. Ты сказал, что запрет действует уже несколько веков. Если у ведьм есть души, если они – люди и смертные, то сколько же ведьм может быть сейчас?
– Мда… Ведьмы передают свой магический дар наследникам. А если они рожают детей друг от друга, то их возможности становятся безграничными. Конечно, они не могут восстанавливать силу от человеческих душ, как мы, и они не живут вечно. Но все же они могут нанести серьезный вред, объединяя в кланы сильнейшие кровные линии и выступая против нас.
– Зачем им это? – вставила я.
– А вот в этом мы, видимо, сами виноваты.
– Дай угадаю: когда все из себя могущественные праймусы смекнули, что их дети могут представлять для них угрозу, они решили принять срочные меры и объявить на них охоту.
– Инквизиция – не самая светлая глава в наших Хрониках, – устало заметил он.
– Да ты меня разыгрываешь! Сжигание ведьм на кострах – тоже ваша вина? – закричала я. – Не удивительно, почему ведьмы вас недолюбливают.
– Итого четыре вопроса подряд…
– Да, да, хорошо. Я только быстро схожу в туалет, а потом буду в твоем полном распоряжении.
Ухмыльнувшись, он показал на незаметную дверь между кухней и спальней. Я, пошатываясь, поплелась туда. Вата в голове и качающаяся перед глазами комната ударили по всем сигналам тревоги. Я не просто была слегка навеселе, я напилась. Всего двумя коктейлями? Тут что-то не так. Сидя на унитазе, я всеми силами пыталась сохранить в себе печенье в форме жирафов, потом вымыла руки и перед выходом побрызгала на лицо холодной водой. Так я еще не напивалась…
Пока я шла обратно к дивану, вокруг всё кружилось. И это не прекратилось, даже когда я села и зажмурилась.
– Все хорошо? – осведомился голос Люциана с другого конца кофейного столика.
– Ага… просто слегка перепила, – пробормотала я. – Давай свои вопросы, – после этого вечера я ни в коем случае не хотела остаться у него в должниках.
Наступила тишина, но я чувствовала, что он за мной наблюдает. Возможно, он перебирал в голове вопросы о моем отце, которые еще не успел задать. «Об отчиме», – исправилась я. Какой бы желанной ни была мысль о том, что во мне не течет кровь этого человека, а от старых привычек избавиться нелегко.
– Кто были те ребята на парковке?
Я распахнула глаза и посмотрела на Люциана. Он был само спокойствие, но в его взгляде светилось что-то, что я не могла разгадать.
– Брендон? – уточнила я, наморщив лоб. Этот праймус правда умел удивлять. – Он полный придурок и мой бывший. Невыносим и сам по себе, а уж когда с приятелями… – Я повела рукой в воздухе и изобразила на лице, как мне казалось, пренебрежительное выражение. Но в таком состоянии ни в чем нельзя быть уверенной.
– Если он такой невыносимый, почему ты с ним встречалась? – он все еще пронзал меня горящими зелеными глазами.
– Отлииичный вопрос. Была наивной и влюбленной, – это еще мягко сказано. «Безмозглая, по уши влюбленная дура» было бы точнее. К несчастью, часть про влюбленность можно было применить только ко мне.
– Он причинил тебе боль?
«О, да».
– Не думаю, что тебя это касается.
Мои воспоминания о Брендоне были надежно спрятаны в запертом сундуке. Там пусть и остаются.
– Когда я вас увидел, от тебя исходил страх, – докапывался Люциан. От него не укрылось, как я сжала зубы. – Что он тебе сделал, Ариана?