Стеклянный трон
Третья стрела снова легла возле черного глазка мишени. Чуть-чуть выше. Выпуская четвертую стрелу, Селена взяла чуть ниже глазка, и стрела послушно отправилась туда.
Пятую стрелу ждала такая же участь, но тут ушей Селены достигло чье-то презрительное хихиканье. Она повернула голову. Это был рыжий наемник по имени Ренальт. Селена не знала, чем же она так его рассмешила, но хихиканье наемника почему-то ее задело. Она взяла последнюю стрелу и сильно натянула тетиву.
С семидесяти ярдов разноцветные кольца выглядели колечками, а глазок — крошечной черной песчинкой. Селена почти не различала эту песчинку. Недаром даже Кэйн не сумел туда попасть. Правая рука заныла от напряжения. Селена еще немного оттянула тетиву и выстрелила.
Стрела угодила прямо в черный глазок, и он перестал существовать. Смех прекратился.
Никто не сказал ни слова, когда Селена повернулась и швырнула лук с пустым колчаном в тележку. Шаол встретил ее хмурым взглядом. Еще бы! Девчонка, поражающая дальнюю мишень точнее, чем ближние, поневоле привлекает к себе внимание. Зато Дорин ободряюще улыбался. Она не ответила ему улыбкой, а встала поодаль.
Состязание закончилось. Брулло придирчиво сверял результаты. Худшим оказался не Пелор, а один из солдат королевской армии, который и выбыл из дальнейших состязаний. Селене хотелось насладиться своей победой, но что-то мешало. Какое-то странное чувство напрасно потраченных усилий.
ГЛАВА 16
Селена сбила дыхание и теперь была вынуждена глотать воздух ртом. Шаол бежал рядом. Он умел дышать почти бесшумно и никогда не показывал, что устал. Селена видела это по капелькам пота на лбу и темных пятнах, расплывающихся по его белой рубашке.
Они бежали к вершине холма, скрытой утренним туманом. У Селены подкашивались ноги, а живот подкатывал к горлу. Она громко выдохнула, привлекая внимание Шаола, потом остановилась и обхватила ствол дерева.
Дыхание ртом не помогало. Начались знакомые позывы к рвоте, и ее вывернуло прямо возле дерева. Селена ненавидела теплые слезы, хлеставшие из глаз. Но сейчас она даже не могла их смахнуть. Видимо, желудок вытряхнул не все, и она снова нагнулась, держась за ствол. Шаол стоял поблизости и просто смотрел. Селена уперлась лбом в ствол, пытаясь успокоить дыхание и избавиться от паршивого привкуса во рту. Прошло всего три дня после первого испытания и десять — с момента ее приезда в Рафтхол, а она до сих пор не обрела прежнюю силу. Четыре дня пролетят быстро, а там — вторая проверка, и опять кто-то покинет ряды претендентов. Упражнения продолжались своим чередом, однако Селена начала просыпаться еще раньше и до прихода Шаола успевала взмокнуть от своих упражнений. Она не позволит себе уступить ни Кэйну, ни Ренальту, ни кому-нибудь еще.
— Полностью очистилась? — спросил Шаол.
Селена подняла голову, собираясь наградить его сердитым взглядом. Не получилось: голова закружилась, а вскоре появились знакомые позывы. Третья волна.
— Говорил я тебе: нельзя есть перед бегом. Могла бы потерпеть до возвращения.
— Тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной?
— По-моему, это ты издеваешься над собой, выворачивая кишки наизнанку.
— Тебе повезло, капитан. В следующий раз это может случиться так неожиданно, что меня вывернет прямо тебе под ноги.
— Ты сначала меня догони. Или ты думаешь, я буду покорно стоять рядом и ждать, когда ты осчастливишь меня этим месивом?
Селене отчаянно захотелось сбить ухмылку с капитанского лица, но едва она сделала шаг, как почувствовала слабость в коленях. Пришлось в который уже раз обхватить древесный ствол. Краешком глаза Селена заметила, что Шаол пристально разглядывает ее спину. Нижняя рубашка задралась, и часть спины была голой.
— Тебе никак нравится глазеть на мои шрамы?
Шаол слегка прикусил нижнюю губу, будто вопрос застал его врасплох.
— Когда они у тебя появились?
Селена понимала: речь идет о трех отвратительных шрамах, тянущихся вдоль спины.
— А как по-твоему, когда они могли появиться?
Он не ответил. Селена подняла голову, разглядывая последние листья, еще ухитрявшиеся держаться на ветках. Налетевший ветер качнул их, и два листочка сорвались вниз.
— Этими шрамами меня наградили в первый же день моей эндовьерской жизни.
— А что ты сделала, чтобы их заработать?
— Заработать? — грубо захохотала Селена. — Их не зарабатывают. Удары плеткой раздаются даром и в любом количестве. Скотину бьют, когда она упрямится, а рабов — просто потому, что у надсмотрщика запор, или потому, что вчера он проиграл в кости месячное жалованье.
Шаол попытался что-то сказать, но Селена махнула рукой.
— Если спросил, так слушай… Я едва успела оказаться внутри поселения, как меня поволокли куда-то и привязали между двух столбов для порки. Двадцать один удар плетьми. Для острастки.
Селена не видела ни капитана, ни пепельно-серого неба над Рафтхолом. Точнее, небо она видела, но не это, а темно-синее, почти черное небо Эндовьера. В ушах засвистел ветер, и к нему добавились вздохи и стоны рабов.
— Это случилось прежде, чем я успела познакомиться хоть с кем-то из узников.
— Подожди, тебя, что же, едва привезли в Эндовьер и сразу потащили к столбам?
Селена замялась.
— Ну, не сразу. Один слюнявый надсмотрщик увидел, что я свеженькая, и полез меня лапать. Я хоть и в кандалах была, но показала ему, что я не девка из таверны… Всю ночь я стискивала зубы, чтобы не стонать. Раны начали воспаляться. По сути, меня бросили умирать: либо от воспаления, либо от потери крови. Я это понимала.
— И тебе никто не помог?
— Только утром. Эти псы удивились, что я еще жива. Нас выстроили, чтобы отвести на завтрак. Пока стояли в цепочке, какая-то женщина незаметно сунула мне жестянку с мазью. Я ее даже поблагодарить не успела. В тот же день четверо надсмотрщиков изнасиловали и убили ее.
Селена стиснула кулаки, чувствуя, как слезы жгут ей глаза.
— Когда я решила бежать, я сначала зашла в ту часть шахты, где толкались эти четверо, и расквиталась с ними за мою спасительницу… Они не верили, что умрут. Я их убедила.
— В Эндовьере не так уж много женщин, — тихим, каким-то не своим голосом произнес капитан. — Неужели больше никто…
Он замолчал, будто не знал или боялся выговорить нужное слово.
— Ты хочешь спросить, неужели никто не пытался завалить меня, как ту несчастную? Когда я, едва появившись, сломала нос их дружку, они кое-что поняли. А после неудавшегося побега надсмотрщики не осмеливались приближаться ко мне. Одного, который пытался относиться ко мне почти по-человечески, быстро убрали. Начальство боялось моего влияния. Вдруг я сумею обмануть караульных и снова попытаюсь бежать?
Ветер набрасывал ее волосы на все еще мокрый лоб. Капитану было незачем знать о ее догадках. Селене не раз казалось, что Аробинн сумел каким-то образом подкупить стражников, и те потом больше кричали на нее, чем били.
— Каждый выживает, как умеет.
Селену удивило, с каким участием смотрел на нее капитан, молча кивая ее словам. Не особо раздумывая о причинах, Селена повернулась и побежала вверх по склону, к вершине холма, где лучи солнца разгоняли туман.
На следующий день Брулло собрал претендентов в кружок и зачем-то стал рассказывать о том, чем одни виды оружия отличаются от других. Все это Селена усвоила еще в детстве и с тех пор хорошо помнила. Тем более что Аробинн был более впечатляющим рассказчиком, нежели Брулло.
«Интересно, можно ли научиться спать стоя и просыпаться в нужное время?» — зевая, думала Селена.
Неожиданно ее внимание привлекла тень, промелькнувшая невдалеке от стеклянных дверей, что вели в сад. Может, собака забежала? Селена повернулась и увидела, как один из претендентов — разжалованный солдат — сбил с ног караульного, и тот рухнул на пол. Падая, караульный сильно ударился головой о мраморные плиты и замер. Селена не посмела шевельнуться. Остальные претенденты тоже оцепенели. Мятежник, рассчитывая на внезапность, метнулся к стеклянным дверям, намереваясь распахнуть их и скрыться в саду.