Чудеса в ноутбуке (СИ)
— Ну ты и скот, кот! — возмутилась я. — Чтобы он дома хоть к кому-то на руки пошёл! Нет же, их помойное величество не желает, им неудобно, а к незнакомому мужику у тарахтящего мотора — пожалуйста!
Кирилл ничего не ответил, да, скорее всего, и не услышал ворчания. А больше отвлечься оказалось не на что, эффектный вид быстро наскучил однообразием, перекрикивать мотор не хотелось, и я глубже закопалась в уютный кокон. Не задремала, сложно сделать это сидя на трясущейся лодке, но провалилась куда-то между мыслями и попытками проанализировать события минувшего дня, так что остаток пути промелькнул быстро и незаметно.
Глава 3. Список команд
Очнулась, когда лодка сбавила ход: дорога закончилась. Кирилл опять зажёг фонарик, ловко причалил к мосткам — отражению стартовых. Выпрыгнул, привязал лодку, подал мне обе руки и без видимых усилий буквально выдернул наверх. Я догадывалась, что альпинисты — крепкие ребята, но никогда не подумала бы, что настолько. Васька из лодки выбрался сам и насторожённо замер, не пытаясь нырнуть в темноту. Когда я подхватила его под брюхо, только отрывисто раздражённо мявкнул, хлестнув хвостом по руке.
Заросшая тропа вывела к ветхой деревянной лестнице, а по ней — наверх, к типичному дощатому дачному домику. Строение выглядело запущенным и почти заброшенным, вокруг колосился бурьян по пояс, наверняка с крапивой. Типичная для любого садового товарищества картина, от нашей дачи за три дома стояла почти такая же избушка.
Кирилл повозился с навесным замком, рывком отпер перекошенную дверь, та ответила душераздирающим скрипом. Я неуверенно последовала за мужчиной внутрь — под крышей всяко теплее, а брезент остался в лодке.
Убранство было таким же ветхим и невзрачным. Старый продавленный диван, ржавая буржуйка, топить которую отважился бы только самоубийца, колченогий стол, три разномастных стула. В углу — крутая лестница на чердак. Кирилл шагнул к ней, но вместо того, чтобы начать восхождение, откинул край невнятно-линялой ковровой дорожки. Что-то там долго высматривал и ощупывал, а потом поднял широкий люк, настолько точно пригнанный и толстый, что, не зная о его существовании, можно искать бесконечно. Как вообще сумел подцепить? Ручки-то нет!
— Пойдёшь со мной? — предложил Кирилл. — Если боишься — можешь подождать тут, наверху есть керосиновая лампа и свечи. Я принесу. Но внизу удобнее и гораздо наглядней.
— Да ладно, пойдём уже, — поколебавшись, решила я.
— Не боишься, что замурую? Или запру и буду издеваться?
— Знаешь, как ни странно — нет, уже не боюсь, — рассеянно призналась я. — Должна бы, но, наверное, так задолбалась, что окончательно перестала верить в реальность происходящего.
— Тогда идём. Познакомишься… с реальностью, — он подытожил коротким смешком и принялся спускаться в люк. — Тут лестница с перекладинами, осторожнее. Но она крепкая.
Василий возвращаться в переноску не хотел, орал и растопыривал лапы, и я испытала облегчение: вот теперь узнаю, это Васька. Уговоры не помогли, пришлось применить насилие, благо кот почти не дерётся.
Лестница оказалась металлической, некрашеной, похоже алюминиевой, и тянулась в узком жёлобе, отделанном чем-то неопределённо-светлым и как будто монолитным. Я нырнула в благоустроенную кроличью нору следом за мужчиной, и вскоре с удивлением обнаружила, что лаз не кончается очень долго. Остановившись через некоторое время передохнуть, я поскребла материал стены ногтем и поняла только, что он очень твёрдый и гладкий — не то металл, не то пластик, не то вообще керамика.
Странный поворот сюжета. Как-то это не похоже на лаз под старым домом, скорее уж на ход внутри космического корабля…
Мысль эту додумала уже внизу, когда наконец спрыгнула на такое же серое и слегка пружинящее покрытие. Вперёд убегал сводчатый коридор, и я вздрогнула от неожиданности, когда пол подсветили две цепочки тёплых белых огоньков, и точно такие же — вершину свода. Светодиодные — или очень похожие на светодиодные — линии убегали в перспективу, в которой коридор загибался вправо.
— Ничего себе… Это следы древних цивилизаций? — пошутила я.
Вспомненные жуткие истории о женщинах, запертых насильниками на многие годы, поблёкли и испарились, не успев толком оформиться в страхи. Это нечто куда более значимое, построенное с куда более важной и весомой целью, чем заточение какой-то бабы.
— Не знаю, — нехотя отозвался Кирилл. — Идём, осталось совсем немного.
Пару минут мы шагали по коридору, и я окончательно потерялась в пространстве. Почему-то настойчиво билась в голове мысль, что сверху над коридором — река, и заставляла поглядывать на потолок. Конечно, вода оттуда не сочилась, стены выглядели ровными, надёжными и стерильными. Да и вообще не факт, что коридор тянется именно в ту сторону.
Ход закончился внушительной герметичной дверью в лучших традициях космических боевиков. Я не сдержала нервного смешка, но смолчала, а когда дверь открылась — и вовсе потеряла дар речи, потому что реальность снова обманула все ожидания.
Дверь вывела в огромный, невероятных размеров зал, со стадион или больше — или так казалось из-за неожиданного внешнего вида и освещения. Стены облицовывал крупный камень грубой обработки, как в замковых стенах. Потолок терялся в сумраке, и оценить его высоту не получалось.
Освещение давали не огоньки вроде виденных ранее и не более аутентичные факелы. Мерцало золото. Натурально — россыпи золотых монет, самородков и слитков, прореженные изделиями вроде кубков, ложек и прочего, испускали слабый рассеянный свет. Кирилл невозмутимо шагал между этими терриконами, некоторые из которых возвышались на пару метров, а я вспоминала сказки, фильмы и мультики с подобным антуражем и на всякий случай прятала руки за спину, чтобы не схватить что-нибудь попавшееся под руку просто из любопытства, проверить материальность.
— А если взять монету, рухнет крыша и нас здесь погребёт? — всё же полюбопытствовала через десяток метров.
Голос звучно прокатился под сводами, заставив неприязненно поёжиться. И запоздало отметить, что тут, внизу, неожиданно тепло — совсем не то, чего ожидаешь от каменного зала глубоко под землёй, заполненного металлом. Были мы как-то всей семьёй по весне в танковом музее, так в ангарах от выстывших за зиму машин шёл такой холод, что мамина паранойя по поводу «а вдруг все замёрзнут» принесла пользу, и прихваченные ветровки неожиданно пригодились.
— Почему? — обернулся Кирилл.
— Ну… Не знаю. Обычно так и бывает. В кино.
— Ты не находишь глупым столько всего строить, чтобы потом угробить из-за одного жадного идиота? — хмыкнул он.
— Нахожу. Мне это всегда казалось странным. То есть ты хочешь сказать, что это обычное золото, и его можно трогать?
— Можно. Если хочешь, можешь взять что-нибудь на память.
— Меня настораживает, что оно светится, — призналась я, не спеша проявлять сорочьи замашки. Никогда не питала страсти к драгоценностям, а тут, несмотря на слова собеседника, не отпускало ощущение подвоха. А ещё в таком количестве драгметалл совсем не казался ценностью. Не могут ценности лежать такими грудами, и точка.
— Это неопасно. За пределами зала эффект пропадёт, — сообщил Кирилл. Но я не поверила, поэтому молча продолжила топать за ним след в след.
Светились золотые россыпи тускло, но достаточно для того, чтобы увидеть в отдалении возвышение, трон на нём и человеческую фигуру на троне. Статуя там экзотическая, что ли?..
Чем ближе мы подходили, тем более неуютные ощущения вызывала эта фигура. Слишком детально и правдоподобно для изображения, слишком неподвижно — для живого существа. Да и ближайшее окружение…Черепа на стенах, черепа на троне, черепа в облачении. Черепа явно искусственные, но впечатляли сильнее натуральных. При взгляде на это великолепие вспоминались отнюдь не современные субкультуры, а зловещие древние культы в их первозданном, не нынешнем пригламуренном и опопселом виде.