Люди Дромоса. Трилогия (СИ)

Глядя на притихшего меня Ленка поинтересовалась:
– О чём задумался?
– Да так… Смотрю вот на это дитя природы…
– Ясно, на философию пробило. Резюмировала она.
Причём, что самое интересное, вполне нормальным, человеческим тоном. Всётаки, как ни крути, а наше с Инкой общество пошло Боярыне Земцовой на пользу. Вот уже и выражовываться полюдски научилась. Ещё чуть чуть и не скажешь, что потомственная аристократка.
– Посмотреть хочешь?
– А… Махнул я рукой. Всё равно, от моего присутствия совершенно ничего не изменится.
– Ну, как знаешь.
Мне показалось, что в её голосе прозвучало разочарование и, чтобы не обидеть, я согласно кивнул.
– А, впрочем, давай.
Ленка протянула руку и…
Несмотря на смену "ключа" у неё ничего не изменилось. Всё то же прекрасное горное плато. И так же вздымаются вершины вдалеке. И, попрежнему, внизу течёт небольшая и быстрая речушка. Правда, картину первозданной природы портило всё то железо, что мы натаскали во время рейдов на Землю2. Но тут уж, как я понимаю, даже Ленка бессильна. Ведь, "переносить" что бы то ни было, она могла с помощью "убежища". А вот в нём самом всё, что было неподъёмным, так и оставалось лежать на месте. Хотя, Гроссмейстер говорит, что это ерунда. И перемещение предметов как внутри Дромоса, так и снаружи, зависит только от силы нашего воображения. Но, как видно, не только, и должна иметься ещё какаято предрасположенность. Генетическая, что ли. Ведь не могут же девчёнки проделывать фокус с "возвращением".
С минуту постояли молча, любуясь на пейзаж, и Лена спросила:
– Что делать с малышкой?
Ну ни фига ж себе! Только только я задавался этим вопросом и, ничтоже сумяшеся решил свалить его на хрупкие плечи девчёнок.
– Да не знаю я Лен. Неуверенно промямлил я. И, помнится, по этому поводу чтото там писал Экзюпери. А вообщето я думал, что вы с Инной сами решите. Всё же, в женской психологии я ни бум бум.
– Да и не только в женской. Поддразнила Ленка.
Ну и пусть. Ведь психология возникла не от нечего делать и далеко не на пустом месте. И нужна она, как ни крути, не сама по себе, а как составная часть главной задачи всего живого. Выжить. Так что, вполне возможно, в последнее время я стал немного… беспечнее, что ли. Всё таки, обладание коридором изменило меня и, даже не знаю, в лучшую ли, в худшую сторону… И теперь я ни капельки не боюсь. Моё существование, свобода, имидж, както сразу стали волновать меня гораздо меньше. Ну, ещё бы… Я, словно перестал дорожить ими. Ведь, в отличие от нормальных людей, или даже девчёнок, мне не нужно ежеминутно размышлять о том, как я выгляжу в глазах окружающих, что они подумают и не обидятся ли на какую нибудь дурацкую выходку. Это всем остальным ежедневно, ежечасно необходимо доказывать право на обладание всеми этими необходимыми вещами: уважением, привязанностями, авторитетом. И каждый день думать… Размышлять о дне завтрашнем, ибо, неизвестно ведь, что он готовит.
Видимо, мысли "по поводу" както отразились на моём фейсе, так как Лена примирительно дотронулась до плеча.
– Ты что, обиделся? В голосе её звучали виноватые нотки.
– Да нет. Усмехнулся я. Должно быть, так оно и есть. Да и вообще, со стороны виднее.
– Да ладно, я же пошутила. Извинилась Ленка.
Я хотел вякнуть, что в "каждой шутке есть доля шутки", но промолчал. К чему слова. За всё время, что работаем в команде, мы научились понимать друг друга с полуслова. По крайней мере, Лена. А что касается меня то, как я уже сказал: у меня несколько другие таланты.
"Вернувшись", обнаружили, что гостья не спит. А, сидя на кровати, с любопытством оглядывается вокруг. И, надо отдать ей должное, на лице у неё не было написано ни тени испуга.
Эта внешняя сдержанность сразу расположила меня к спасённой. Впрочем, невозмутимой она оставалась недолго. И, увидев не шее у Ленки кулон, подобно тигрице, бросилась на ту, которой обязана жизнью. Нет, я, конечно, не умаляю своих скромных заслуг. Но ведь, ежели б не Лена, фиг бы я попёрся в эту Африку.
  
Реакция у Ленки что надо. И, малёк отклонившись в сторону, она пропустила нападавшую мимо себя, слегка придержав за волосы. И опрокинула на пол.
– Не так быстро, маленькая. В голосе её зазвенела сталь. Сначала надо поговорить.
Как видно, желание это оказалось обоюдным, так как проигравшая чтото быстробыстро залопотала.
Ни в суахили, ни в любом другом экзотическом языке мы не рубили, и тут я окончательно уверился в том, что в команду просто необходимо привлечь лингвиста.
– Чего хочетто? Недоумённо ляпнул я, как будто Ленка могла помочь.
– Не тормози, Юрка. Огрызнулась та. Ято почём знаю.
И, как довольно частенько в последнее время, достала мобильный.
– Алло, Виктор. Салют, это я. Выслушав ответное приветствие, она коротко и ясно изложила просьбу. Понимаешь, тут у нас гостья объявилась. Из центральной Африки. И срочно нужен переводчик.
Как человек военный, Генерал мусолить не стал. И, попрощавшись, Лена отключилась.
– Обещал через час. Обернулась она ко мне. А пока пойдём, принесём нашей гостье поесть.
Перекусив, доставили спасённой поднос с завтраком и, спустившись в холл Приюта, стали ждать переводчика. Как и обещал Виктор, он приехал спустя час и оказался сухопарым мужчиной предпенсионного возраста. Седые волосы аккуратно подстрижены, а на носу сидели очки в пластмассовой оправе, какие вышли из моды лет двадцать назад.
– Добрый день. Поздоровался он и, протянув руку, представился. Михаил Иванович.
По очереди мы пожали прибывшему руку и назвали наши имена.
– Прощу вас, Михаил Иванович. Лена взяла на себя роль хозяйки и пошла вперёд.
Снедаемый любопытством, я поплёлся следом.
 31 
  
Нас снова встретил испуганный взгляд, в котором, тем не менее, сквозила не маленькая толика ярости. И, подозреваю, что только "численный перевес" предполагаемых противников (а то, что нас без обиняков зачислили в супостаты не возникло ни малейшего сомнения) удержал дикарку от новой атаки.
Ленка, отставив в сторону имидж "железной леди" улыбнулась и заговорила успокаивающе. Переводчик, практически синхронно и даже копируя интонации, вступил в дело. Смысл Ленкиных речей дошёл до нашей гостьи не сразу, но сам факт того, что она понимает собеседницу, явно пошёл на пользу. Угрюмое и хмурое выражение постепенно сошло с её лица и, минут через пять заверений в том, что мы не враги и вообще, все из себя белые и пушистые, она начала осмысливать звучавшие вопросы. И, как следствие, задавать встречные.
– Кто вы? Требовательно поинтересовалась она.
– Друзья. В который уже раз терпеливо повторила Ленка.
– Где я?
– Ты в безопасном месте. Успокойся, тебе ничего не грозит.
Малышка снова, в очередной раз окинула взглядом помещение и снова уставилась на Ленку.
– Я хочу уйти! Однозначно и категорично.
– Не сейчас, глупая. Укорила Лена. Да и, куда же ты пойдёшь? Без денег, без одежды. Да и языка не знаешь.
Тут нервное напряжение достигло предела, и невольная наша гостья разрыдалась. Ленусик села рядом и, обняв за плечи, стала гладить по голове.
– Ну же, ну. Всё уже позади.
– Мне переводить? Осведомился толмач.
Но тут, сквозь всхлипы снова раздалось членораздельное бормотание:
– Мне надо назад.
Михаил Иванович послушно перевёл, а я присвистнул от удивления. Чёрт возьми! Малышка явно съехала с катушек от перенапряга. Что, скажите мне, такого жутко привлекательного в этой зачуханной сельве. Населённой, к тому же, пусть и не каннибалами, но личностями не шибко симпатичными. Или, и впрямь, справедлива поговорка про "…полюбишь и козла"?
Но, оказывается, есть вещи, посильнее страсти к разным там парнокопытным. Любовь к детям, например.
– Там… Осталась… Теперь уже девушка ревела взахлёб. Дочь… Маленькая…