Люди Дромоса. Трилогия (СИ)
Затем, подхватив Инну на руки, вышел на берег, и мы повалились на песок…
Утром, свежие и отдохнувшие, мы с появились в столовой раньше всех. Заняв место у окна, с аппетитом завтракали, то и дело бросая друг на друга нежные взгляды.
– Воркуете, голубки? Виктор, держа в руках поднос, стоял возле нашего столика, спрашивая взглядом разрешения присесть.
Инна, как и подобает благородной леди, слегка опустила ресницы, и Генерал водрузил поднос на стол. Тут же появилась Рита и, чмокнув в щёку подругу, уселась напротив Виктора.
– Повезло тебе, Юра. Весело глянула на меня она. Ингредиенты для грима ещё не готовы, так что сегодня у вас снова выходной.
Боясь ошибиться и попортить мою шкуру, она готовилась к порученному делу очень даже тщательно. Я же, довольный внезапно подаренной отсрочкой помалкивал в тряпочку.
– Вот и отлично. Обрадовалась Инна. Кени просила свозить её в город. И пояснила. Ей, как и каждому ребёнку в таком возрасте хочется иметь все эти часикиролики. А так же непременно сотовый телефон. И взглянула на меня ты с нами?
Почему бы и нет. Со времени посещения казино, окончившегося дорожным происшествием и рождением щенка Дромика, мы никуда не выбирались. Так что я за.
Мы шли по супермаркету, и я то и дело ловил на нашей троице заинтересованные взгляды. Инна же с малышкой, поглощённые приобретением замечательных вещей ничего не видели. Уже куплены коньки на колёсиках со всеми соответствующими атрибутами в виде наколенниковналокотников. А так же шлема, напульсников и модненького рюкзачка. На руке у малышки блестели золотые часики, и теперь мы направлялись за мобильным телефоном.
– Нагуляла, небось. Услышал я вдруг женский голос, в котором явно и отчётливо слышались стервозные нотки.
Я глянул на толстую, рыхлую бабу с побитой оспинами рожей, стоявшую в одном из отделов и попросил Бога, чтобы это не достигло ушей Инны. Памятуя, чем кончилось столкновение с француженкой в одном из парижских магазинов я попросту боялся за здоровье этой несчастной и завистливой дуры.
Но увы. Инна резко остановилась, и ноздри её затрепетали. Распираемая гневом, она задышала глубоко, и я поспешил обнять, успокаивая.
– Пойдём отсюда, малыш. Не стоит эта идиотка того.
Привлечённый нештатной ситуацией охранник, как бы невзначай появился у нас за спиной, отсутствующим взглядом глядя перед собой и меланхолично жуя жвачку.
Но, взглянув на обидчицу, Инка лишь снисходительно улыбнулась и, гордо подняв головку пошла прочь. Я облегчённо вздохнул, направившись следом, как вдруг услышал жалобное "ох", произнесённое, судя по тембру, мужчиной.
Он так и застыл с разинутым ртом и прилепившейся к губе жвачкой, от которой тянулась тоненькая струйка слюны, капавшей на форменную рубашку. А вокруг повисла звенящая тишина. То есть, и так было не оченьто шумно, но, всё же, какието, звуки, сопровождающие жизнь большого супермаркета присутствовали. И вдруг, безмолвие нарушил истерический визг хорошенькой брюнетки, стоявшей за кассовым аппаратом.
Никто из посетителей ещё не понял, что именно случилось, и произошло ли что нибудь вообще. Я и самто по началу не очень врубился. А, присмотревшись, вдруг захохотал. Нет, не было никаких внешних эффектов, вроде изогнувшегося в конвульсиях тела, и вывернутых судорогой рук, превращающихся в звериные лапы.
Но, согласитесь, когда на месте маленькой девочки, пусть и чернокожей, вдруг ни с того ни с сего появляется зверь… Это не всякая нервная система выдержит. Кени, проказница такая, рассердившись на злую тётку посмевшую обидеть новую подругу, решила отомстить посвоему. И, "уйдя" в убежище, "выбросила" наружу Дромика.
Щенок, совершенно сбитый с панталыку сменой обстановки, очумело крутил головой и залаял так, что, казалось, лопнут перепонки. Кассирша продолжала голосить, Инка присоединилась ко мне, внося посильную лепту в эту какофонию, а дебелая и завистливая продавщица начала мелкомелко креститься. При этом губы её тряслись так, что я всерьёз заволновался за душевное здоровье славной труженицы торговли. Народ, напуганный террористическими актами, вовсю ломанулся к выходу, а к нам, словно буксиры идущие против течения, спешили ещё охранники.
Тут, как и положено дитяти Дромоса, никем не замеченная "появилась" Кени. И, пропустив мимо ушей моё укоризненное: "Зачем ты так" начала обходить ревущую тётку. Зайдя ей за спину, малышка вскарабкалась на один из стеллажей и снова пропала, заставив подбежавших секъюрити недоумённо пялится на пустое место. Я уже хотел "шагнуть" в Дромос, дабы "отмотать" немного назад, отменив все эти безобразия но тут, сбив с ног охранников а заодно и недалёкую бабу, которой, как я понимаю, всё и предназначалось, совершенно ниоткуда хлынул поток воды. Точнее, не хлынул, а просто мгновенно "материализовался". Вызвав вселенский потоп и растекаясь по полу, он устремился в проход и дальше вниз по ступенькам.
Мать моя женщина! Да тут тонн десять, не меньше! Как оказалось впоследствии, воды было "не менее тридцати кубометров". Как ещё перекрытие выдержало?
А Кени, как ни в чём ни бывало спрыгнув со стеллажа, гордо зашлёпала к выходу, поднимая при этом тучи брызг. Толстая продавщица, оказавшаяся у неё на пути изменилась в лице и попыталась встать. Намокший халат прилип к телу, мешая движениям. Ноги разъезжались на мокром полу и, шлёпнувшись в воду, она с жалобным визгом поползла прочь.
А над всем этим звонко звучал смех двух девочек. Инны и Кени. И что с того, что одна годилась другой в матери. Сейчас, заливисто хохоча, они были похожи на двух напроказивших школьниц. Протянув мне руки и озорно блеснув глазами, они в один голос крикнули: Бежим!
И я, поборов искушение "вернуться", устремился следом. В конце концов, никто ведь не пострадал. Да и бабе этой дурной урок пойдёт только на пользу. А то раскрыла хлебало, понимаешь…
Весело смеясь, мы шли по улице. Кени, которая так и осталась без телефона недвусмысленно потянула Инну к одному из салонов, а я, глянув в витрину, встретился с чьимто взглядом. И сразу стало неуютно, потому как появилось ощущение слежки. Я подождал, пока девочки выберут Кени новомодную игрушку и, задержав их на выходе, попросил "уйти" на некоторое время. А сам направился к заинтересовавшему меня человечку. В конце концов, лучшая защита это нападение.
Но, как видно, он это тоже знал, так как, повернувшись, кинулся бежать. Мда… Чтото часто в последнее время мне бегать приходится. Сначала за Инной, теперь вот за этим уродцем. Мой недавний преследователь шмыгнул в один из дворов и я последовал за ним. Но увы. Его нигде не видно, а "шестое чувство" подсказывало, что он мог скрыться в одном из подъездов. Причём, вариантов в этом случае не возникло, так как лишь единственная дверь оказалась не запертой. Старинная такая, времён коммунизма деревянная дверца с выбитым стеклянным окошком. Жители остальных двух, видимо, измотанные непрошеными гостями вроде этого, в складчину установили неприступные стальные, с домофонами и кодовыми замками.
На лавочке, по счастью, никто не сидел, и я шагнул внутрь. Нет, я вообщето без комплексов. Но согласитесь. Заходить в подъезд, преследуя неведомого супостата под пристальным и одновременно осуждающем за какието неведомые грехи взглядом местных бабулек гораздо некомфортней.
И сразу погрузился в сумерки. То есть, чушь, конечно, просто глаза, после яркого солнечного света воспринимали этот полумрак, как сплошную темень. Так что я невольно акцентировал внимание на запахи и звуки. Пахло, должен вам сказать, не очень. Застарелой и прочно поселившейся здесь затхлостью и неухоженностью. И ещё, извините, мочёй. Слышен какойто шорох, но я, крепкий задним умом, как всегда, не придал этому значения. Быстро поднялся на второй этаж, и тьма рассеялась. Сквозь разбитое окно, заделанное фанерой, пробивался сноп света, в котором плясало и клубилось множество пылинок. На ступеньках лежал желтый и неровный солнечный зайчик, проникший через дыру в фанере. Я ступил на это пятно, но оно не захотело прятаться под ботинком, а мгновенно переместилось наверх, отражаясь в начищенной до блеска коже. Постепенно глаза совсем освоились, и я увидел, как в лицо мне летит кулак.