Я приду за тобой! (СИ)
— Ну вот подрастёшь, — произнесла вампирша, — сдашь экзамены, получишь лицензию, попросишь у мужа денег, и откроешь в городе свою лавку, где будешь продавать только настоящие и самые качественные зелья. Алиска у нас лучшая по зельеварению. — пояснила Лилит Мими.
— Меня бабуля научила. Вот только не выйдет нифига. — вздохнула рыжая.
— Почему?
— Я могу дать денег, если нужно. — предложила Мими.
— Да не в деньгах дело. И я от тебя ничего не возьму, принцесска! Просто у них тут картель, монополия. Вот так, без поддержки и связей в их бизнес не сунешься. А если сунешься, то тебя или спалят, или ноги переломают в тёмной подворотне, или подкинут что-то и сдадут инквизиции. Ведьмы! — многозначительно произнесла Алиска. — У них тут такие бабки крутятся…
— Дела… — вздохнула брюнетка, получив наконец сдачу от опешившего от целого золотого торговца сладостями.
Откуда-то из подворотни выбежала парочка чумазых сорванцов и, безошибочно определив цель, подбежали к Мими.
— Тётенька, тётенька! Подайте Христа ради! Нам кушать нечего, а батька домой не пускает!
Юная герцогиня покачала головой, сунула в протянутые ладони по серебрушке, потрепала детишек по волосам и отпустила.
— Ты всем даёшь? — хмыкнула Лилит.
— Она же суккуб. — в унисон подруге, усмехнулась Алиса.
— Скучно… — вздохнула брюнетка. — И ваши шутки уже начинают повторяться.
— И ничего не скучно! — тут же возмутилась ведьма, словно это был укор в её сторону. — Сейчас просто день. Вечером сходим на казнь посмотрим, там сегодня будут руки рубать воришкам. А если повезёт — то и головы!
— У тебя голова в мешке — смотри на неё, сколько влезет. — кивнула Мими на свёрток за плечами Алисы.
— Это не то. — поморщилась девушка. — Там живым рубать будут, а эта уже дохлая.
— И зачем ты её, кстати, таскаешь за собой?
— Чтобы не украли! — пояснила рыжая. — Мы же в городе! Тут стоит отвернуться на секунду, и нашей голове быстро ноги приделают. — фыркнула девушка и продолжила: — Потом в театр сходим или на конкурс стихоплётов… Я бы ещё по ярмарке прошвырнулась, но у нас денег нет.
— У меня есть. — напомнила Мими.
— Не обязательно каждый раз мне этим в лицо тыкать! — возмутилась ведьма.
— Да никто и не тыкал! Просто предложила! — возразила брюнетка.
— А и никто не просил предлагать! — прорычала Алиса. — От тебя я подачки принимать не собираюсь, принцесска!
— Да заткнитесь вы обе! — тихо, но чётко произнесла Лилит. — Достали уже собачиться!
— Новое представление! Новое представление! Спешите увидеть! Прямо сейчас. — закричал глашатай, едва девчонки повернули на очередном повороте и попали в его поле зрение. — Новое представление!
— Эй, малой! — окликнула парнишку Алиса. — Что за представление?
— Новое!
— Да это я поняла. Про что?
— Любовь! Драма! Боль! Разочарование! Трагедия и поучительная история! — увлечённо выкрикивал парень, отрабатывая свои десять серебряков в день. — Вы не пожалеете!
— А если пожалеем — деньги вернёшь?
— Обижаете! — обиженно насупился парнишка. — Постановка бесплатная.
— Понятно. Куда идти?
— Туда! — ткнул зазывала пальцем в сторону большого деревянного помоста и начавших собираться вокруг него зрителей…
— Бесплатно? — подозрительно прищурилась рыжая, впившись взглядом в лицо парнишки.
— Бесплатно. — подтвердил тот. — Благодарность на ваше усмотрение по окончанию представления.
— Отлично! — довольно улыбнулась ведьма, взяла под руку Лилит и потащила за собой…
Театр под открытым небом оказался не так уж и плох — большой помост из грубых досок, приличные для такого уровня декорации и даже солидный конферансье, подогревающий публику перед основным зрелищем.
Девушки заняли места поближе к сцене, взяли по бокалу пива и сухарики с хреном у разносчика, и принялись неторопливо хрустеть…
Представление длилось без малого три часа, считая перерывы и антракты. За это время на улице успело стемнеть, а фонарщики зажгли яркие газовые лампы, освещающие площадь и улицы города…
— Да уж… В тринадцать лет она решила отравиться от несчастной любви! — возмутилась Алиса, идя с девчонками по вечерней людной улице в сторону их постоялого двора.
— Не отравиться, а зарезаться. — поправила Мими.
— Да пофиг! Ну не дура? — хмыкнула рыжая. — Вот нафига?
— Любовь!
— А этот тип? Ему то восемнадцать! Какого фига?
— Ну там же не совсем так было… — попыталась объяснить Мими. — Она понарошку отравилась.
— Но ножичком в себя не понарошку ширнула?
— Ножичком не понарошку. — согласилась брюнетка.
— Вот и дура! В тринадцать лет. Что там за каша в голове? Я вот тут подумала, — задумчиво нахмурила лоб Алиса, — лучше бы этот герой-любовник на мамку запал. Ты видала мамку? — повернулась ведьмочка к Мими.
— Ну да, хороша. — согласилась брюнетка. — Но она же старовата для него.
— Старовата? — Алиса нахмурила лоб. — Давай посчитаем… Как она там говорила — «Так вот подумай. Меньших лет, чем ты, становятся в Вероне матерями. А я тебя и раньше родила…». Получается, если этой дурочке было тринадцать, то мамка её родила, будем надеться, не сильно раньше, а хотя бы в двенадцать. Охренеть! Получается, мамашке двадцать пять, двадцать шесть лет. Да синьора Капулетти дамочка в самом соку!
— Получается. — согласилась Мими. — Никогда не думала об этом в таком ключе.
— Да и вообще! — категорично определилась рыжая. — Хорошо, что они умерли. На самом пике, столько всего преодолев ради своей любви. А выдержала бы она его, например, если бы узнала, что он говорит, храпит или пердит во сне, или по бабам ходит? Или может он неряха или свинья?
— Или рыгает после еды, как боров, или чешет яйца… — усмехнулась брюнетка.
— Именно! Нет, я понимаю, он из-за неё подвиг совершил, но это когда было? И один раз. А чешет и храпит он всё время, допустим! И как ей с этим жить? Сказочки конец!
— Да и парнишка тоже в замешательстве! Он же её до свадьбы пару раз всего видел. А тут смотрит — у неё жопа плоская и сиськи так к восемнадцати не выросли, как у её мамки. Икры толстые, мизинец на ноге кривой, щербина в зубах. И ещё она так чихает противно исподтишка, что аж уши закладывает, или чавкает во время еды… И начинает он её понемногу пилить, придираться и ненавидеть…
— И тут он понимает — поторопился! — радостно выкрикнула Алиса, подпрыгнув на месте. — Вот и получается, что у автора самый лучший конец! Никто никого не пилит, не изменяет, не ненавидит. Да и семьи их помирились. Нет истории счастливее на свете!
— Действительно. — задумчиво и спокойно произнесла Лилит. — Там же всё закончилось примирением двух влиятельных семей, что в долгосрочной перспективе куда более важное событие, нежели смерть нескольких подростков. Тем более, тех подростков в то время загибалось на каждом шагу по дюжине в день — то от чумы, то от чахотки, то от венериной лихорадки. А тут — от любви.
— Охренеть ты всё разложила по полочкам, мать! — восхитилась Алиска. — Ни добавить, ни убавить. О! А мы уже пришли? — посмотрела ведьмочка на знакомую вывеску трактира. — Ну и отлично — пожрём и спать! А завтра с самого утра нужно быть в академии…
В накуренной, забитой посетителями харчевне, на первом этаже трактира, девушки заняли дальний столик под лестницей, подальше от посторонних глаз, сделали заказ милой улыбчивой девушке в фартуке, и устало откинулись на деревянных лавках.
— Да уж… — произнесла Лилит, покачав головой.
Вокруг шумели люди, лилось рекой пиво, посетители веселились, громко, не стесняясь гоготали и пели песни. В нос бил запах еды, пота и перегара. По воздуху лениво ползли клубы табачного дыма. Кто-то увлечённо отплясывал в центре зала, а кто-то воодушевленно лапал официантку на глазах кучи народа…
— А мне нравится! — довольно хмыкнула Алиса, оглядев зал. — Тебе как, принцесска?