Мой бывший предатель (СИ)

Только киваю, улыбка намертво приклеивается к моему лицу. Я не слушаю, я — смотрю.
Как Кирилл размахивает руками, отходя от матери. Начинает больше доверять, рассказывая что-то увлечённо.
Его ореховые глазки блестят от восторга. Сын трёт опухшую губу, указывает на неё, что-то объясняет.
Сын.
Перекатываю это на языке, в голове вбиваю. Самые прекрасные три буквы в мире.
— Машинки!
Кирилл вдруг срывается в сторону. Хочу его перехватить. Он ведь кроха совсем. Может пораниться, упасть.
Но Мара оказывается быстрее. Легко подхватывает сына на руки, смеётся вместе с ним. Она идеально разбирает всё сказанное им.
Я иду за ними. Чувствую себя подлецом, врывающимся в чужую идиллию. Но не в силах остаться в стороне.
Сын крутится возле детских машинок, пытаясь выбрать одну из них. Лукаво на мать смотрит, указывая на мотоцикл. Но Мара категорична.
Поэтому сын останавливается на чёрной машинке, сделанной под джип. Я тянусь к карману за деньгами.
Мой максимум сейчас — роль кошелька.
И я готов на это. Платить, покупать. Всё, что нужно. Просто… Чтобы хоть ненамного соприкоснуться. Почувствовать себя значимым. Полезным стать для собственного сына.
— Я сам!
Гордо вскрикивает, но после к маме разворачивается. Я тоже смотрю на Мару. Это я хоть могу сделать?
Девушка сомневается. Её лицо искажается, словно в гримасе боли. Я вижу, как она борется сама с собой.
Удушающую вину чувствую. За то, что изначально Марьям в такое положение поставил.
— Хорошо, — со скрипом соглашается девушка. — Можешь взять у дяди деньги.
Я протягиваю купюру малому. Он выхватывает, поблагодарив. Уносится платить за развлечение.
Мара тоже отходит. Удивлённо вижу, как она забирает пульт управления у мужчины. А после… Едва за мной не прячется, управляя машинкой.
— Что? — фыркает на мой взгляд. — Я не позволю сыну вот так вот рулить и куда-то въехать. Это опасно.
— Сказала та, которая на картинге рассекала.
Автоматом всё внутри вздрагивает. Как заученный рефлекс, стоит вспомнить, как Марьям рассекала на корте.
Гнала, как сумасшедшая. Любила скорость. А меня скручивало каждый раз, стоило подумать, что она не справится с управлением и врежется куда-то. Пострадает.
А жена наслаждалась. И глаза горели.
Как сейчас горят у Кирилла.
Мальчик не замечает обмана, увлечённо рулит, а Марьям подстраивается под него. Ловко управляется со всеми задачами одновременно.
— Спасибо тебе, — вырывается легко.
— А? — девушка кажется немного удивлённой. — За что именно?
— За всё. Что была с ним. Не послушала меня, не сделала…
— Я не для тебя растила! Я бы предпочла, чтобы ты вообще об этом не знал! Мне твоей благодарности не нужно.
— Я понимаю. Но всё равно благодарен. Ты не представляешь, как сильно. Я никогда не искуплю своей вины, но… Хотя бы попытаюсь.
Марьям на это заявление фыркает. Она не хочет моего искупления, я знаю. Но… Как минимум я обязан постараться.
Не только ради сына. Ради неё тоже.
Ради девушки, которую я обидел, причинил ей боль. А она… Справилась. Неимоверно прекрасно справилась со всем.
— Если вам что-то нужно… — предпринимаю новую попытку.
— Мы обойдёмся без твоих денег, Дубинин! Я достаточно зарабатываю и могу обеспечить своего сына.
— Я не сомневаюсь. С работой решилось?
— Да.
Я вздыхаю. Разговор не клеится, но это ожидаемо. После всего, что случилось. В чём мы друг друга подозревали…
Мой грех, конечно, страшнее. Мара лишь разумно предположила, что я мог бы её подставить на работе.
Хотя я бы так не поступил. Не стал через начальника принуждать. И рад, что у девушки теперь всё наладилось.
Лучше не уточнять, что её несколько новых клиентов — мои знакомые через несколько рукопожатий.
Но… Назовём это компенсацией за причинённые неудобства.
— Но как же алименты? — захожу с другой стороны. — Ты же юрист, Мара. Знаешь, что можешь их потребовать. И я хочу участвовать в жизни сына. Мар…
— Марь-ям, — произносит она медленно. — Ещё раз, если запоминаешь плохо, Дубинин. Марьям. Не Мара, Мар, Мари. Можешь Машей звать, разрешаю.
  
— Как твой муж?
— И как десяток других людей. Мне всё равно, правда. Просто… Прекрати делать вид, что мы все ещё близки. Мара — было для тебя, как для близкого. Теперь ты чужой. Вот и не стоит пересекать эту черту.
Она чеканит зло и рассерженно. Светлые глаза огнём пылают. Угрожают меня сжечь быстро, но болезненно.
Её рыжие волосы треплет ветер, добавляя ещё больше воинственности в образ. А я… Люблюсь.
Впервые позволяю себе это без привкуса пепла. Без мыслей, что Марьям предала меня.
По-другому смотрю. Рассматриваю. Изменилась? Ни капли. Всё такая же. С острым взглядом, лёгкой улыбкой.
Улыбается не мне, конечно, а сыну. Но улыбка такая же пленяющая. И лёгкий прищур глаз со взмахом ресниц…
Выстрел купидона. Так подстрелила при первой встрече. Быстро и безболезненно вонзилась в сердце.
А вот теперь — ноет.
–. Марьям, — вздрагиваю, указывая девушке на машинку. Кирюша подниматься начинает. — Он…
— Сел обратно. Он пристёгнут надёжно. И просто удобнее устраивается.
— Понял. И часто вы так катаетесь?
— Нет. Зимой не очень. Но летом, думаю, будем постоянно.
— Может тогда…
— Рискнёшь ему купить такую машинку — я её тебе засуну в… В общем, не стоит.
— Не буду. Обещаю, — отвечаю со смешком. Не сдерживаюсь: — Мара.
— Ты…
— Прости. Последний раз было, Марьям. Но мне нравится идея, что только я так тебя называл.
— А мне нравится идея, что ты где-то в море утонешь. Не все желаемое получают.
Я усмехаюсь. Начинаю смеяться в полную силу. Марьям злыми словами бьёт, а мне легче от этого становится.
Парадоксально.
— Что? — хмыкает, заметив мой интерес. — Что ты так рассматриваешь? Тебя разве не Кирилл интересует?
— А если вы оба?
— Тогда ты точно где-то стукнулся. Я тебе на кой черт?
— Что, если я всё ещё тебя люблю?
Мара поджимает губы. Пытаясь скрыть то ли раздражение, то ли улыбку. Разворачивается ко мне, взгляд бегает по лицу.
Выдаёт с непривычной (забытой) мягкой интонацией:
— Да люби, Савв, люби. Меня это как касается?
  
Глава 34
 
Любит он.
Это настолько смешно, что кричать хочется.
Объявился спустя столько лет, а теперь…
Я серьёзно задумываюсь о том, чтобы нарваться на суд и просто избить мужчину. Есть даже шанс, что он позволит.
Мудак.
Он выгнал меня без повода. Он не вспоминал, ничего не хотел. Приехал и задевал постоянно.
Или это как в детстве, мужчин на генном уровне заложено? Дёргать девочек за косички, чтобы хоть какую-то реакцию получить?
Савва цеплял. Крючки забрасывал, не позволяя увернуться. Любыми способами пытался втянуть меня в диалог.
И работать захотел вместе… С его стороны — я была предательницей, которую вычеркнуть из жизни нужно. Но при этом — всеми способами пытался утянуть меня в свой план.
Я думала, что из-за донорства, но раз так… Получается, просто меня хотел?
Ну, его проблемы. Он бросил меня! Он поверил собственным переживаниям и страхам, и бросил!
Он…
— Мамочка.
Сын несётся ко мне, и я тут же выбрасываю все лишние мысли из головы. Подхватываю малыша на руки, прижимаю к себе.
Кирюша просит пить, я лезу в сумку. Едва не роняю её.
— Давай помогу.
Савва оказывается рядом, а я прижимаю сына к себе крепче. Внутри иррациональный страх, что сейчас всё сломается.
Дубинин сделает что-то ужасное, попробует…
— Я сумку подержу.
Медленно предлагает Савва, правильно считывает мою реакцию. Его взгляд темнеет, а лицо застывает.
Неприятно, Савв? Больно?
Отлично. Мне тоже так было.
Я отдаю мужчине сумку, он ищет там детскую бутылочку. Кирюша укладывает голову на моё плечо. С интересом смотрит на мужчину.