Мой бывший предатель (СИ)

— И что? Он надеется, что ты просто всё бросишь и вернёшься обратно?
— Мам, об этом речи не идёт! Мы с ним не пара. Но родители Кирюши. Кир пока не знает, естественно. Но Дубинин не будет долго довольствоваться малым.
Я медленно начинаю принимать реальность. Смиряюсь с этим. Я не могу просто винить Савву всё жизнь.
Ладно, я могу. Но ничего хорошего из этого не получится. Лелеять обиду и боль можно в детстве, а во взрослой жизни это часто мешает.
Поступил ли Дубинин как мерзавец? Определённо.
Собираюсь ли я просто простить его? Нет.
Но я не буду фокусироваться на этом, нужно двигаться вперёд. Пока что как отец Савва себя пытается показать с лучшей стороны.
— Ещё бы ты к нему вернулась! — мама взмахивает полотенцем. — Я о другом. Ты уехала из-за него. Теперь он весь такой приехал и хочет отцом быть. Только живёт-то он далеко! И как дальше? Так и знай, я никуда не поеду.
— Мам.
Я слабо улыбаюсь. Подхожу ближе, обнимая. Стараюсь утихомирить, а то мама пойдёт на Дубинина с полотенцем в руках.
И победителем будет совсем не Савва.
— Я никуда не уеду, — усмехаюсь я. — Не стану я из-за Дубинина снова свою жизнь менять. Он сам планирует переезд. Это его забота, не моя.
— Ну и правильно, — мама заметно расслабляется. — Всё равно будь аккуратной, Марьяш. Хорошо?
— Конечно. И врать не хорошо, ты сама учила.
— Где я соврала?
— Ты бы со мной переехала, даже если бы была не согласна.
— Ишь ты. Киш, умничает она мне тут. Иди работай.
Я со смехом вылетаю из кухни. Мама с полотенцем — это страшное оружие, так я скажу.
Я быстро прощаюсь с Кирюшей. Сын уже увлечён кубиками, поэтому спокойно меня отпускает. А я мчусь на встречу.
У меня очень хорошее настроение, и я хватаюсь за него изо всех сил. Пытаюсь закупорить в бутылочку и спрятать в груди, чтобы не поддаваться злости.
Химики и Юра. И с мужчиной я не говорила пока. Потому что мне кажется… Я буду кричать или остро реагировать. А я хочу сохранять чистый рассудок.
Я рекомендовала учредителю химиков не спешить пока. Обдумать всё снова, насколько он хочет сотрудничать с Балабановым. Но мужчина решил увидеть новое предложение.
Я его понимаю. Ему нужны инвестиции, в кратчайшие сроки. Это позволит заводу держаться на плаву.
Просто Юра… С ним будет сложно спокойно говорить. В этом моя проблема, я знаю. Я не умею разделять работу и личное.
В личном я не умею оставаться хладнокровной и собранной. Только если выпускаю коготки, но всё равно же бурлит.
А Юра стал личным. Кому я доверяла.
Ещё когда предложил помощь, когда мы решились на фиктивный брак. А после…
— Я хочу большего, чем просто фиктивный брак.
И подстава с документами.
Мне хочется верить в лучшее, но…
Ну не станет юрист без ведома начальника подменять договора. Либо привык так работать. Значит, Юра постоянно подставляет кого-то?
Из-за этого у него могли быть проблемы с генералом и бизнесом? Не из-за Дубинина.
Эгоистично то, что меня это лично задевает. Юра меня подставить хотел. Меня выставить некомпетентным юристом.
И это отлично так топчет моё женское самолюбие. Щедро посыпает сомнения в душе.
Его внимание было истинным? Тот хриплый шёпот? Или всё для того, чтобы я растаяла и подвела своего клиента?
Я прижимаю ладонь ко лбу, медленно выдыхаю. Стряхиваю с себя лишние мысли, надеваю броню.
Выхожу из такси уверенной походкой. Чувствую себя ледоколом, готовым расколоть любого, кто станет на пути.
Каблуки громко цокают по плитке, и это удивительным образом успокаивает меня. Я снова чувствую себя собой.
Марьям Дубининой. Хорошим юристом. Ведьмой.
— Маш…
Знакомый голос догоняет меня у лифта. Я не оглядываюсь и делаю вид, что не замечаю Юру. Мой фиктивный муж сейчас — господин Балабанов.
И отношение он получит соответственное.
— Здравствуйте, — я киваю, нажимаю на кнопку вызова. — Вы заранее приехали? Встреча назначена на три.
— Я чувствовал, что ты не станешь нормально разговаривать, — мужчина вздыхает. — Ты всё ещё обижаешься?
— Обижаюсь? Обижаются на близких, Юрий Сергеевич.
  
— Прекрати ты разговаривать так, будто меня не знаешь. Это уже смешно. Ты же понимаешь, что нам нужно поговорить. Я твой муж, в конце концов.
— Кстати об этом.
Я захожу в лифт, а Юра следует за мной. Достаю из сумки папку с документами и протягиваю ему.
Затылок покалывает от волнения, но я остаюсь невозмутимой. Отмахиваюсь от лёгкого раздражения. Словно я что-то должна, а сейчас — сбегаю от ответственности.
— Это финальный вариант брачного договора, — я дёргаю уголком губ. — С твоими новыми приобретениями, которые остаются тебе.
У нас всегда была договорённость. Моё — мне, Балабанова — ему. Ох, сколько раз мы уже меняли договор? Не счесть.
Юра немного обескуражен моим решением. Наверное, лишь поэтому и забирает у меня документы.
— Ты серьёзно, — он издаёт потрясённый смешок. — Из-за какой-то нелепой ошибки ты будешь сразу на развод подавать? Даже не поговорив со мной?
— Это никак не связано, — я лгу. — Это просто нужно было сделать. Сейчас со всем происходящим… Мне хочется привести хоть одну сферу жизни в порядок. Наш брак всегда был со сроком годности.
— Маш…
— Перечитай, пожалуйста, и дай свои правки. Я вроде учла всё. Заверим у нотариуса и можем подавать на развод. Хорошо? Юр, я очень благодрна тебе за всю помощь. И не уверена, что мою помощь можно назвать равноценной. Но я хочу развестись, надеюсь, ты это поймёшь.
Два с половиной года назад моя жизнь развалилась на кривые осколки. Всё искажённое, переделанное, запутанное.
Мой психолог говорит, что пытаясь удержать привычный уклад, я могу ещё больше загонять себя в стрессовое состояние.
Я тоже много чего начудила в прошлом. Под влиянием гормонов или разбитого сердца — не так важно. Это случилось.
Я не собираюсь откатывать всё на два года назад. Но распутать нити и сделать жизнь проще — можно ведь.
Нужно всё делать правильно, тогда и жизнь будет правильной.
Завершение фиктивного брака это первый пункт.
Это не значит, что я резко обрываю общение с мужчиной. Но это просто бумажка, которую я хочу получить.
— Ты серьёзно, — Юра сжимает челюсть, прочитав ответ в моих глазах. — Я понял. Ладно, если ты хочешь говорить так, а не нормально… Не переживаешь, что я всё усложню?
— Удачи в этом, — пожав плечами, я выхожу из лифта. — Нам нечего делить. Но если ты хочешь испортить моё мнение о тебе окончательно… Вроде уже понятно, что я работаю лучше твоего юриста.
— Разве нечего делить? Насколько я помню, я записан как отец Кирилла.
  
Глава 41
 
Мне кажется, что я ослышалась. От нервов шумит в ушах, неправильно разобрала слова Юры.
Я оборачиваюсь на него. Одариваю прищуренным взглядом. Нет, не ослышалась.
Мужчина прячет ладони в карманы брюк, поза небрежная. Но взгляд острый, испытывающий.
— Ты серьёзно? — я сглатываю горькую слюну, давлюсь осколками. Такое на вкус разочарование. — Угрожаешь мне сыном?
— Нет, — спокойно отрезает Юра, делает шаг ко мне. — Лишь пытаюсь привлечь твоё внимание. Ты не хочешь со мной разговаривать…
— После подобного и не захочу.
— Рискнёшь судом?
Юра подбирается ближе. Держится уверенно, но на глубине таких знакомых глаз — мелькает лёгкая неуверенность.
Мужчина, похоже, не планировал использовать этот козырь всерьёз. Но обдумывал, раз эти ужасные слова так легко слетели с его губ.
— Так что, Маш, — напирает мужчина. — Суд или…
— Ох, — я поджимаю губы, сдерживая дрожь ярости. — Да. Конечно. Встретимся на заседании?
— Ты совсем не встревожена?
— Вперёд, Юр. Ты лишь упростишь всё для Дубинина. При разводе заодно и его подтянем, отцом обозначим. Не придётся лишнее время тратить. Ты мне даже поможешь.
Я сохраняю хладнокровие. Хотя злость пощипывает в венах, оплетает горло. Какой же он… Не такой. Каким виделся, каким показывал себя.