Дезертир из рая
Оцените мое недоумение: вечером Иван провожал домой Катю, а на следующий день с ним в издательстве утром уже Лена. И с тех пор, как Зарецкий принялся называть всех Манями, моя жизнь стала проще.
Дверь гримерки распахнулась. Я сидела спиной ко входу, но ни на секунду не засомневалась, что сейчас в комнату вошел Леша. Он принес так называемые «петлички» – звукозаписывающую аппаратуру, которую вешают на ведущего. Послышался тихий кашель, я обернулась и увидела женщину. Та вытянула вперед руки, потом упала на колени и ткнулась головой в пол. Я вскочила и бросилась к незнакомке.
– Вам плохо?
– Помогите! – всхлипнула та. – Пожалуйста! Умоляю!
– Сейчас вызову врача. Сумеете дойти до дивана?
Тетушка подняла голову, потом чуть выпрямилась и схватила меня за руку.
– Вы жена Зарецкого?
– Нет, – возразила я, – моего мужа зовут Степан.
Женщина еще сильнее сжала мое запястье.
– Не врите! Мне сказали, что Иван пляшет под вашу дудку! И Гарик в этом уверен! Вы загубили его роман!
Я старательно улыбнулась. А вот и очередная тетушка, у которой непорядок с головой! Они слетаются на съемки, как бабочки на свет. Главное – не раздражать странную даму, суметь взять осторожно свой телефон и позвонить Ане. Помещение, арендованное для работы канала «Поговорим», находится в многоэтажном задании, поделенном на студии разных размеров. Это не «Останкино», куда вас не впустят без пропуска, который выписывают только по паспорту, сюда может войти кто угодно. Теоретически охрана имеется, но ее никто не видел. Где прячутся секьюрити? Есть ли они вообще? Вопросы без ответов.
Я решила вступить с незнакомкой в беседу. Когда наконец появится Аня, я просто удеру в студию.
– Пожалуйста, объясните мне, кто такой Гарик?
– Столько лет дружите, и не слышали о брате Зарецкого, – усмехнулась незнакомка.
– Нет. У него есть такой близкий родственник? – удивилась я.
– Это мой сын! – всхлипнула тетка. – Мальчик в беде! Иван может помочь, но не захочет! Пожалуйста, уговорите своего любовника! Вы должны! Из-за вас гениальный труд Гарика не увидел свет!
Тут в комнату вошла Аня. Она уставилась на тетку, та вскочила, потом со скоростью молодой кошки унеслась.
– Кто это? – заморгала Анечка.
– Скорее всего, сумасшедшая, – отозвалась я. – Пошли в студию.
Глава вторая
– Как день прошел? – спросил Степан, ставя передо мной чашку с чаем. – Правильно ли понял, что дядя-стоматолог лечит зубы пассами?
– Не совсем, – хихикнула я. – Хотя, кое в чем ты прав. Да, странные движения руками он делал, потом взял банку, кисточку и сообщил, что сделает мои зубы белоснежно-яркими!
– Ну-ка, улыбнись, – велел супруг.
Я живо выполнила просьбу.
– Не вижу никаких изменений, – разочарованно констатировал супруг.
– Тоже не заметила, – кивнула я, – но дантист сообщил, что его таинственная сиятельная суспензия…
Брови мужа встали домиком.
– Что?
– Сиятельная суспензия, – повторила я и расхохоталась.
– Сиятельный – то есть обладающий титулом сиятельства, – протянул Степан. – Сиятельный князь. Сиятельный граф. Сиятельная особа. К суспензии этот титул отношения не имеет. Вероятно, он имел в виду «сияющая».
– Возможно, – согласилась я. – Дантист долго рассказывал, как искал рецепт своего зелья и нашел его в Индии, в одном храме.
– А-а-а, – перебил меня Степа. – Сейчас договорю за тебя. Его туда привел местный житель за большие деньги, потому что туристов в это святилище не пускают. Мужика переодели, загримировали, сделали похожим на индуса…
– Можно подумать, что ты присутствовал при этом! – восхитилась я.
– В качестве завершающего аккорда стоматолог покрыл клыки одного из зрителей волшебной суспензией, и они засияли ярче бриллиантов! – договорил Степан.
– Роль кролика для испытаний досталась мне, – вздохнула я.
– Вот почему ты, придя домой, кинулась в ванную, – догадался Дмитриев.
– Именно так. На всякий случай старательно зубы почистила, и они не изменились. Ну, подожду, вдруг засияют.
Нашу мирную беседу прервал звонок в дверь.
– Время – одиннадцать вечера, – удивился Степа.
Я встала.
– Пойду открою.
– Сиди, – остановил меня муж, ушел и через пару секунд крикнул: – Виола!
Я поняла, что что-то случилось, и поспешила в холл. А там на коленях головой в пол уткнулась женщина, которая приходила ко мне в гримерку. Степан пытался ее вразумить.
– Послушайте, падать на землю не надо. Если вам требуется помощь, просто объясните, в чем дело.
Незнакомка подняла голову.
– Гарик пропал!
– Кто это? – тут же поинтересовался мой муж.
– Мальчик ни в чем не виноват! – зашептала незнакомка. – И я тоже! Гарик родился после самоубийства женщины. А Ваня… Ваня… считает, что я влезла, все разрушила. Он под каблуком у Виолы, все об этом говорят, а она… Понимаете?
– Нет, – одновременно отозвались мы с супругом.
– Вставайте! – скомандовал Дмитриев. – У нас есть хороший чай, приятель из Шри-Ланка привез. И коврижка в придачу. Давайте сядем, и вы попробуете спокойно, последовательно рассказать все.
– Вы не поверите, – заплакала тетушка.
– Если пойму, что врете, сразу распрощаемся с вами, а если станет понятно, что у вас настоящая беда, в таком случае постараемся вам помочь. Истерика – плохой способ кому-либо что-то объяснить. Лучше говорить спокойно.
Женщина оперлась рукой о тумбочку, вытерла ладонями лицо и кивнула.
– Попробую.
– Пробуют еду, а дела делают, – пробурчал Дмитриев.
Спустя короткое время, когда мы все сели за стол, Степан начал:
– Как вас зовут?
– Елизавета Морозова, – представилась женщина и заплакала. – Всегда кажусь моложе, чем я есть. Отец Вани… Зарецкого… он… называл меня… крошечкой… Умер не так давно.
Морозова замолчала.
– Федор Олегович скончался много лет назад, – осторожно напомнила я. – Иван воспитывался в семье близкой подруги его матери. На момент кончины биологических родителей он был маленький совсем. Его отец и мать погибли в аварии. Подробностей никаких не знаю.
Елизавета вытерла слезы рукавом платья.
– Откуда у вас эта информация?
– От Ивана Николаевича, – сообщила я. – Он до восемнадцати лет считал, что Николай Филимонович и Фаина Викторовна его родители, а Витя – брат. Потом ему сказали правду, что он появился на свет в другой семье, его отец – Федор Олегович Павлов, мать звали Раисой, они жертвы ДТП. Зарецкие и Павловы были близкими друзьями, поэтому Фаина и Николай усыновили Ваню.
– На самом деле все не так! Раечка не разбилась в аварии, а совершила самоубийство! А Федор Олегович скончался не так давно! – выпалила гостья.
Я не сумела скрыть своего удивления.
– Вы уверены? Зарецкий ездит на кладбище, где похоронены его биологические родители. Там же лежат те, кого он считал матерью и отцом. Не так давно Иван захотел привести в порядок погребение – на памятнике стерлись буквы. Зарецкий нанял мастеров, они красиво все позолотили. И еще мужчина заботится о могиле Федора Олеговича и Раисы. Я иногда езжу с Иваном почтить память покойных. Хорошо помню, что на надгробии указана одна дата смерти супругов… Простите, а вы кто?
– Вдова Федора Олеговича, – прошептала Елизавета. – Но я не виновата. Он не рассказывал о жене и сыне, я считала его свободным. И вообще-то…
Я потерла лоб.
– Давайте по порядку, последовательно. Мы сейчас ничего не понимаем.
– Да, – подтвердил Степан, – хочется упорядочить информацию.
– Простите, простите, – снова заплакала гостья, – очень трудно мне! Конечно, я потом все узнала! Все! Абсолютно! Но разве мы кому-то мешали? Наоборот! Жили тихо, Федор ни разу Ваню не побеспокоил. И я бы не пришла, тайны все с собой на тот свет унесла. Но Гарик… Гарик… он создал гениальный роман, а вы испугались конкуренции!
Из уст гостьи полился рассказ. Сначала он показался мне бессвязным, но потом сложилась история.