Судоплатов. Начало (СИ)

Двадцати шестилетний обер-лейтенант Герман Геринг находился в отпуске и жил в мюнхенском доме с матерью и четырьмя братьями и сестрами. За время боёв на первой мировой войне он сбил 22 самолёта противника и был награждён Железным крестом 1-го и 2-го класса и высшей военной наградой Пруссии орденом Pour le Mérite. Вечером он возвращался с офицерской пирушки и, услышав догоняющие его шаги, не придал этому значения. Узкий, но остро заточенный кухонный нож вошел ему в правую почку два раза. Аркадий, руки которого были в лайковых перчатках, тут же развернулся и прихватив с собой страховавшего его Быкова, поспешил подальше от места убийства. Через пару минут глаза несостоявшегося Вице-канцлера Германии остекленели.
Генрих Гиммлер изучал агрономию на сельскохозяйственном отделении Высшего технического училища при Мюнхенском университете. Большую часть свободного времени проводил в компании своих товарищей по фехтовальному кружку «Лига Аполлона», которым руководил еврей. Несмотря на свой антисемитизм, Гиммлер сохранял вежливость при общении с ним и другими еврейскими членами кружка. Вот и сегодня он, прощаясь с товарищами, крепко пожал руки двоим евреям, в мыслях же Генрих проткнул их сердца и поставил ногу на их тела. Навстречу шел подросток, который вел за руку скорее всего младшего брата. Генрих насвистывал военный марш и только скользнул взглядом по детям, поравнявшись с ними он вдруг почувствовал резкую боль в правом боку.
«Боже! Неужели приступ аппендицита!» — Генрих схватился за живот и почувствовал, что его рука стала мокрой.
Подняв руку к лицу, он с ужасом увидел кровь. Удар в печень длинным клинком сделал свое дело — несостоявшийся Рейхсфюрер СС медленно опустился на колени, он хотел закричать, но изо рта пузырилась кровь.
В восемнадцатилетнем возрасте Курт фон Шлейхер поступил унтер-офицером в 3-й гвардейский пехотный полк. Там он познакомился и подружился с Оскаром фон Гинденбургом — сыном будущего фельдмаршала и президента. Вторым человеком, чье расположение оказалось столь же полезным, был генерал Грёнер, у которого сложилось хорошее мнение о способностях Шлейхера, когда тот был еще слушателем военной академии. Став в прошлом году преемником Людендорфа в ставке Верховного командования, Грёнер взял молодого офицера к себе в адъютанты. Шлейхер уже в шестнадцатом году играл важную роль в войсковом ведомстве, а в восемнадцатом-девятнадцатом годах был политическим экспертом Верховного командования. Он завязал тесные связи с промышленными и банковскими кругами, с политиками всех буржуазных партий, с закулисными покровителями реакционных объединений и клубов, с университетскими профессорами и теневыми фигурами полусвета. Обладая большим чутьем в экономических и политических вопросах, едким сарказмом и манерами денди, а также располагающей внешностью, он сумел снискать симпатии разных людей. Хотя из-за своих острых и непочтительных высказываний Шлейхер нажил себе много врагов, но в целом его воспринимали благожелательно, как человека, с которым не следует ссориться хотя бы уже из-за его беспримерной изворотливости и ловкости.
Почти все свободные вечера Шлейхер проводил в кабаре. После Первой мировой войны кабаре стали чрезвычайно популярны по всей Европе, но нигде они не были так популярны, как в Германии. После отмены цензуры Веймарским правительством немецкие кабаре преобразились и расцвели. В развлечениях в кабаре Берлина, Мюнхена и других городов вскоре стали преобладать две темы: секс и политика. Истории, шутки, песни и танцы были пронизаны сексуальными намёками. Некоторые кабаре посещали геи, лесбиянки и трансвеститы; когда-то им приходилось скрывать свою сексуальную ориентацию, но они воспользовались свободой кабаре, чтобы открыто демонстрировать и обсуждать её. Реакционеры и пуритане, конечно, ненавидели это.
Берлин превратился в мировой Вавилон. Немцы привнесли в извращения всю свою пылкость и любовь к системе. Наряженные мальчики с искусственными талиями прогуливались по Курфюрстендамм… Даже древний Рим не знал таких оргий, как берлинские трансвеститские балы, где сотни мужчин в женской одежде и женщин в мужской одежде танцевали под благосклонными взглядами полиции. На фоне всеобщего упадка нравов своего рода безумие охватило именно те круги среднего класса, которые до сих пор были непоколебимы в своём укладе. Юные леди с гордостью хвастались своей развращённостью; подозрение в девственности в шестнадцать лет считалось позором в любой берлинской школе.
  
В этот вечер Курт находился в компании своего друга Оскара фон Гинденбурга, который по просьбе Курта пригласил своего отца.
Тот вошел в помещение и поморщился, видя царящее вокруг веселье и поглощение спиртного бешенными темпами.
Поздоровавшись, Пауль фон Гинденбург расстегнул верхнюю пуговицу мундира и Курт задал ему вопрос — Как прошло ваше заслушивание?
— Ты же знаешь, что после завершения войны я ушел в отставку второй раз. В этом году меня вызвали на слушание комиссии рейхстага, которая занимается поиском ответственных за развязывание войны в четырнадцатом году и за поражение в восемнадцатом. На заседании комиссии я не признал себя виновным в поражении Германии, более того, я сказал, что весной-летом прошлого года в ходе весеннего наступления Германия была близка к победе, и лишь предательское поведение общества привело к катастрофе.
Курт уважительно кивнул — Я вас понимаю! Я предлагаю вам попытаться стать Президентом Веймарской Республики. Мои друзья могут помочь в обеспечении вашей рекламной компании. Вам нужно уже сейчас начать участвовать в политической жизни страны.
— Да, но по закону социал-демократ Фридрих Эберт освободит свой пост для выборов только через семь лет! Тем более, что по моим сведениям в военных кругах зреет заговор и власть будет в руках военных!
Курт покачал головой — Я думаю, что ничего у армии не выйдет! И вам нужно готовиться к выдвижению на пост президента именно сейчас.
— Ну что же! Предлагаю продолжить этот разговор у меня. Вы не против покинуть это гнездо разврата?
Курт пожал плечами — Нет. У входа возьмем извозчика!
Как только троица, среди которых помимо нашей одной цели была и вторая, появились на выходе, мы с ножами в рукавах шагнули им навстречу. Быков в теле Павла пустил слезу и протянул вперед руку — Добрые господа! Подайте сиротам на пропитание!
Мы с Аркашей шагнули вперед, он пару раз ударил Шлейхера в живот, а я успел со скоростью швейной машинки снизу вверх пару раз ударить в низ живота Гинденбурга и третьим ударом в бедро его сына я попал в его бедренную артерию, после чего Оскар тут же побледнел от резкой потери крови. Из кабаре показались еще посетители и мы, успев выдернуть из внутренних карманов верхней одежды убитых их портмоне, со всех ног вскочили в коляску извозчика.
Аркаша приставил к его шее нож — Гони! — в ужасе тот ударил лошадь кнутом и та рванула с места.
Всю эту неделю, которую мы с Голиковым потратили на устранение дополнительных целей, остальные вели наблюдение за Красновым. У того видно водились немалые деньжата, если он постоянно зависал в одном из кабаре. Нам осталось устранить фон Папена и можно было включиться в общую работу по бывшему атаману.
Франц фон Папен родился в семье крупного землевладельца, происходившего из древнего немецкого рыцарского рода. До Первой мировой войны служил офицером Генштаба. В 1905 году женился на Марте фон Бох-Гальхау, одной из самых богатых невест в Германской империи, дочери владельца компании Villeroy Boch. Приданое Марты превратило Франца фон Папена в состоятельного человека. Чтобы заслужить уважение тестя, признававшего только офицеров генерального штаба, Папен поступил учиться в Прусскую военную академию, чтобы затем продолжить военную карьеру в генеральном штабе.
В 1913—1915 годах — военный атташе в США, откуда был выслан за шпионаж и подрывную деятельность. Затем служил на Западном фронте. В 1916 году выступал посредником между немецким правительством и ирландскими повстанцами-республиканцами в поставках оружия, которое было использовано ими против британской армии. С 1917 года служил офицером Генштаба на Ближнем Востоке и в звании майора в турецкой армии в Палестине. В 1918 году вернулся в Германию. Весной 1919 уволился из армии в чине подполковника. После Первой мировой войны семья фон Папен проживала в арендованном поместье в вестфальском Мерфельде. Мерфельд — это окрестность города Дюльмен в округе Косфельд в федеральной земле Северный Рейн-Вестфалия.