Четыре папочки на рождество (ЛП)
Обри поставила свое вино.
— Важно понять, что делать дальше, верно?
— Верно, — согласился Маркус.
— Какова ситуация с безопасностью на твоей ферме, Обри? — спросил Мак.
— Охрана? — в ее глазах вспыхнула паника. — Ты же не думаешь, что он бы…
— Мы не знаем, — сказал я. — До сих пор Сет был ничем иным, как просто занозой в наших задницах. Но если он решит вывести все на другой уровень, мы хотим быть готовы. Особенно, если он пронюхает, что нас нет в городе.
Красивые черты лица Обри приняли озабоченное выражение, прежде чем она кивнула.
— В Даунинге почти ничего нет. На дверях есть замки, но это все.
— Как бы ты отнеслась к тому, чтобы оставаться здесь большую часть времени? — спросил Тайлер. — Здесь много места, и система безопасности здесь первоклассная. Несколько нажатий кнопок, и здание закрывается, как банковское хранилище.
— Вероятно, это имеет смысл, — сказала она. — В любом случае, детям здесь удобнее. Но я не могу оставить Эгги совсем одну, мне нужно будет заскочить на ферму, чтобы хотя бы немного поработать.
— Конечно, — сказал я. — Но если бы ты могла сделать это днем, это было бы идеально.
— И Эгги более чем желанный гость, — сказал Мак. — Вы все можете оставаться здесь все время, если это то, чего вы хотите.
— Я поговорю с ней об этом, — Обри вздохнула, качая головой. — Извини, просто я перевариваю все это.
— У тебя все будет хорошо, — сказал я. — Есть о чем подумать. Заботиться о близнецах это одно, а это совсем другое дело.
— Я справлюсь, — сказала она. — Тем временем, вам, ребята, нужно закончить сборы в поездку. Уезжаете рано утром, верно?
— Ровно в пять утра, — ответил Маркус. — Говоря об этом, мы должны вернуться к сборам. Чем дольше я сижу здесь, тем больше мне хочется пить. — Он допил остатки виски и встал, остальные парни присоединились к нему.
— Ты в порядке? — спросил я Обри.
Она слабо улыбнулась в ответ.
— Я думаю, настолько хорошо, насколько это возможно, зная, что у меня может быть психованный бывший шурин, о котором нужно беспокоиться.
Я открыл рот, чтобы заговорить, но тут мне в голову пришла идея.
— Хочешь подышать свежим воздухом? Задний дворик отапливается. Немного прогулки на свежем воздухе всегда проясняет мою голову.
Она улыбнулась.
— Это звучит мило.
Мы встали, взяли наши напитки и направились к выходу из комнаты. Остальные ребята были заняты на верхнем этаже, на нижнем было тихо. Мгновение спустя мы вышли на задний дворик, и я включил обогреватель. Вид был великолепен: снег все еще свежий и нетронутый, небо, усыпанное звездами, отбрасываемыми на блеклую ленту Млечного пути.
— Я никогда не устану от этого, — сказала она, когда мы сели, махнув рукой в сторону неба. — После нескольких лет в Нью-Йорке забываешь, как выглядят звезды.
— Настолько плохо, да?
— Настолько плохо. Клянусь, там такое загрязненное небо, что ты видишь, может быть пять звезд за одну ночь.
— Не смог бы жить в городе, — сказал я. — Слишком, черт возьми, много всего происходит.
Она рассмеялась.
— Итак, что в этом смешного? — я спросил.
— Ничего. Я имею в виду, просто забавно, что такие парни, как вы, которые зарабатывают на жизнь секретными заданиями, думают, что в Нью-Йорке слишком много всего происходит.
— Эй, есть разница между зарубежной спецоперацией и шумным мегаполисом.
Она ухмыльнулась.
— Послушай это презрение в твоем голосе. Ты практически выплевываешь эти слова.
— Не стесняюсь того, что мне не нравится.
— Вы когда-нибудь были в Нью-Йорке? — спросила она. — Там не так уж плохо.
— Прошел через это и видел достаточно, чтобы знать, насколько это грязно и беспокойно. — Я кивнул в сторону снежного пейзажа перед нами. — Нет, это больше моя жизнь. Большой дом, семья, тишина и покой — вот и вся жизнь.
— Тишина и покой, за исключением тех случаев, когда ты участвуешь в специальных операциях. Есть шанс, что вы, ребята, расскажете мне об этой вашей миссии?
Я отхлебнул виски, на мгновение задумавшись над этим вопросом.
— Это в Европе. Это все, что тебе нужно знать.
Она рассмеялась.
— Это сужает круг поисков.
— Юго — Восточная Европа, как насчет этого?
— Немного лучше. Я имею в виду, не пойми меня неправильно, я не пытаюсь быть любопытной здесь или где-нибудь еще.
Я ухмыльнулся.
— Могла бы одурачить меня.
Она засмеялась, положив руку мне на плечо и подтолкнув меня.
— Серьезно! Я буду скучать по вам, ребята, понимаете? И зная, что вы отправитесь на какое-то задание, где я понятия не имею, как с вами связаться… это заставляет меня волноваться. Я ничего не могу с этим поделать, извини.
— Тебе не нужно извиняться. Приятно знать, что дома есть кто-то, кто думает о нас, заботится о детях, — я опустил взгляд, следующие слова, слетевшие с моих губ, было немного трудно произнести. — Мы все рады, что ты здесь, Обри. Не только мы, но и дети тоже. Ты принесла в этот дом нечто такое, в чем мы и не подозревали, что нуждаемся.
— Женское тепло? — спросила она с улыбкой.
— Это один из способов выразить это.
— Как насчет того, чтобы показать мне, как сильно ты будешь скучать по мне? — игривая улыбка, появившаяся на ее губах после того, как она заговорила, не оставляла сомнений в том, что у нее было на уме.
Я думал о том же самом, черт возьми.
— Я бы с удовольствием. Как насчет того, чтобы притащить сюда свою сексуальную задницу? Я сделаю все, с чем ты сможешь справиться.
С этими словами я обнял ее, притягивая Обри ближе и оставляя поцелуй на ее губах, о котором я мечтал весь чертов день.
Глава 20
Обри
Я мгновенно растаяла в поцелуе. Губы Адама встретились с моими, и все, что я могла сделать, это отдаться его прикосновениям, его запаху, его всему.
Я открыла рот, желая почувствовать каждую частичку его. Он ответил без слов, целуя меня более агрессивно, обнимая рукой за талию и притягивая меня ближе. С каждой секундой, пока длился поцелуй, моя киска становилась все влажнее. Потребность, которую я испытывала к нему, была неописуемой.
Его рука нашла край моей рубашки, скользнув под нее и дразня чувствительную кожу моего живота. Я застонала, придвигаясь к нему, пока наши тела были на одном уровне, его твердость прижималась к моему бедру.
Мы поцеловались крепко и глубоко, быстро снимая друг с друга одежду и спускаясь до нижнего белья.
Его член был твердым, и я не смогла удержаться, чтобы не вытащить его из его серых боксерских трусов и медленно погладить. Он был таким теплым и толстым в моей руке, ощущение его твердости в моей хватке почему-то заводило меня еще больше.
Адам откинулся назад, положив руки на спинку дивана, пока я двигала пальцами вверх и вниз по его длине.
Было немного потрудиться, чтобы накачать его, член такого размера было нелегко удовлетворить. Однако по выражению его лица я могла сказать, что он был более чем доволен работой, которую я выполняла.
Через мгновение он убрал мою руку со своего члена и набросился на меня, целуя жестко и глубоко, его рука исчезла под поясом моих трусиков.
— О… о, вау, — его пальцы сразу же нашли мой клитор, делая медленные круги вокруг него. Этот мужчина точно знал, как прикасаться ко мне, и все, что я могла сделать, это погрузиться в наслаждение.
Адам поцеловал меня в шею, прекратив работу рук ровно на столько, чтобы стянуть трусики с моих ног.
— Тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе вот так? — спросил он, потирая мой клитор подушечкой большого пальца.
— Чертовски сильно.
Однако мне нужно было больше. Как только у меня возникла эта мысль, он пошевелил парой пальцев внутри меня.
— О, Боже! — я зажала рот рукой, как только слова вырвались наружу, совершенно смущенная тем, что произвела такой шум.
— Будь такой громкой, как ты хочешь, детка, — сказал он, скользя пальцами в меня и выходя из меня. — Никто не может услышать тебя, кроме меня и снега, — его голос был низким и соблазнительным, и по мере того, как он подводил меня все ближе и ближе к оргазму, все, о чем я могла думать это о том, какой твердый член был у меня в руках всего несколько мгновений назад.