HistoriCity. Городские исследования и история современности
Наша книга об истории и городе сама уже имеет довольно длинную историю. Эта история связана с Институтом гуманитарных историко-теоретических исследований им. А. В. Полетаева. Книга не только выходит в серии, издаваемой под эгидой института, она также в значительной степени является результатом кооперации усилий сотрудников его исследовательских центров – Центра исследований современной культуры, Центра наук о языке и тексте, Центра истории и социологии знания. Ее издание отмечает как радостные, так и грустные моменты этой истории. Нам кажется, что подготовленная нами книга ярко воплощает идею междисциплинарности, которая была заложена в концепции института, созданного в 2002 г. в Высшей школе экономики И. М. Савельевой и А. В. Полетаевым 3. Без той атмосферы сотрудничества и взаимного интереса, которая поддерживалась в институте, этот труд не мог бы появиться.
За время подготовки книги к печати радикально изменился тот общественный и научный контекст, в котором она выходит в свет. История многих городов мира – как упомянутых в ней, так и не упомянутых – пишется теперь, к сожалению, еще и как история бомбардировок и обстрелов, гибели людей и наплыва беженцев, массового и одиночного протеста против диктатуры, агрессии и репрессий. Обо всем этом историкам еще только предстоит написать научные работы, и мы верим, что они появятся. А пока для части авторов события последних лет вылились в эмиграцию, обрыв личных и научных связей, смену мест работы, а то и рода занятий. Если сегодня, разбросанные по миру, мы в виртуальном пространстве объединились снова, чтобы выпустить в свет том, сложившийся еще в прошлой жизни, то потому, что считаем всегда своевременными два дела: во-первых, удерживать историографическое поле за профессионалами, не оставляя его псевдоученым, а во-вторых, поддерживать научное сотрудничество между здравомыслящими людьми, сохраняющими общие академические ценности и интересы невзирая на то, что их государства помимо их воли стали врагами. Книга, написанная в условиях, более напоминавших нормальные, сможет, как мы надеемся, сыграть хотя бы небольшую, пусть символическую, роль в решении этих двух задач. В работе над ней важную роль сыграл Олег Паченков, который, будучи редактором серии Studia Urbanica, помог нам в подготовке текста к публикации. Благодарим издательство «Новое литературное обозрение» и И. Д. Прохорову за поддержку нашего проекта.
Мы рассматриваем книгу и как исторический документ определенного этапа в жизни ИГИТИ и нашего авторского коллектива. К сожалению, в 2021 г. от нас безвременно ушла Наталья Самутина – талантливый исследователь, создатель Центра исследований современной культуры ИГИТИ. Ее памяти мы посвящаем наш труд.
Борис Степанов
HistoriCity: город в пространстве исторической рефлексии (вместо введения)
Понимаешь, это слово как бумажник. Раскроешь, а там два отделения!
Понятие HistoriCity, вынесенное в заглавие этой монографии, может быть прочитано как «слово-бумажник», подобное тем, которыми в известной сказке Льюиса Кэрролла жонглирует Шалтай-Болтай. Единство историчности и города, на которые указывает возникающая в этом слове игра смыслов, кажется удачной метафорой для проекта, цель которого – обнаружить разные формы взаимодействия исторического и городского, увидеть, как эти два явления становятся зеркалами друг для друга. В этом тексте мне хотелось бы понаблюдать за этой игрой отражений, проследить, как проблематика истории и города по-разному преломляется в разных полях рефлексии и областях знания. Попытка балансировать на границах дисциплин – дело достаточно неблагодарное, поскольку легко становится мишенью для упреков в недостаточной выверенности и спекулятивности предлагаемых рассуждений. Тем не менее хочется надеяться, что такой эксперимент все же будет полезным и как опыт налаживания диалога между разными дисциплинами, в которых разворачиваются сегодня исследования города, и как сопоставление различных языков описания этой проблематики.
В качестве пролога к этому эксперименту мне кажется полезным сказать несколько слов о значении понятия «историчность» (historicity) как одного из ключевых терминов в той области знания, которую принято сегодня обозначать термином «исследования исторической культуры». Способность охватывать самые разные феномены, связанные с отношением к истории и к прошлому, делают эту область важным теоретическим горизонтом для коллективного проекта, результаты которого представлены в книге.
Судьба понятия «историчность» достаточно типична для современных социальных наук, где активно используются понятия литературности, политического или непосредственно связанное с нашей темой понятие урбанистического феномена: все они указывают на качественную специфику явлений, соответственно, литературы, политики или городской культуры. Понятие историчности появилось в исторической науке в связи с постановкой вопроса о реальности тех или иных исторических личностей. Однако сегодня оно переместилось в центр рефлексии об историческом сознании. Если история понимается антропологически как совокупность средств ориентации человека во времени, то понятие историчности становится инструментом анализа того, как реализуется эта ориентация с учетом многообразия временны́х горизонтов и значений современной культуры.
Понятие режима историчности, утвердившееся в современном гуманитарном знании с легкой руки Франсуа Артога, соединяет сразу несколько возможных направлений такой рефлексии. Прежде всего речь идет о характеристике современности с точки зрения глобальных изменений систем темпоральной ориентации. Описывая вслед за Р. Козеллеком, Г. Люббе и Я. Ассманом наше время как «эпоху презентизма», Ф. Артог, А. Руссо и Ф. Джеймисон говорят о принципиальном изменении взаимоотношений между настоящим и прошлым 4. Ускорение времени в современном обществе, которое приводит к его сосредоточенности на настоящем, одновременно усиливает и потребность в соединении с прошлым, и ощущение невозможности его присвоения.
Второе направление рефлексии связано с тем, что проблематичность в отношениях настоящего и прошлого имеет этическую и политическую подоплеку. Возрастанием значения современности как объекта исторического анализа обусловлено появление конфликтной зоны изучения «актуального прошлого», где поднимаются болезненные вопросы о памяти, травме, идентичности, включается постколониальная рефлексия и т. д. 5 Здесь прошлое вторгается в современность, нарушая дистанцированность и нейтральность исторического знания и побуждая искать возможности соотнесения и сосуществования противоборствующих точек зрения.
Наконец, третье направление рефлексии о режимах историчности связано с дифференцированностью, которая осознается как черта современного общества и современной культуры, но проецируется также и на другие исторические периоды. Ориентация во времени в любую эпоху не только определяется большими временны́ми сдвигами и политическими импульсами, но и задается различными мотивациями, и приобретает самые разнообразные формы 6. В этой перспективе предметом анализа могут становиться как ретромания и ностальгия по недавнему прошлому, так и рецепция наследия более отдаленных эпох (например, Средневековья, восприятие которого становится полем изучения для исследований медиевализма), то есть феномены, которые создают причудливые сочетания «большой» и «малой истории» и стирают границы между высокой и популярной культурой.
Уже эта эскизная и достаточно условная характеристика проблемного поля, в котором разрабатывается проблематика историчности и ее режимов, очевидным образом выводит нас за пределы традиционной историографической рефлексии и показывает разные временны́е горизонты, в которых «история» и «историческое» будут наделяться тем или иным значением. Проблематика историчности фиксирует наше внимание на проблематичности границ между настоящим и прошлым, сложных механизмов их соотнесенности друг с другом, разных социальных и культурных контекстах их взаимодействия.