Весенний Король (СИ)

Императрица Виктория довольно смеется:
— Выше, выше!
Так же маленькую Юли подхватил бы и кружил отец — доживи он до ее рождения. Или если бы посмел открыто признать дочь. Смотря, кем его считать. Кого считать ее отцом. На чьих руках и за чьей спиной Юлиана не чувствовала бы себя одинокой и замерзшей — с четырех лет. С возраста нынешней императрицы Виктории.
Черноглазой Вики повезло больше. Она запомнит родного отца. И точно не забудет — глядя на портреты. Кисти лучших художников.
Их в Мидантии куда больше, чем ювелиров.
— Тетя Юли, мою маму еще не нашли? — В живых огромных глазах — тревога и волнение.
Кто ей вообще посмел рассказать…
Софию ищут — носом роют землю. Или резвыми копытами. Потому что как раз Юлиане живая и здоровая София нужна как живительный воздух. Как раз сейчас. Куда больше, чем Софииной семейке.
И тот, кто дуреху схватил, это отлично знает.
Бегство Тервилля, исчезновение Софии, взрыв заброшенного особняка Зордесов — со всеми, кто там был. Тел нет. Во всяком случае, свежих. Старые кости — не в счет.
И только это еще оставляет надежду. Слабую. Раз уж даже старые кости взрыв полностью не уничтожил…
Юлиана выдавила успокаивающую улыбку:
— Скоро найдут, милая. Не волнуйся.
Живой или мертвой. И вот ее ты забудешь. Матерей в детстве лишаются многие, но у Вики будет весьма зубастая мачеха. Многим повезло гораздо меньше.
И уж никаких лишних портретов в императорском дворце не будет точно.
Это Юлиане следовало стать матерью Виктории. И растить с рождения. Если бы Евгений когда-то не наделал феерических глупостей.
— Служанки говорят… — Вики резко осеклась. Откровенничавшие с ребенком, болтливые дуры явно испугались и попросили молчать. Просто девочка не сразу вспомнила.
Могли бы учесть ее возраст. Из жалости не к осиротевшему ребенку, так к себе.
— Что именно? — Юлиана уселась в алое бархатное кресло, усаживая Вики на колени. Теперь удобно им обеим. Не на холодном троне ведь. — Скажи, вдруг это важно — для поиска твоей мамы? Обещаю, что не накажу их.
В этот раз. Но они ведь дадут повод снова, правда? Отчим, он же дядя Борис всегда и для всего поводы находил. Когда речь о слугах.
Или о строптивых женах.
И кто-то же должен ответить за маленькую Вики на жестком и холодном престоле? Без удобных подушек.
И под чужое, глупое злословие. И едкий яд — в маленькие, беззащитные ушки.
— Они говорят… — девочка запнулась, покраснела, — что ты…
— Что я сделала что-нибудь плохое твоей родной маме, правильно? — мягко договорила Юлиана. — Потому что я — твоя мачеха.
— Ты — тетя Юли, — упрямо глянула Вики.
Это лучше мачехи, да.
— Послушай, — Юлиана осторожно поставила девочку на пол и присела рядом. Заглянула прямо в черные внимательные глазки. — Я тебе уже говорила вчера, помнишь? Как в сказке: две роли сразу. Да, я — тетя Юли. И я же — твоя мачеха. Вторая бездетная жена твоего папы. В том, чтобы быть мачехой, нет ничего плохого. Мачехи, отчимы, тети, дяди, а у некоторых еще и родители бывают как хорошими, так и плохими. Они могут любить или не любить детей. Всё зависит от самого человека.
А иногда еще и от ребенка. Романа любить было трудно.
— А ты меня любишь?
— А ты как думаешь? Сердце не врет. Ему можно верить.
Вики помедлила и кивнула. Теперь она смотрит в глаза прямо и открыто. Как раньше. И вот что делать с таким доверчивым взглядом?
— Любишь. Я знаю. Всегда знала. Еще когда вы дружили с моей мамой. А ты любишь моего папу?
— Да, — искренне ответила Юлиана. — Всегда любила. С самого детства. Как себя помню. Даже когда была, как ты сейчас. С такими же косичками, только рыжими.
Растрепавшие локоны Вики упрямо метнулись:
— А почему тогда ты сразу не вышла за него замуж?
— Потому что твой папа сначала влюбился не в меня. — Да и потом — не то чтобы сильно. — Так тоже бывает. В сказках в принца или в принцессу тоже влюбляются многие, но никто не в силах ответить взаимностью всем. Это ведь невозможно.
— А моя мама? — осторожно тронула тонкий, хрупкий лед смелая девочка. — Она его…
  
Опять служанки? Кажется, их пора сменить всех.
Ничего жестокого — и не только потому, что Евгений бы такое не одобрил. Юлиана и сама — не кровожадный зверь. Не садист Роман, не самодур Борис и не Иоанн Паук.
Просто пора отправить болтливых дур содержать в порядке загородные дворцовые резиденции. Там тоже нужны рабочие руки.
Заодно некогда станет трепать длинными языками. Да и не с кем.
— А твоя мама его, увы, не полюбила.
— Потому что так тоже бывает? — опустила носик Вики.
— Всё правильно. Ты у меня — умница. И красавица. Вся в меня.
— Но она всё равно за него вышла? Хоть и не любила?
— Мачеха из сказки тоже вышла за отца принцессы. Это не значит, что она его любила. Как и все остальные плохие мачехи из сказок.
Надо будет раскопать в этом замшелом, гнилом старье хоть одну приличную мачеху. Хватит уже глупым, завистливым служанкам морочить доверчивому ребенку голову.
А то новые могут оказаться ничем не лучше старых. И нельзя же убрать от Вики еще и всех прежних нянек. Некоторых из них она слишком любит. И даже они ее — возможно.
И вряд ли хоть одной нравится Юлиана. Полезного дара привлекать любовь, симпатию и сочувствие женщин у нее не было никогда. Только страстное желание у мужчин.
— Но моя мама ведь не плохая? — Недавнее сравнение Виктории не понравилось.
— Конечно, не плохая. Ее просто обманули плохие люди.
— А их наказали?
— Обязательно накажут, маленькая. Совсем скоро.
— Тетя Юли, ты ведь меня не бросишь? — Маленькие ручки доверчиво обвивают шею.
Иногда легко забыть, что это — не твой родной ребенок.
— Нет, малышка. Ни за что. Я всегда буду рядом. Пока жива.
— И не потеряешься? Тебя ведь не украдут? Не похитят плохие люди, как маму?
— Сделаю для этого всё возможное.
Вики точно не стоит говорить кое о чём. И пока — никому другому. Даже Октавиану. Пока.
Месяц назад Юлиана рвала бы и метала по полной. А сейчас — страшно спугнуть.
Потому что или первые признаки просто нагло врут, или консервативной Мидантии и впрямь светят новые нехилые проблемы с престолонаследием. Бедная Вики.
Но больше этого сейчас обрадует только долгожданное возвращение Евгения.
2
Три наглые, чопорные знатные рожи. Две — старше Юлианы раза в три. Одна — на несколько лет.
Новая почти-Регентша ждала чего угодно. Ну, почти всего. В первую очередь, тайных или откровенных сомнений в планах Евгения насчет ее коронации. Здесь они с Октавианом подготовились хорошо.
Юлиана даже встретила обнаглевших врагов на Пурпурном Троне. По-прежнему жестком и холодном. Занимать который еще официального права не получила.
Но нет, интриганы проползли с другой стороны. Решили вернуться… к истокам.
Если не хочешь смотреть в их рыбьи или скорпионьи глаза — всегда можно на переносицу. Увы, у таких она гадостна не меньше. Целых три переносицы. И столько же пар мерзких глаз.
И Юлиана сама их приняла. С другой стороны, ей еще рано показывать зубы. Слишком уж показывать. Верные войска Октавиана еще не стянуты к столице. Еще ее не окружили.
Первым оскалил собственные гниловатые клыки герцог. Бывший тесть принца, ставший тестем императора лишь на несколько часов. И ни один из вожделенных титулов не принес отцу Софии счастья. Или даже покоя. Разве что ожидание послесмертного.
— Ваше Величество, позвольте усомниться в истинной законности вашего брака.
Ну да. Когда в других странах даже монархи годами добиваются расторжения опостылевших брачных уз. Взятки церковникам суют, придворных жадными стадами подкупают. А во внезапно ставшей прогрессивной Мидантии развод и новая свадьба втиснуты в один день. Волей императора и с Патриаршьего разрешения. Письменного.
Но впихнуть «Величество» и дающий на него право брак в одну фразу — сиятельный герцог сам-то себя слышит? А другие — его?