Афганский рубеж 3 (СИ)
Афганский рубеж 3
Глава 1
Нервы были на пределе. Сохранять спокойствие в такой ситуации крайне сложно. Сердце начало колотиться сильнее. По пальцам, сжимающим ручку управления вертолётом, пробежал слабый холодок, а кончики что-то кольнуло.
И это при такой жаре! Капля пота скатилась по щеке и попала мне в рот. Солёный привкус подействовал весьма отрезвляюще.
— 302й, я Торос. Ориентир — оранжевый дым. Духи в 25 метрах от нас. Идут быстро, — продолжал вызывать на помощь авианаводчик.
Тут же на ближайшем склоне вспыхнул дым, накрывший всех духов, стремящихся к нашим бойцам. Пулемёт на вершине ещё работал, но рядом с ним произошёл взрыв. Всё вокруг позиции заполонило пылью.
Первая мысль, что расчёт крупнокалиберного «Утёса» погиб. Но не тут-то было. Он вновь заработал, отбрасывая наступающих душманов. Но их натиск сильнее калибра 12.7 мм.
— 302й, я 001й. Запрещаю залетать в квадрат 34–71, — вновь повторил генерал Целевой.
Сомневаюсь, что он сверху видит всё так же хорошо, как и я. Чтобы я сейчас не решил, рискую в любом случае. Главное — обезопасить подчинённых. Ведь все разговоры записываются.
Продолжаю выполнять вираж, как и мой ведомый. Ваня Васюлевич в пятидесяти метрах надо мной и тоже кружится в ожидании команды. Надо не подставлять его, если что-то пойдёт не так.
— Повтори Торос, сколько метров от тебя можно работать? — запросил я.
— 25–30 метров. Не бол… не больше. Они уже рядом. Не… не… не удержим! — громко отвечал авианаводчик сквозь помехи в радиосвязи.
Теперь осталось только правильно дать команду ведомому. Сделать так сказать, запись для прокурора.
— Задачу понял, Торос. Слишком близко от вас. Не могу работать, — ответил я, переключившись на пушку ГШ-2–30.
Теперь надо верить в моего ведомого, что он сможет повторить за мной. Ручку медленно отклоняю вперёд, чтобы разогнаться. Скорость нужна большая.
Снизился до 100 метров. Вертолёт моментально завибрировал будто он только что взбодрился и готов к атаке.
— 304й, 302му. Работать по оранжевым дымам запретил. Разрешил пристроиться справа и повторять мои манёвры, — выдал я в эфир.
Пара секунд тишины и Ваня ответил.
— Понял, 302й. Пристраиваюсь справа. Дистанция 500 метров.
Прошли один гребень на берегу реки. Перелетели через сопку и снова оказались в самом горячем месте Афганистана в данную минуту. Высота 799 продолжала погружаться в смог, состоящий из пыли и дыма.
— Прибор 280, — подсказал я Ване.
— Устанавливаю, — ответил он.
Начинаю маневрировать по курсу. Кеша подсказывает, с каких направлений по нам ведут огонь. Кто-то из духов разбегается, а кому-то не страшно и пострелять в нас. Высота всё ближе. В очередной раз придётся сейчас напрячь вертолёт до предела.
— 4й, поворот на горке будет влево, — предупредил я Ваню.
Во рту перед манёвром совсем пересохло. Стрелка указателя скорости на нужной отметке. Оружие готово. Работать по противнику в такой близости от своих можно только из пушки. И то в теории.
— Командир, приготовиться к манёвру, — сказал Кеша.
— Рано. Нам нужно оказаться над позициями спецов.
Склон всё ближе. Напряжение нарастает. Вот он момент, когда ты преодолеваешь свой внутренний рубеж!
— 304й, манёвр! — скомандовал я, отклоняя ручку управления на себя.
Вертолёт резко задрал нос. Перед глазами только голубое небо, а тело вжало в кресло.
— Ох, ох! — заволновался Кеша.
— Смотри на приборы!
— 180… 160… 150, — отсчитывал скорость Иннокентий.
Больше гасить нельзя, иначе не получится выполнить поворот и спикировать точно перед нашими бойцами.
Ручку отклонил влево по диагонали. Крен быстро увеличивается.
— Крен 35… 45! — считает Кеша, а я продолжаю держать на виду у себя передний край наших ребят.
Так и было задумано. Влево Ми-24 разворачивается охотнее, а значит, и нос вертолёта можно наклонить сильнее.
Ми-24 резко развернулся. Чувствую, как хвост быстро занесло, а левую педаль пришлось дожимать сильнее. Наклоняю нос. На авиагоризонте угол тангажа чуть больше 30°. Перед нами только дымы и наступающие духи. Ощущение, что сейчас лбом ударюсь в остекление кабины.
Нажимаю несколько раз на кнопку, и снаряды летят точно по противнику. Один взрыв, второй. В стороны летят песок и камни, а сам вертолёт идёт ровно. Отдача пушки его не волнует!
— Скорость 210… 220… 240, — отсчитывает Кеша.
Плавно отклоняю ручку на себя и отворачиваю влево на повторный заход. Вертолёт слегка качнулся из стороны в сторону. Выровнял его по горизонту.
— Вышел влево. Фух! — услышал доклад от Ивана.
Молодца, парень! Теперь ещё раз. Мы выполнили три захода. Духи ударов не выдержали и откатились. Осталось ещё кое-что нарушить в этом полёте.
Облетели высоту и начали заход на восточный склон. Тут уже проще.
— Атака! — командую я, продолжая бить из пушки по прибывшим с сопредельной территории духам.
Одна машина взорвалась. Вторая загорелась, и тут же огонь перекинулся на другой транспорт. Снаряды в пушке закончились, и мы перешли на использование реактивных снарядов.
— Выхожу влево, — доложил после очередного захода на цель.
— Прямое, 302й. Спасибо, мужики! — устало благодарил Торос.
Кажется, в бою за высоту возникла передышка. Дым постепенно начал рассеиваться и можно было заметить отступающих духов. На Пакистанской стороне они и вовсе грузили убитых и раненых в грузовики.
— 302й, я почти пустой, — доложил Ваня.
— Понял тебя. Контроль за остатком.
Я забрался выше, чтобы посмотреть вокруг. И увиденное меня не порадовало. Вновь со стороны Пакистана виднелся пыльный след. В направлении высоты двигалась колонна техники. Причём многочисленная. Грузовики, бронетехника и военные внедорожники.
А на горизонте начали возникать огненные вспышки.
— Торос, по вам артиллерия работает! — сказал я, но высота 799 уже ощутила на себе залп орудий.
Ещё один залп! Затем ещё и ещё. Сильно взялись за дело пакистанцы. Сомневаюсь, что духам дали пострелять из таких пушек.
— 001й, к высоте 799 идут отряды с востока. Работает артиллерия. Прошу разрешение на работу в квадрате 34–71, — снова запросил я.
— Запрещаю! — повторил Целевой.
— Принял.
Наверное, я его уже достал сегодня. Но ещё не вечер. Стрелять нам особо нечем, но не везти же в Джелалабад управляемые ракеты.
— 304й, давай «сигарами», — намекнул я на использование оставшегося вооружения.
Снижаемся к Хайберскому проходу. По курсу ложбина, через которую можно спокойно пролететь и оказаться на боевом курсе. Колонна техники как на ладони.
— Кеша, пришло твоё время, — сказал я по внутренней связи, и Петров начал готовится к работе управляемым вооружением.
— Понял. Аппаратура включена, — доложил он.
Переключатель вооружения поставил в положение УРС. Иннокентий начал прицеливаться. До цели по его докладу 7 километров.
— Марка на цели, — доложил Кеша.
— Понял, приготовиться!
Теперь в перекрестии прицела отчётливо виден силуэт головной машины колонны — крошечный грузовой автомобиль, но его очертания узнаваемы хорошо.
— Цель вижу.
Слегка подворачиваю на цель. Марка и неподвижная сетка прицела совмещены.
— Приготовится! Пуск!
Тут же в шлемофоне прозвучал сигнал.
Глухой звук слева. Мгновение, и ракета, выскочив из направляющей, ушла вперёд.
Несколько витков и ракета захватила цель. Через пару секунд произошёл взрыв.
— Ушёл вправо, — доложил я, отвернув вертолёт в сторону.
За мной отработал по колонне и Ваня. Что ж, международный скандал мы стране обеспечили. Зато своих не бросили.
Боекомплект израсходован. Теперь от меня и Вани мало толку. Высота 799 уже совсем молчит, но по ней ещё периодически стреляет артиллерия. Попадает неточно, но по нервам наших товарищей бьёт.