Афганский рубеж 3 (СИ)

— Я тебя понял. И прочитал характеристику Кузьмы Ивановича. Но расскажи, почему тогда человек, награждённый двумя орденами Красного Знамени, в рапорте описан как «некомпетентный и трусливый»?
Кислицын слегка прокашлялся. На его лице читалось неслабое волнение. Соглашусь, что перед маршалом держать ответ не то что перед другими военачальниками.
— Товарищ маршал, мною все обстоятельства проступка подполковника Баева изложены. По моему мнению, подтверждённому расчётами, он совершил ошибку, которая привела к гибели…
Маршал встал со своего места и навис над нами.
— Ваш комэска выполнял приказ. Если бы Баев видел, что есть ошибка командования, он бы на неё указал, — произнёс Рогов.
Но он этого не сделал. Либо сделал, но его не услышали.
— Лейтенант Клюковкин, а вы почему решили, что вас не прикрыл ваш командир? — обратился ко мне маршал.
Наверное, потому что я получил ракету в один из двигателей. Какой-то странный опрос у маршала.
Я в очередной раз пересказал обстоятельства моей посадки в кишлаке. При этом акцент на ожогах решил не делать. А то ещё подумают, что компенсацию выпрашиваю.
Маршал внимательно выслушал и сел на стул. Морщинистые руки старого вояки сжались в кулаки. Губы побелели от того, как их сжал Рогов. Он выглядел сейчас злым и расстроенным одновременно.
— Кузьма, Кузьма, — выдохнул Иван Иванович и достал серебристый портсигар. — Хороший табак, генерал. Угостишься с комдивом?
Рогов повернулся к заместителю командующего, доставая папиросу из портсигара.
— Так точно, товарищ маршал, — сказал генерал.
Он и Кувалдин подошли к Рогову, взяли по папиросе и вместе вышли в коридор. Завуалировано, но маршал попросил оставить его наедине с нами.
— Я сразу к делу. Мои возможности вам известны. Всё что вы написали, с лёгкостью можно потерять. Чистый лист для Баева.
Маршал дело говорит. Захотел бы он, и все следы трусости были утеряны. Получил бы Баев Героя Советского Союза посмертно, а мы бы с Кислицыным поехали в «Ложкарёвку» на длительный срок.
— Но я хочу справедливости. Хочу верить в то, что Кузьма действительно погиб не просто так. И помочь в этом может только один человек.
Похоже, что Иван Иванович намекает на пленного Ваню Васюлевича. Если и правда вытащить в ближайшее время нашего товарища, то он расскажет всё.
Главное, чтобы не получился обратный эффект. Мы Ваню спасём, а он расскажет то, что не устроит маршала. Вполне такое может быть.
— Товарищ маршал, мы готовы спасти боевого друга. Но это не так уж просто. Он в плену у Ахмад Шах Масуда, — объяснил Кислицын.
— Знаю. Ты не думай, майор, что я не понимаю, какую цену душманы будут просить за советского лётчика. Я наслышан, что у вашей эскадрильи высокая выучка. А какой-то паренёк у вас и вовсе сбил вертолёт ракетой. Не знаете, кто он?
Сергей Владимирович кивнул в мою сторону.
— Забодай меня комар! Лейтенант, ты что ль этот вертолётный ас? — спросил маршал Рогов.
Удивительно, что целый зам. главкома ВВС не знает этого факта в моей биографии. Слишком быстро замяли инцидент с Пакистаном.
— Так точно, — спокойно ответил я.
— Замполит, и на какой орден ты его наградные послал? — переключился маршал на Кислицына.
— Думал на грамоту, но объявили благодарность…
Я чуть не подавился от столь большой щедрости. Правда, первый раз слышу о поощрениях за операцию в Джелалабаде. Ранее Сергей Владимирович не говорил он них.
Ну конечно! Такая награда может и «голову вскружить»!
— Ты в своём уме⁈ Что за бардак! Ну был переполох в МИДе и что теперь? Людей чего не поощрить⁈ — возмутился Рогов.
Дверь в кабинет открылась, и на пороге вместе с Кувалдиным и замом командующего армией, появился и Сопин.
— Иван Иванович, как вы и просили. Толковый и опытный командир отряда специального назначения — майор Сопин, — представил Игоря Геннадьевича Кувалдин.
Маршал пожал руку командиру спецназа и вернулся за стол.
— Значит так, товарищи. Чем быстрее вы разработаете операцию по спасению, тем лучше, — объявил Иван Иванович.
  
Я не меньше всех хочу найти Ваню, но надо признать, что операция по спасению — экстренный вариант.
— Товарищ маршал, так мы же не знаем, где он, — удивился я.
— Вообще-то… знаем. Но информация требует проверки, — тихо сказал Сопин.
Ого! А чего тогда молчал, Геннадьевич⁈ Надеюсь, он найдёт объяснение.
— Майор, нет времени на проверки. Готовьте людей, а за авиационную поддержку отвечаю лично.
Более нас решили не задерживать и отправили отдыхать. Как я понял, дальше Рогов и заместитель командующего будут получать разрешение на подобного рода операцию.
Выйдя на улицу, мы трое отошли в курилку. Переварить разговор не мешало бы.
— Геннадич, а ты чего молчал? Ты по правде знаешь, где Ванька? — удивился Кислицын.
— Не всё так просто. Информация есть, но она не настолько надёжная, чтобы прямо сейчас рвануть в горы. Нужно проверить, — ответил Сопин.
— К тому же, Масуд не дурак. Он понимает, что Ваню будут пытаться найти или выкупить, — добавил я.
Как бы цинично ни звучала моя мысль, но Васюлевич «стоит» дороже, когда живой.
— Думаешь, он захочет нас по ложному следу повести? — спросил Кислицын.
— Я в этом уверен. Искать надо, но лучше договариваться с ХАДовцами о помощи. Если у нас важный для Масуда человек или родственник, он будет равноценным при обмене, — предположил я.
Сопин кивнул и поправил кепку на голове.
— Родственные узы на Востоке очень важны. Душман, что содержится у ХАДовцев именно родственник Масуда.
Теперь понятно, почему духи не хотят менять Ивана и на 10 человек. Им нужен конкретный.
Рядом с курилкой остановился УАЗ «таблетка», подняв в воздух огромные клубы афганской пыли. Еле-еле отмахались от жёлтых частиц песка!
Из машины вышел особист Турин, заспешивший в штаб. Увидев нас, он пригладил волосы и быстро вошёл в курилку.
— Большой гость уже общался с вами? — спросил Вячеслав Иосифович.
— Ага, — хором ответили все трое.
— Прекрасно. Есть «наводчик», который нам рассказал, где держат Васюлевича. Просто так его не вытащишь.
Сопин посмотрел на меня и Кислицына. Во взгляде разведчика ощущалось, что он сомневается по поводу операции по спасению.
— Как-то всё невнятно, Иосифович. Слишком быстро и фотография лётчика всплыла, и информатор появился, и требования откуда-то у ХАДовцев стали известны, — сказал Игорь Геннадьевич.
Да, в деле Васюлевича странностей много.
— «Зелёные» отказываются предоставить запрашиваемого душмана для обмена на Васюлевича. У нас другой возможности нет. Кто его знает, сколько ещё парень протянет в плену, — произнёс Турин и ушёл в штаб.
По итогу: Васюлевич у духов, на обмен «важную птицу» не дают, от командования армией есть устное распоряжение вызволить силовым методом.
Осталось только разработать план. В течение пары дней шла проверка информации, которую получили от «наводчика». В горах постоянно высаживали группу разведки.
После одного из заданий вернулись на аэродром, но тут меня и Юриса — моего временного ведомого, ждал сюрприз. На стоянке стоял автомобиль нашего командира эскадрильи.
— Неспроста, — сказал Кеша, когда я зарулил и готовился выключаться.
— Логично. Абрамов уже со всеми из командиров побеседовал, кроме меня, — ответил я, закрывая пожарные краны двигателей.
Я вылез из кабины и в очередной раз почувствовал весь производственный ад на аэродроме.
Вечернее солнце над Баграмом слепило и пригревало со страшной силой. После полёта и так весь мокрый. А тут из тебя выдавливаются последние капли влаги. Лицо обгорает мгновенно. На губах сухо и во рту слабый хруст афганской пыли, которую несут сухие ветра.
— Саныч, давай в баню. Потом на беседу поедешь, — предложил Кеша, пока я расписывался в журнале.
Бортовой техник Носов тоже рекомендовал для начала ополоснуться, а потом решать вопросы. Однако нового комэска, хоть он и адекватный человек, я решил не нервировать.