Афганский рубеж 3 (СИ)

— И зачем это? Ну, разобрались бы и полетели. Теперь с Медведевым будем на ножах.
— Ты Евича слышал? Он такую бучу поднял одним звонком в Москву. Кому он позвонил?
— Тому, кто очень быстро всё решил… ну надо же! — воскликнул один из мужчин, увидев меня на лестнице.
Это был представитель конструкторского бюро Миля. В Афганистане мне приходилось с ним видеться. Фамилия у него Павлов.
— Сан Саныч, снова рад вам. Не успели вас как следует поблагодарить за Ми-24. Ну и за весь комплекс наших испытаний. Вы были…
— Спасибо большое, — остановил я хвалебные оды в свой адрес и пожал протянутые мне руки Павлова и его коллеги.
Слишком уж любезные со мной представители КБ. Тут только два варианта. Либо им нужно, чтобы я не писал рапорт, как это просил Евич. Либо они уже всё решили с Медведевым.
Судя по их разговору, ближе всего второй вариант.
— Вы к начальнику Центра? Он вас очень ждёт, — сказал мне Павлов.
— А вас он уже отпустил, верно? — с подколом спросил я.
Мужчины посмеялись. Павлов похлопал по портфелю. Похоже, подписи Медведева эти двое добились.
Я пропустил представителей конструкторского бюро к выходу, а сам пошёл дальше. В штабе никого уже не было. В коридорах эхом отдавался каждый мой шаг. Полы то скрипели, то издавали глухой звук от соприкосновения с подошвой.
Постучавшись в дверь кабинета Медведева, услышал, как он крикнул заходить. Войдя внутрь, я увидел, как полковник стоит рядом с окном и медленно дымит сигаретой.
За столом для совещаний сидел начальник политотдела Центра и командир моего полка. Оба мне улыбнулись.
Сам же Геннадий Павлович посмотрел на меня и стал тушить в пепельнице сигарету. Полковник прогнулся в спине и размял плечи.
— Проходи, Сан Саныч. Пришлось тебя немного задержать. Но повод хороший, — сказал полковник Медведев и пошёл к своему столу.
В руки он взял небольшую коробочку и удостоверение. Очень похоже, что меня снова хотят наградить.
— Зачитываем приказ, — громко объявил Медведев.
Замполит и мой командир полка встали. Начальник политотдела достал очки и раскрыл красную папку для докладов.
Геннадий Павлович открыл коробку и гордо посмотрел на меня.
— Указом Президиума Верховного Совета СССР, за отличные успехи в освоении новой боевой техники и поддержании высокой боевой готовности воинской части, наградить капитана Клюковкина медалью «За боевые заслуги»! — зачитал он указ и тут же начал аплодировать.
Вот уж неожиданно, так «неожиданно». Настолько, что я знал о медали ещё неделю назад. В моём звене наградили всех, а моя награда шла несколько дольше.
— Товарищ капитан, поздравляю!
— Служу Советскому Союзу!
— Горд, что не ошибся в тебе, Саня. А ведь помню как ты ко мне в 1978 году в Соколовке пришёл представляться по гражданке в кабинет.
Вот такой был у меня реципиент! За эти годы мне удалось изменить отношение к себе. Но командир полка и замполит еле сдержались, чтобы не рассмеяться.
— Ну тогда у меня был в голове сильный сквозняк.
— Возможно. А теперь я с гордостью вручаю тебе очередную и заслуженную награду.
Геннадий Павлович крепко пожал мне руку и вручил коробку с медалью. Награда, конечно, серьёзная. Пускай в моём послужном списке есть и более статусные, но и медаль «За боевые заслуги» просто так не дают.
По крайней мере, в нашем Центре.
— Поздравляю! Скорость-то какая! Сегодня подвиг совершил и сразу медаль получил. Шучу, конечно. Это за прошлые заслуги, — поздравил меня замполит.
— За три года ты наработал и на большее, — сказал командир полка.
— Это статусная награда. Я благодарен за такую высокую оценку труда техников, инженеров и всех служб обеспечения. Жаль ордена и медали на всех разделить невозможно.
Медведев похлопал меня по плечу и вернулся на место.
— Наградим всех. Никого не забуду. За три года мы довели Ми-24 почти до совершенства. Ми-8 с новыми двигателями и оборудованием уже себя отлично зарекомендовал. Должны прислать нам и новую модификацию «пчёлки». Что думаешь, Клюковкин?
— Будем работать, — ответил я.
  
— Кратко и по существу, — заметил Медведев.
В этот момент мне кое-что пришло в голову. Геннадий Павлович хотел вручить медаль лично и на построении всего Центра в понедельник. Тогда зачем уже вечером награждать с зачитыванием приказа в присутствии только двоих человек?
Медведев посмотрел на меня и вновь встал из-за стола.
— Нужно ехать в Афганистан. Есть предложение тебя и твой сегодняшний экипаж включить в состав испытательной бригады. Будете работать по направлению Ми-24ВП. Что скажешь?
Так-так! Опять «за речку»…
— Главком дал указание, чтобы в данную группу включили лётчиков, наиболее плотно работавших по тематике Ми-24ВП. Желательно с опытом службы в Афганистане. Я предложил свою кандидатуру, но мне было запрещено. В последние годы ты очень много занимался войсковыми испытаниями Ми-24. Тебя нахваливает Евич — ведущий лётчик-испытатель по данному направлению.
— Без него тут не обошлось. Это точно, — произнёс командир полка с укором и Медведев сурово посмотрел на него
Похоже, что Андрей Вячеславович Евич лоббировал моё назначение в группу. С чего он решил, что я соглашусь, мне непонятно. Но такое внимание от известного лётчика-испытателя тешит моё самолюбие.
— Товарищ командир… — начал отвечать я, но Геннадий Павлович меня остановил.
— Пока ты ничего не сказал Сан Саныч, поясняю, что ты можешь подумать и отказаться. Твоё место займёт кто-то другой, поскольку ты уже хлебнул Афгана достаточно.
Отказываться не по-мужски. Всё же, от войны никогда я не бегал, но и сам на неё не просился.
— Товарищ командир, думать тут нечего. Есть приказ, значит, еду.
Медведев кивнул, встал из-за стола и вновь подошёл ко мне. Крепко пожал руку и внимательно посмотрел.
— Не сомневался в тебе. А что скажешь по кандидатурам оператора Пётра Казакова и бортового техника Алексея Муркина. Возражения есть?
Это были те самые Петруха и Лёха, которые сегодня выполняли со мной полёты. В Афганистане успел побывать только Лёха. Пётр — парень способный. В нём я уверен.
— Возражений нет.
— С какой базы будете работать неизвестно. Ты же в Баграме был? — спросил замполит.
— И в Джелалабаде недолго.
Начальник политотдела кивнул, а Медведев вновь взял слово.
— Думаю, что опять в Баграм. И от границы далеко, и работы будет достаточно. В Панджшере всегда есть угроза. Кстати, как думаешь, твоя невеста нормально воспримет командировку? — уточнил Геннадий Павлович.
Очень интересный вопрос. Отношение моей девушки к такому развитию событий мне ещё предстоит узнать. Мы с ней вместе несколько месяцев, но такого испытания в наших отношениях ещё не было.
— Она из семьи военного. Ей не привыкать, — ответил я.
— Ещё какого военного! Тогда иди отдохни. Послезавтра увидимся, — сказал начальник Центра и отпустил меня.
Пока я дождался автобус, на улице успело стемнеть. Моя служебная квартира находилась в микрорайоне, который так и назывался у местных — городок лётчиков. Обыкновенный район, состоящий из нескольких пятиэтажных домов.
Во многих окнах нашего многоквартирного дома уже горел свет. Мужички с пустыми мусорными вёдрами и сигаретой обсуждали футбол и рыбалку. По тротуарам стучали каблуки девушек и слышно шорканье туфель парней, спешащих на танцевальную площадку в городской парк.
— Быстрее, а то мама убьёт, — пробежали мимо меня две девушки в светлых платьях.
Видимо, опаздывают после прогулки.
Я поднял голову и увидел как зажёгся свет в моей квартире на втором этаже. Из открытого окна доносится приятный запах жареных котлет и картошки. Жаль, что не из моего.
Войдя в подъезд и поднявшись к себе, по-прежнему ощущал этот запах. По мне так аромат ассоциируется с настоящим очагом тепла и уюта.
К сожалению, открыв дверь, я ощутил только запах косметики и лака для ногтей.
— Саша, ну ты где ходишь? Время уже позднее, — услышал я голос из комнаты.