По лезвию судьбы (СИ)
Тихо фыркнув, замолчала, подставляя грудь, а потом и спину под металлический кругляш фонендоскопа.
— Я ни на что не намекаю, юная леди, — тихо, почти интимно, шепнул пожилой доктор, — но на моей памяти вы — первая, не входящая в семью Серковских, к кому Андрей Георгиевич привез меня практически силой. Вчера утром я был так занят, но мой друг оказался очень убедителен… — он закатил глаза к потолку и цокнул. — Цените это.
Не намекает? Да он в лоб сказал, что… Вот черт! Ну ладно, поняла я! Просто Барс даже не предупредил, что меня ожидает очередной осмотр, просто поставил перед фактом, а я так не привыкла.
— Лечение приносит результаты. Продолжайте принимать лекарства, любите свой организм и скоро сможете порхать, как бабочка, — резюмировал Давид Исмаилович, пряча медицинский прибор в стильный саквояж.
Проводив доктора, Андрей вернулся. Хм… футболка на нем другая. Видимо, с утра успел заглянуть к себе и переодеться. Шустрый. Но я тоже не отставала: занялась приготовлением завтрака, невзирая на протесты большой кошки.
— Тебе нужно отдыхать, Ника.
— Сколько спать можно? — отбивалась я, — Скоро пролежни образуются и мышцы начнут атрофироваться, — пританцовывала, вспоминая известную фразу из мультика про Машу. — Сейчас мы будем кушать, сейчас меня накормят…
Я извлекла из недр холодильника творог, яйца, сметану и баночку карамели. Так, это — для меня, а чем кормить Барса?
— Прав был Давид: нет на тебя управы. Стоило болезни отступить, как ты уже нарушаешь режим, — бурчал Андрей, не замечая моего задумчивого взгляда.
— Хватит ворчать, лучше скажи, что ты обычно ешь на завтрак? — да, голос еще не звучит, зато я бы прекрасно могла разговаривать по-французски, — прононс был отличным — жаль только, что языка не знала.
— Эспрессо.
— И все? Пить черный кофе натощак — вредно. Ничего, сейчас мы что-нибудь придумаем…
И я придумала. Омлет с помидорами черри и беконом, бутерброд со сливочным сыром, листом салата и красной рыбкой, ну и кофе, разумеется. Эспрессо. Вкус нашего поцелуя, что случился давным-давно дождливым летним днем на крыльце дворца Серковских.
Кстати, после того, как дом был сдан, «ИнтерФант» получил несколько крупных заказов от сильных мира сего: во время первого приема во дворце Император озвучил имя дизайнера. Я об этом не знала, но добрые люди сообщили. Конечно, это было приятно.
— Вкусно! — заявил Барс, доедая омлет. — Никакой Мишлен не сравнится с домашней едой.
Ну и хорошо, ну и славненько. Мои сырники с карамелью и теплым молоком тоже вполне удались. Загрузив грязную посуду в посудомойку, я нажала пару кнопок и развернулась к мужчине.
— Какие у тебя планы на сегодня?
Глаза цвета грозового неба смотрели на меня внимательно, изучая, словно стремясь получить ответ на важный вопрос.
— Ты меня выгоняешь? — за показной легкостью и иронией скрывалось напряжение.
— Нет, просто спрашиваю, — я накрыла его руки, лежащие на столе, своими ладонями и улыбнулась. — Андрей, не придумывай лишнего, хорошо? Я говорю ровно то, что думаю, а если захочу остаться одна — просто скажу тебе об этом.
Барс развернул ладони, большими пальцами оглаживая мои запястья. Медленно, ласково, чувственно.
— Хорошо, Ника. Извини, если обидел.
— Не обидел. Ты тоже можешь заняться работой, а я буду ждать тебя на обед, — не смогла удержаться от улыбки, увидев, как на последних словах полыхнули глаза цвета грозового неба. — Не хочу, чтобы твой обед состоял из одного кофе.
— Волнуешься?
— Да, — я не стала хитрить и соскакивать с темы. В конце концов, мой ответ полностью соответствовал действительности.
— Хорошо. Тогда я поеду поработаю и вернусь. В какое время ты обедаешь?
— Буду ждать тебя к двум. Удобно?
— Удобно, пернатая, — Андрей встал со стула, не выпуская моих пальцев из своей ладони.
М-м-м… Химия притяжения, которая возникла между нами давным-давно, за все это время никуда не исчезла. Ее нити стали невидимыми, но звенели, как хорошо натянутые струны, рождая нежную мелодию. Тихонько шмыгнув носом, я освободила руки и сделала шаг назад.
— Хорошо. Я буду ждать.
— Еще что — то нужно купить?
— Смеешься? — фыркнула, не в силах удержаться от смеха. — Холодильник битком забит, на неделю всего хватит.
Взгляд может излучать свет. Это правда. Он может согревать, плавить, обещать, заманивать… Ой, все! Тряхнув головой, я с трудом выпала из плена глаз Серковского. Хорошего понемногу, пора работать.
Входная дверь захлопнулась, оставляя меня наедине с собственными мыслями и работой. На обед мой спаситель приехал ровно в два. Точность — вежливость королей, да. Оказалось, что выпроводить царевича намного труднее, чем заманить в гости.
Сытая довольная кошка тихо мурлыкала, сидя в кресле гостиной с очередной чашкой кофе в руках и, кажется, никуда не собиралась уходить, но после нескольких намеков типа «гости, а вам хозяева не надоели?», тяжело вздохнула и отправилась восвояси. Ну кто — то же должен управлять бизнесом, правда?
Вечером из Англии вернулся Рома, а чуть позже — Барс. Первый — довольный, сияющий, с автографом кумира на теннисном мяче и футболке. Второй — слегка настороженный, задумчивый.
— Ты мою маму любишь? — я замерла, не дойдя до комнаты сына, в которой час назад обосновались мужчины. Хозяин разбирал вещи, а гость слушал рассказ о путешествии на землю туманного Альбиона.
— Люблю, Ром.
— Так же, как Миша любил? — детские вопросы иногда такие сложные. Затаив дыхание, я ждала ответ Андрея. Подслушивать нехорошо, но…
— Не так. По — другому, — немного подумав, выдохнул Барс. — По — своему, но очень люблю.
— И женишься на ней?
— Обязательно. Как только твоя мама скажет, что любит — сразу женюсь.
Очень люблю… Очень люблю… Очень… Люблю… Бились в моей голове слова Андрея, находя отклик в душе.
Мы ужинали, общались, смеялись, словно были семьей, а вечером мужчина ушел в свою квартиру. Ромка бросал на меня задумчивые взгляды, но молчал, ничего не спрашивал, а я не спешила с комментариями.
— Ма, можно я на дачу уеду? Че мне в городе торчать? Бабуля и деда давно зовут, Дема тоже там, Славка. Ну можно, ма? Сама говорила, что лето — время активного отдыха.
Не успел ребенок разобрать чемодан после заграничного путешествия, как уже был готов к новому. И кто я такая, чтобы мешать ему тем более, что закадычные друзья — Демид и Слава — тоже были за городом?
— Не возражаю. Звони бабушке и дедушке, договаривайся. Если все хорошо — Женя завтра утром тебя отвезет.
Мои родители никогда не отказывались принять внука в свои крепкие объятия. Следующее утро наступило слишком быстро, словно мой нетерпеливый ребенок подгонял время. После завтрака, взвалив на спину объемный рюкзак, Рома клюнул меня в щеку и крепко прижал к себе. Еще годик — другой, и парень перегонит меня в росте.
— Ты только не грусти, ладно? Приглашай Андрея почаще, — кажется, мой сын решил поработать свахой. Или не кажется, а так оно и есть? — Он мне нравится, мам.
— Не буду грустить. Буду выздоравливать и работать…
— И про Андрея не забудь, — сверкнул взглядом настырный парень. — Слышишь?
— Слышу. Не забуду. Иди уже, Женя ждет. Как приедешь на дачу — напиши.
— Ну ма… — закатил глаза Ромка. — Что ты со мной как с маленьким?..
— Иди уже, мой взрослый парень.
— То — то…
Проводив ребенка, я открыла ноутбук и занялась работой. Пока я каталась по заграницам и болела, Гена Воронов вполне успешно справлялся с ролью заместителя, а значит я сделала правильный выбор, делегируя ему часть своих полномочий.
Через пару дней я решила проигнорировать остаточные симптомы болезни и пришла в офис.
— Ника! — объятия Маши Зайцевой были крепкими, а улыбка — искренней. Утренний кофе в лаунж-зоне — традиция «ИнтерФант», которую нельзя нарушать. Мы совместили ее с планеркой, а после включились в работу на полную мощь. Новые проекты лежали в заказах, рук уже не хватало.