Звездочка миллиардера. Это моя дочь! (СИ)

— Всё-всё, пошли, мы опаздываем, — поторапливаю её, отрывая от животного. Снова как ни в чём не бывало она идёт рядышком, а я лезу в сумочку за вибрирующим телефон. — О, дедуля твой звонит.
Надеюсь, что она хоть как-то отреагирует, но… Не судьба. Ещё не породнились, времени мало прошло.
— Да, па? — машинально отвечаю, поглядывая по сторонам. Здесь как раз проезжая часть — надо быть начеку.
— Как дела у Аси? — называет её папа сокращённым именем. Когда он интересуется ею — я готова взлететь на крыльях к небу, зарыться лицом в мягкие облака.
Как же я рада, что, несмотря на все отговорки, родители всё же приняли мою дочку и любят, как родную. Смирились. Но в такое сокровище — грех не влюбиться!
Вот и я однажды попала в её сети… Настолько, что теперь не вижу жизни без неё.
Ни секунды не жалею, что всё же удочерила её.
Это случилось не так давно. Я ещё работала в доме малютки, где директором была моя тётя. Устроилась я туда спонтанно, на некоторое время, чтобы помочь.
И по прошествии нескольких месяцев к нам поступила Астра. Моя маленькая девочка, чьё имя означает «звезда». Так её назвали в родильном доме из-за того, что родилась ночью под Большой Медведицей.
И всё. Я пропала. Влюбилась в её карие глазки, пухлые щёчки и жизнерадостную улыбку.
Она всегда радовалась, была спокойной и не плакала, несмотря на свою судьбу. Да, она ещё ничего не понимала, но прекрасно всё чувствовала. Особенно одиночество, недостаток внимания, которое важно всем деткам… И я старалась всё компенсировать. Настолько, что утонула в этой девочке ещё сильнее.
А она ходила за мной хвостиком, из-за чего мы стали неразлучны. Только из-за неё я выходила в свои выходные на полный рабочий день. Лишь бы быть рядом с ней…
Понимала, что сделала главную ошибку, которую допускать нельзя.
Полюбила. Привязалась.
Тряслась, что её заберут. Но в то же время желала ей только счастья и любящую семью.
И в один момент страх так подобрался к горлу, что я решилась на удочерение. Поговорила со своим парнем, что не оценил моей идеи, с родителями… Долго копалась в себе, спрашивая — смогу ли?
А потом у меня появился пример. Мужчина, который усыновил своего племянника. Да, они были родные по крови, но он — человек, далёкий от детей, — не побоялся взять на себя ответственность. Справляется, хоть и не без помощи остальных.
И она у меня будет.
Поэтому, отбросив все сомнения, я сделала это. Удочерила Астру, забрала к себе, поругавшись с парнем и уволившись из дома малютки. Больше уделять время другим деткам я не могла, нужно было заняться моей Звёздочкой.
Благо родители на моё восемнадцатилетие купили небольшую двушку, и с жильём проблем не возникло. Как и с работой. Пока у меня есть моё хобби, приносящее мне средства к существованию, могу работать из дома.
Ещё и ей приятно делаю — зачитываю лично написанные детские сказки ей на ночь. И она быстро засыпает под них, засунув в рот пальчик.
Теперь у нас каждодневная традиция — история перед сном. И у меня их уже столько — что писать не успеваю! Но людям они нравятся — у меня уже выходит второй сборник сказок в одном издательстве. Собственно, туда мы и направляемся по делу, которое не можем решить дистанционно.
Параллельно болтаю с дедушкой, пока не заходим в огромную современную многоэтажку. Поднимаю голову, рассматривая махину. А ведь нам… на самый верх. А я высоток боюсь.
Но должна быть сильной ради Звёздочки. Она с энтузиазмом идёт рядышком и буквально запрыгивает в кабину лифта, заражая людей вокруг нас своим хорошим настроением. С ней мило болтают, делают комплименты, а она только рада, демонстрируя своё белое платье и бантики.
Наконец мы приезжаем на наш этаж и ждём. Стоим в самом конце, у стеночки, поэтому выходим последние. Но стоит выйти девушке передо мной, как в кабину влетает мужчина, не дождавшись, когда все выйдут. Жмёт на кнопку первого этажа, закрывая дверь.
И я негодую. Из-за него я могу опоздать к редактору!
И сделаю это, потому что не успеваю открыть двери — мы уже уверенно спускаемся вниз.
  
— Ещё раз подымешься, — бросает этот подлец.
Да вы только посмотрите на него! Решил, что ему всё можно? Да кто он вообще такой?
Одет в костюм с иголочки. Аккуратно подстриженная борода, волосы. Ухаживает за собой. И судя по дорогим часам на запястье и сверкающим туфлям… не бедствует.
— Я тороплюсь.
Ах, так?!
Готова топнуть ногой, но вспоминаю, что мы в лифте.
— У других людей тоже есть дела, и они могут спешить! — не скрываю возмущения. И внезапно, не ожидая, я ощущаю тяжесть в ногах. Ощущаю короткую тряску, вызывающую испуг.
Сжимаю ладошку моей девочки, притянув к себе.
В панике смотрю на мужчину. Так и хочется спросить, что случилось, но я и сама понимаю — лифт остановился. Не просто на этаже, а вообще.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Застряли.
Но я ведь не топала ногой…
— Млять, — мужчина зло бьёт о стену металлической кабины кулаком и гаркает на меня: — Это всё потому, что ты нажимала на кнопки!
Не успеваю ничего ответить. Пространство заполняет громкий плач моей малютки.
Вот же отморозок!
Хватаю Звёздочку на руки, прижимаю к себе и пытаюсь успокоить.
В глазах неадекватного горит странный и зловещий огонёк, прожигающий моего ребёнка. Девочка утыкается мне в шею, всхлипывает и прячется от злого мужика.
И теперь я напрягаюсь ещё сильнее. По лицу, его глазам, эмоциям… понимаю, что он не в себе.
А страшнее всего — мы застряли с ним наедине, без возможности уйти…
ГЛАВА 3
Любовь
— Тише, милая, тише, — похлопываю мою девочку по спинке, пытаясь успокоить её. А мужчина продолжает смотреть на нас молча, неподвижно, рассверливая взглядом в затылке Астры дыру.
Отступаю назад, к стенке.
Нехорошее предчувствие липкими лапами подбирается к горлу.
— Я понимаю, что у вас настроение не задалось, — цежу сквозь зубы. — Но вы в обществе находитесь! Мало того, что из-за вас мы опаздываем на встречу, застряли здесь по вашей вине, вы ещё и ребёнка до слёз довели!
— Я её не видел, — говорит всё так же зло и дерзко. — На руки поднять не додумалась? Ты видела, сколько здесь народа? А если её затопчут?
— А это уже не ваше дело, — качаю на руках Астру. Она не прекращает плакать, но делает это тише, роняя детские слёзы мне на шею.
— Вот и не суй свой маленький нос в моё настроение, — чеканит, вновь нажимая на кнопку на панели. Но на этот раз вызова диспетчера. — А заставь свою сестру успокоиться.
«Заставь»?
Меня даже слово «сестра» не коробит настолько, как его пренебрежительные слова, означающее «заткни её».
— Вас бы кто утихомирил.
Нет, я по жизни много мудаков встречала, но таких, как он — ни разу.
— Вам валерьянки дать? Или глицин? У меня с собой.
И куда я лезу? Вижу ведь, что он ненормальный и невменяемый. Сейчас в голову взбредёт убить нас тут — и глазом не моргнёт.
Эта мысль немного остужает мой пыл, несмотря на желание ударить его за то, что он бросил в сторону моей Звёздочки слова, полные грубого подтекста.
Он не роняет ни слова, но не потому, что нечего сказать. Уверена, у него богатый словарный запас на оскорбления! Везёт, что ему отвечает диспетчер, которому он сообщает о приостановке лифта.
Минута ожидания не сопровождается тишиной — я качаю дочку на руках, говоря ей всякие приятности. Хорошо, что этот болван ничего не комментирует, лишь один раз пускает смешок, когда начинаю рассказывать сказку про злого жирафа с таким же длинным самомнением, как и его шея. Которого в итоге одолели транквилизатор и порча на понос.
— Сказочница, — хмыкает в полной тишине.
— Зато ребёнок не плачет, — ответственно заявляю, повернувшись к нему спиной. Бесит он меня. У нас таких стрессовых ситуаций ни разу не было, и я на секунду растерялась. И всё из-за него. — И сделала я это не по вашей просьбе, если что, мистер жираф. А только потому, что ни один мужик не достоин женских слёз. Особенно моей малютки. Хотя я бы вас с трудом и мужчиной назвала, с таким-то поведением…