Смерть может танцевать (СИ)

— Смерть не может быть правильной, — ответил я, — какая разница, как и когда он умрёт.
— Разница есть, — пожал плечами тот. — Я понимаю тебя, как никто понимаю, но ты погубишь себя, если убьёшь его на улице.
— Мне всё равно, — я продолжал отвечать, не выражая никаких эмоций.
Внутри образовалась пустота, я не злился, не психовал, не переживал, я хотел умереть и отправиться вслед за Лемой.
— Ты и понятия не имеешь, какая судьба тебя ожидает, — вздохнул Дарий, — своими действиями ты всё испортишь.
— Мне всё равно, — повторил я, и хозяин больше не произнёс ни слова.
До дома мы доехали в тишине.
Я шёл мимо тренировочных площадок, ребята останавливались, прекращали схватки и смотрели в мою сторону молча, словно переживая вместе со мной. Я прошёл в казарму, лёг на топчан и прикрыл глаза. Жить не хотелось.
— Это пройдёт, — услышал я голос Молота, — со временем боль утихнет.
— Я знаю, — открыл я глаза и в одно движение сел на топчан. — Где мне найти Ярга?
— На арене, — Молот завёл ту же песню, что и Дарий. — Сделай это правильно.
— О каком «правильно» вы все говорите?! — не выдержал я и психанул. — Почему я должен делать что-то по правилам? Убивать беззащитную девчонку — это, по-твоему, правильно?!
— Ты не понимаешь, — начал было тот.
— Так объясни мне! — крикнул я. — Давай, расскажи мне о том, как я ошибаюсь, что я себе же сделаю хуже!
— Успокойся! — вдруг рявкнул Молот. — И перестань вести себя, как истеричка!
— Извини, — буркнул я и снова улёгся на топчан, прикрыв глаза.
— Думай головой, Безликий, — продолжил разговор наставник, — Яргу очень важно общественное мнение. Если он сдохнет, как собака на улице, это не принесёт тебе покоя. Просто поверь мне. Но если ты снимешь с него шкуру на арене, заставишь стоять его на коленях перед полными трибунами…
— Я тебя услышал, — прервал я Молота.
— Надеюсь, не только услышал, но и понял, — сказал он, поднялся с соседнего топчана, и закончил уже у выхода. — Он боится тебя, это же очевидно.
— Я знаю, — тихо ответил я, оставшись в одиночестве.
Погребальный костёр обжигал лицо, ресницы трещали, но я не мог отойти. Я смотрел, как пламя охватывает её прекрасное лицо, пожирает одежду и волосы. Казалось, что она спит. Просто спит и улыбается прекрасным снам.
Дарий не пожалел денег и устроил шикарную церемонию. Лямку подготовили, одели и накрасили, загримировали шрамы и сейчас она выглядела просто спящей принцессой.
Я лично поднёс факел под погребальный костёр, а теперь был не в силах отойти от него. Её кожа начала чернеть, оголяя кости черепа, а я всё смотрел и не замечал жара и уродства смерти. Моя девочка просто спит.
Рядом накрыли столы, кто-то уже ел и пил вино, а я все стоял возле тлеющих головёшек, не в силах сделать даже шаг в сторону.
— Тебе нужно что-нибудь съесть, — сзади подошёл Дарий и протянул мне кубок с вином и кусок мяса, — Так нужно.
Я принял еду, оторвал зубами кусок, даже не почувствовав вкуса и опрокинул залпом весь кубок. Немного отпустило и я повернулся к столам, чтобы вновь наполнить его.
У вина есть одна нехорошая особенность, его можно выпить хоть бочку, но хмель так и останется на прежнем месте. Вином не получится напиться в стельку, скорее желудок отторгнет избытки жидкости. Но, к сожалению, более крепкого алкоголя в этом мире не существует. Хотя хмель — он прекрасно отключает сознание.
Вскоре люди собрали остатки обгоревших костей и завернули их в белоснежную ткань. Температуры открытого огня не хватает, чтобы обратить тело в прах. Затем их раздробят и перетрут в порошок, который вернут в красивой, погребальной вазе.
Это будет моей первой, личной вещью в этом мире. Всё остальное пока принадлежит хозяину, как и я.
Мы отправились домой. Захмелевший разум немного отпустило от переживаний и я вдруг осознал, что на церемонии не было Мони.
— Господин, — спросил я хозяина заплетающимся языком, — а что с Моней? Почему он не пришёл?
— Его обвинили в убийстве Лемы, — выдержав долгую паузу, ответил он. — Прости, но мне никаких денег не хватит, чтобы выкупить его после таких обвинений.
 
— Но ведь вы же знаете, что это не он! — возмутился я. — Можно же что-то сделать?!
— Увы, — вздохнул Дарий, — ему предстоит поездка на рудники.
— Я думал, его казнят, — удивился я.
— Поверь мне, лучше бы его казнили, — ответил тот, глядя куда-то в сторону. — То, что ожидает его там гораздо хуже смерти.
— Но почему? Как так получилось, что обвинили его? Они нашли нож, которым убили Лему? — начал я сыпать вопросами. — На нём должны остаться отпечатки пальцев.
— При чём здесь пальцы? — удивлённо уставился на меня хозяин. — Его застала стража с мёртвой девушкой на руках, он был весь в крови и рядом лежал кинжал — этого достаточно для обвинения.
— Ну как же, они индивидуальны, как лицо, нет похожих отпечатков, — я эмоционально пытался объяснить всю суть дактилоскопии. — Разворачивайте повозку, едем в управу.
— Ты в своём уме? — возмутился Дарий. — Кто будет слушать этот бред, про пальцы? Ты несёшь какую-то чушь, ты пьян.
— Это правда, если Моня не трогал кинжал, то на нём должны остаться пальцы Ярга, — я никак не мог успокоиться, — мы сможем доказать его невиновность.
— Его уже везут на рудники, — холодным тоном произнёс Дарий. — Никто даже слушать нас не станет и уж тем более изучать пальцы, чтобы освободить раба!
На меня словно ведро ледяной воды вылили, когда я осознал, что хозяин прав. Никто в этом мире даже палец о палец не ударит, чтобы снять обвинение с раба, никаких доказательств не хватит, ни отпечатки, ни свидетели, ничто не спасёт Моню.
Даже если бы Ярга застали с окровавленным кинжалом в руках над телом Лемы, а рядом находился Моня, слов убийцы было бы достаточно, чтобы раб отправился в рудники.
Я стиснул зубы и попытался успокоить нарастающий гнев внутри.
— Снимите с меня это, — я поддел крюком ошейник.
— Я уже говорил тебе, что это невозможно, — покачал головой Дарий.
— Я не прошу у вас свободу, просто снимите это, чтобы я мог задавать вопросы, — уточнил я, — никто не станет разговаривать с рабом.
— Нет, за такое я могу лишиться жизни, — отказал тот.
— Тогда я сделаю это сам, — сквозь зубы, прошипел я.
— Тем самым ты подставишь меня, — произнёс Дарий. — Разве я заслужил такое?
— Простите, господин, — немного успокоившись, сказал я.
Дарий прав, он и так слишком добр ко мне, не нужно обострять. Всегда можно придумать что-то ещё, не обязательно светиться и задавать вопросы, есть много других способов найти человека.
Повозка остановилась у дома и мы разошлись в разные стороны, Дарий в дом, а я дальше на территорию, в рабские казармы. Время как раз к обеду, но есть не хотелось. Я развалился на топчане и попытался уснуть, не потому, что устал, хотелось поскорее выветрить хмель, он мешал думать.
Уснуть не удалось, я плюнул на эту затею и вышел на площадку. Взял в руки макет меча и принялся отрабатывать заученные удары по воздуху. Примерно через полчаса стало легче, хмель начал выходить вместе с потом и я всецело отдался тренировке.
В тот же вечер я отправился на поиски Ярга. С чего начинать я понятия не имел, но место нашей последней с ним встречи запомнил хорошо. У этой таверны я просидел почти всю ночь, но так и не увидел ни Ярга ни его товарищей.
Я сидел здесь целую неделю, посвятив тренировкам только дневное время, но так никого и не нашёл. У Ярга здесь явно были какие-то дела. Да он был под мухой, но не на столько, чтобы перестать контролировать ситуацию, меня они всё же смогли отделать.
 
Личности сюда приходили очень странные, а ведь я раньше никогда не обращал на них внимания, я вообще не видел эту таверну, пока не встретил здесь его. Но сейчас моё внимание было приковано только к ней.
Люди появлялись здесь начиная с третьей, вечерней четверти и в середине первой, она становилась пуста. Их количество очень редко переваливало за отметку шесть человек. Если входило трое, а через некоторое время ещё трое, то прежде чем они не выйдут из таверны, туда больше никто не зайдёт.