Девушка с экрана. История экстремальной любви

Второе издательство было «Вести». Генеральный директор, даже не взяв трубку, сбросил меня на своего заместителя (имени я не запомнил). Как бы даже не пригласив к «парадному крыльцу». В чем они (он) потом будут очень сильно раскаиваться, но до момента раскаяния пройдет три года.
Заместитель пробормотал, что, возможно, у него найдется «немного времени» — завтра. На данном этапе мне было все равно когда, лишь бы что-то делать, куда-то двигаться. А не думать о том, какие низменные создания актрисы. Тем паче я еще и понятия не имел, какие они низменные.
У меня все еще было впереди.
На следующий день я встретился с госпожой Литвиновой.
— Здравствуйте, меня зовут Нина Александровна.
Я представился:
— Алексей Сирин.
— Прошу садиться. Чем могу быть любезна? — произнесла женщина высокой, крупной стати, очень похожая на актрису Нонну Мордюкову в молодости.
— Я писатель, живу в Нью-Йорке и хотел бы опубликовать у вас книгу.
— А что вы пишете?
— Романы. А также написал книгу интервью.
— Интервью нас не интересуют. А какие романы?
— О любви, о жизни. Мне проще показать, чем пересказывать.
— Покажите, — удовлетворенно кивнула она.
Я достал книги, вышедшие в Нью-Йорке, а также папку с рукописью, на которой было написано «После Натальи».
— Это, — она взяла папку, — в Америке еще не выходило?
— Нет, этот роман я хочу впервые издать здесь.
— А время действия?
— Семидесятые.
— И очень хорошо. Шестидесятые уже всем надоели, а о семидесятых пишут мало. И видимо, не напишут. Некому.
Она сняла сережку, взяла трубку и набрала номер.
— Наталья Владленовна, у меня здесь сидит автор из Нью-Йорка, хочет, чтобы мы почитали его романы… Да, несколько. Я пошлю его к вам? Сейчас же!
Она положила трубку и соблазнительной грудью повернулась ко мне, правой рукой вернув красивую серебряную сережку на ухо.
— У нас все рукописи читает главный редактор Наталья Владленовна Сабош. Она этажом выше и ждет вас у себя. А потом зайдите ко мне. Ее комната номер…
Я постучался в дверь очень осторожно.
— Войдите.
Я вошел.
— Здравствуйте, меня зовут…
— Присаживайтесь, я Наталья Владленовна.
Я присел.
— Расскажите немного о себе.
Внимательно, слегка брезгливо она разглядывала мой галстук, пиджак, часы, туфли.
Полные, красиво вычерченные губы молча сжимались и разжимались, пока она слушала.
«Да, такая издаст!..» — подумал я. И решил не распинаться. Из узкого окна на нее падал удивительный свет. И комната, и она как-то мягко, почти живописно освещались, словно монашеские кельи на фламандских полотнах.
— Когда вы уезжаете? — не дослушав, спросила монашка, озаренная светом.
— Через несколько дней.
— За это время я ничего не смогу прочитать, я слишком занята.
— Может, не стоит оставлять?..
— Нет, книги мне оставьте, — безразлично сказала она. — Я посмотрю их и позвоню вам в Нью-Йорк.
Еще пока никто не звонил мне в Нью-Йорк отсюда — слишком скупы. И в эти басни я совсем не верил. Как и в то, что она прочтет.
Она продолжала неприязненно смотреть на меня. Что ей-то я сделал?
— У вас есть какие-то вопросы?
— Самый простой: мои шансы и ваши сроки?
— Я начала издавать серию «Зарубежная русская литература», уже вышли три книги, ищу еще — хочу успеть до конца года. Но, естественно, пока я не прочитаю, нам не о чем с вами говорить.
— Что вам оставить? — я кивнул на разложенный веер книг.
— А все оставьте. Я люблю читать разное.
— Все мои книги вы вряд ли издадите!
— Но выбор я должна иметь?
— Безусловно.
Я спустился в раздумьях к Литвиновой.
— Как прошла встреча?
— На высшем уровне. Я хотел поблагодарить вас за внимание и рекомендации.
Я понимал, что здесь своя команда, давно спевшаяся, и против нее, как и с ней, мне ничего не светило. Я был уверен, что это наша первая и последняя встреча. (Забыв библейскую заповедь: не суди опрометчиво.)
С таким «бульдогом» главным редактором…
— А вы сами рукописи не читаете? — спросил я ее на всякий случай. Я не привык легко сдаваться…
  
— Только на немецком языке.
На немецком я пока не писал и писать не собирался. Оказалось, что они публикуют книги только иноязычных авторов. И ни одного местного.
— Рада была познакомиться. — Крупная, но рельефная издательница встала из-за стола. — Держите связь с Натальей Владленовной. Она мне все сообщит.
Я поклонился и вышел. Потерянное время и полдня жизни.
В пять часов на машине я подъехал к издательству «Вести», которое находилось в довольно странном месте. Десятиэтажное здание по большей части из стекла и по меньшей части из металла совсем не походило на издательство.
— Господин Сирин? — на проходной меня уже ждала женщина. — Я провожу вас, здесь строгая пропускная система. — И она показала охранникам свои охранные грамоты. На меня зыркнули, как на врага народа. Может, я и был им. Хотя народ всегда любил.
Мы поднялись в лифте на четвертый этаж. Неужели на всех десяти издают книги?
— Проходите, г-н Аксаков ждет вас.
Подтянутый, стройный, красивый мужчина встал мне навстречу.
— Аксаков, Сергей.
— Сирин.
— Это псевдоним?
— Нет, это настоящая.
Мы одновременно улыбнулись.
— Расскажите, что привело вас к нам.
— Я издал в Нью-Йорке несколько книг. И хотел бы издать их здесь.
— Все сразу?!
— Нет, почему, можно и по одной.
— Давно пишете?
— Лет с семи.
Я провоцировал его, мне нравилась человеческая, открытая улыбка на нетипичном имперском лице. Редкость для здешних мест.
— О чем же была ваша первая книга?
— О психиатрической больнице.
— Я нигде не мог ее видеть?
— Не думаю.
— А вторая?
— О жизни студентов в институте.
— А третья?
— О любви. Вы видите, как быстро и сжато я рассказал вам все три романа. И читать не надо.
— Почему, я почитаю. Только давайте по одной. Начнем с «психушки», меня интересует эта тема.
— Начнем. — И я протянул ему книгу, с которой он хотел начать.
Аксаков внимательно осмотрел обложку и задал вопрос:
— Ваш издатель еще жив?
— Нет, к сожалению.
— Хороших авторов издавал. Мы ценили его деятельность здесь. Вы были рады, что попали в их число?
— Да, конечно, — безразлично ответил я. Думая, что опять приехал попусту и зря потратил время.
Я был дерганый и взвинченный.
— Мне нужно недели четыре, чтобы прочитать. В Нью-Йорк я вряд ли смогу вам звонить, так что не сочтите за труд — жду вашего звонка числа десятого декабря.
Я встал, чтобы попрощаться и не задерживать его.
— Посидите еще, мне интересно с вами разговаривать. Вы совсем из другого мира.
Мы обменялись визитными карточками.
Домой, если можно это назвать «домом», я приехал голодный, злой и уставший. Сняв трубку, я набрал номер:
— Простите, это театр? Я хотел бы поговорить с госпожой Ариной…
— Она у нас не работает, уже месяцев шесть.
— А как ее можно найти?
— Позвоните на «Имперфильм», она теперь в кино снимается.
— А у вас, случайно, не найдется телефона киностудии?
— У меня все может найтись, подождите.
Все-таки они великие — невоспетые имперские вахтерши!..
Я набрал данный мне номер. Жизнь в Америке приучила доделывать начатое до конца. Всегда. И все, что начинал, я доделывал.
— Студия.
— Добрый вечер. Простите, я приехал из Нью-Йорка и ищу актрису…
— Вообще-то давать частные телефоны актеров не положено, но раз вы из Нью-Йорка, то дам.
Я набрал номер.
— Будьте добры, г-жу Арину Шалую.
— Не живет здесь два года.
— А вы не скажете, как я могу ее…
Бам! Трубку бросили, не попрощавшись. Как и всегда в этом государстве. Никто никому не говорил «до свидания», но все желали друг другу «приятного аппетита». Странно.
Итак, круг замкнулся. Выяснили, что ничего не выяснили. Было десять вечера. Где-то сейчас ходила, или сидела, или играла «девушка с экрана». И мне вдруг до оскомины на зубах захотелось ее увидеть. Не из-за нее. А чтобы отомстить, чтобы доказать. Глупый мальчик… Бывают такие.