Клёклые (ЛП)

Со слезящимися глазами, выбегаю из кафе, прямиком мимо милых пушистых зверушек, выставленных на продажу, на лужайку, где издаю всемогущее:
— Апчхи!
Следуют еще три чиха, и когда я, наконец, заканчиваю, мягкая на вид рука протягивает мне бумажные салфетки.
— Будь здоров, ― говорит Лола с улыбкой.
Я с радостью принимаю салфетку и изо всех сил пытаюсь высморкаться, не выглядя отвратительно.
— Спасибо, — говорю я, поворачиваясь к ней лицом, — если бы я понимал, во что ввязываюсь, то принял бы какой-нибудь антигистаминный препарат или что-то в этом роде.
— О, у меня в сумочке есть немного Кларитина1, если хочешь. Я всегда ношу их с собой на случай таких чрезвычайных ситуаций. Аллергия ― это яма.
— Ты мне это говоришь, ― говорю я, принимая таблетку, которую она высыпает мне в раскрытую ладонь. Отправляя её в горло, я глотаю без воды, — ещё раз спасибо. Кажется, сегодня ты мой спаситель.
— И ты мой. Я не могу выразить, как благодарна тебе за то, что ты появился вовремя. Эти женщины действительно были не в моей лиге. Да поможет бог любому мужчине, который привлечет их внимание.
— Настолько плохо, да?
— Думаю, им удалось превратить все свои слова в оскорбление, даже не пытаясь.
— Это настоящий талант.
— Согласна. Думаю, некоторым людям нравится быть на других ради забавы, — отмечает она, прежде чем внезапно остановиться. — Ты знал, что некоторые люди действительно получают удовольствие от такого рода занятия?
Уголок моего рта приподнимается в ухмылке. Мне нравится, какая она открытая.
— Я слышал, что мочиться друг на друга ― это своего рода извращение, но не знал, что есть еще и дерьмовое извращение, — говорю я, слегка кивая, показывая, что мы можем пойти, — хотя меня это не удивляет.
— Ну, я, конечно, чертовски удивилась, когда узнала, — говорит она, закрывая свою сумочку и следуя за мной. — Ты знал, что у них тоже есть специально сконструированные стулья для этого? Судя по всему, парень лежит с открытым ртом, а девушка мочится ему в рот. А можно ли подхватишь сальмонеллу2 от чего-нибудь подобного? — Её рот кривится, и она вздрагивает от отвращения. — У меня просто в голове не укладывается, что я бы могла захотеть чего-то подобного.
— Если это поможет тебе успокоиться, то меня не интересуют игры с какашками или мочой.
— О, слава богу. На самом деле, это меня успокаивает.
Я не могу удержаться от смешка.
— Не уверен, должен ли я быть оскорблен или удивлен тем, что ты посмотрела на меня и подумала, что я смогу съесть дерьмо.
— Честно говоря, такого не было, — говорит она, и из неё вырывается смешок, — но мы просто никогда не можем знать наверняка, не так ли? Я имею в виду, мимо скольких людей ты проходил и думал: «Ага, у этого парня на лице написано «говноед»? Ни одного, верно? Это неочевидная практика.
— Я дам тебе это, ― говорю я, качая головой, смеясь и гадая, какие еще странные и замечательные темы для разговоров мы обсудим в течение нашей совместной недели. — Всегда говорят, что никогда не знаешь наверняка, что люди делают за закрытыми дверями.
— Это правда, — говорит она, глубокомысленно кивая, — вот почему тебе нужно задавать вопросы.
— Хорошо. Вот тебе вопрос, и он не имеет никакого отношения к дерьму.
— Спрашивай.
— Ты хочешь вернуться на «Встречу и приветствие» или вместо этого пойти и повеселиться самим?
— Определенно, наше собственное, не дерьмовое развлечение. Ты можешь сказать мне, что наденешь на этот вечерний бал-маскарад, чтобы я случайно не схватила не того парня.
Я смеюсь, поворачиваясь к ней, и переплетаю наши пальцы, отмечая, как её щеки заливаются румянцем в тот момент, когда наша кожа соприкасаются.
— Как насчет того, что я просто продемонстрирую себя, когда приду за тобой? — предлагаю я, перехватывая ладони так, чтобы они плотно соприкоснулись.
Она улыбается и кивает.
— Хорошо. И, может быть, если вечер пройдет хорошо, ты сможешь зайти и пропустить стаканчик на ночь.
Останавливаясь, я протягиваю руку и заправляю её темные локоны за ухо, позволяя своим пальцам коснуться её щеки.
  
— О, я думаю, мы отлично проведем время вместе. Чувствую это всем своим нутром.
Её зубы впиваются в нижнюю губу, и я почти готов объявить, что эта неделя закончена, и увезти Лолу в свой гостиничный номер, чтобы узнать её более… близко. Но половина причин, по которым мне тридцать, а я все еще очень одинок, заключается в том, что у меня есть привычка бросаться в омут с головой во всё, а потом сожалеть об этом. Мне нравится следовать своим инстинктам, а не разуму, и это привело к небольшим неприятностям. Так что, как ради Лолы, так и ради себя, думаю, что, если мы будем проживать эту неделю как можно медленнее, то это вполне может означать разницу между «долго и счастливо» в течение недели и «долго и счастливо» в течение всей жизни. Я хочу сделать это правильно и, в конце концов, чувствую это в глубине души.
Глава 3
Лола
Тихий стук в мою дверь дает мне понять, что Конан здесь. Это заставляет мое сердце совершить прыжок в груди, прежде чем оно с грохотом ударяется о грудную клетку. Если бы я была девушкой в одном из романтических сериалов, которые мы с моей подругой Самантой любим, я бы прыгала вокруг, пытаясь одновременно надеть туфли и воткнуть серьги. Затем я появилась бы в дверях, совершенно запыхавшаяся, но выглядевшая сногсшибательно великолепно. Но, думаю, мы уже выяснили, что я не девушка из ромкома. Потому что была готова уже тридцать минут, сидя на краю своей гостиничной кровати и переключая телевизионные каналы, чтобы отвлечься от расшатавшихся нервов.
Эта неделя одиночек посвящена тому, чтобы проявить себя и познакомиться с новыми людьми, надеюсь, у меня будет немного опыта в сфере знакомств. Честно говоря, я не ожидала, что сразу же с кем-то свяжусь, а потом соглашусь провести с ним всю неделю. И Конан мне неровня.
Он высокий, спортивный и красивый, а я невысокая, домоседка и в лучшем случае хорошенькая. Не знаю, что он во мне нашел, и, честно говоря, чем дольше я сижу здесь и жду, когда он зайдет за мной, чтобы сопроводить на этот бал-маскарад, тем больше начинаю убеждать себя, что это какая-то шутка. Как будто, может быть, меня разыгрывают или что-то в этом роде, и я на самом деле собираюсь просидеть здесь всю ночь, и за мной вообще никто не придет.
Тук, тук, тук.
Когда стук раздается снова, я понимаю, что все еще не сдвинулась с края кровати. Дрожащей рукой выключаю телевизор и кладу пульт обратно на стойку, в последний раз осматривая себя в зеркале, прежде чем сделать глубокий вдох и направиться к двери.
— Вау, — выдыхаю я, разглядывая его. Конан не только высокий, спортивный и красивый, он также потрясающе выглядит в костюме и галстуке. Добавьте к этому его простую синюю атласную маску, которая идеально сочетается с галстуком, и мне конец. Я уже не вспоминаю, как надо мной подшучивали ранее, пока он не появился ― вовремя.
— «Вау» ты сама, ― говорит он, отступая назад и широко улыбаясь, пока его глаза скользят вверх и вниз по моему телу, останавливаясь на моем бирюзовом платье и украшенной драгоценностями маске, которую я держу в руке. Я надеваю её сначала на голову и затем натягиваю на лицо.
— Ты думаешь, мой наряд подходит под дресс-код? — спрашиваю я, разводя руки в стороны и слегка поворачиваясь из стороны в сторону, наслаждаясь тем, как его взгляд задерживается на мне. Как этот парень заставляет меня чувствовать себя самой красивой женщиной, которая когда-либо существовала, одним лишь взглядом?
— Ты выглядишь великолепно, ― говорит Конан, одобрительно кивая, — я действительно предпочитаю видеть твое лицо, но, полагаю, есть что-то в том, чтобы быть единственным, кто точно знает, что скрывается за маской, которую ты носишь.
Маленькие возбужденные мурашки танцуют у меня в животе, когда он протягивает ко мне руку.