Клёклые (ЛП)

— Да? Как они познакомились?
— Это долгая история. Но он владеет баром вместе со своими братьями, который называется «Valentine's». Так что их встречи были связаны как с баром, так и с тем, что мы они сталкивались друг с другом в городе.
— Это она должна была быть здесь с тобой на этой неделе?
— Да. Она хотела приехать и пережить этот опыт. Я чуть было не отказалась, но Сэм настояла, чтобы я не тратила это впустую, и что ж…
— Вот и мы. Я рад, что ты приехала.
— Я тоже, — говорит она, возвращая мне воду. — Хотя я действительно сожалею, что решила заняться пешим туризмом как видом активного отдыха. Не уверена, чего я ожидала этим добиться.
— В этом я склонен с тобой согласиться. Я имею в виду, что мне нравится красивый вид не меньше, чем любому другому человеку, но действительно ли нам нужно пробираться через грязь и кишащий комарами лес, чтобы сделать это?
— Что бы ты сказал, если бы я предложила повернуть назад? — Остановилась она и повернулась ко мне лицом.
— Я бы сказал, что люблю тебя, и давай убираться отсюда нахуй.
— Это было намного веселее, чем ходить пешком, ― говорит Лола, задыхаясь, пока мы лежим рядом, пытаясь отдышаться после марафона сексуальных поз. — Я не знаю, почему все физические упражнения не приносят такого удовольствия.
— Думаю, мы все были бы олимпийскими чемпионами, если бы это было так, — говорю я, скользя рукой по её мягкому, гладкому бедру.
— Тебе бы больше понравилось, если бы я была более спортивной? — шепотом спрашивает она, её глаза нервно блестят в ожидании моего ответа.
— Нет, — немедленно отвечаю я. — Если бы твои изгибы исчезли, я бы опечалился. Не думаю, что смогу объяснить это тебе таким образом, чтобы донести свою мысль о том, как приятно зарываться в твое мягкое тело. Но я бы не хотел по-другому.
Медленная улыбка расползается по её лицу.
— Мне нравится этот ответ, — шепчет она, проводя пальцами по моим грудным мышцам.
— Да? Что ж, у меня к тебе другой вопрос.
— Хорошо, — говорит она, настраиваясь так, чтобы уделить мне все свое внимание.
— Что будет с нами завтра?
Поджимая губы, она пожимает плечом с полуулыбкой.
— Честно говоря, не знаю. Я пыталась не думать об этом, но на самом деле это невозможно игнорировать. Сегодня наша последняя ночь вместе, и поскольку ты живешь в городе, а я ― в долине Виспер, то все, что нас связывает, внезапно превратится в большую дистанцию.
— Ты не думаешь, что мы могли бы сделать это на расстоянии? — спрашиваю я, у меня слегка сжимается в груди от осознания того, что я не смогу видеть её каждый день.
— Я думаю, сначала у нас все будет хорошо, — говорит она. — Но не знаю, как это будет работать в долгосрочной перспективе?
— Одному из нас придется переехать к другому, — говорю я без сомнения.
— Как мы это решим?
— Я думаю, что это несложно. Я приеду к тебе. Мою работу можно выполнять удаленно, а срок аренды истекает через месяц. Просто скажу домовладельцу, что не буду продлевать контракт.
Она слегка приподнимается, подпирая голову локтем.
— Ты серьезно, действительно готов отдать свою жизнь за девушку, с которой познакомился всего несколько дней назад?
— Я не рассматриваю это как отказ от чего-либо, — говорю я, проводя большим пальцем по её подбородку. — Я рассматриваю это как обретение многого. Как начало моего собственного «счастливы навсегда», вместо того, чтобы предпринимать какие-то слабые попытки наладить отношения. Я хочу пойти с тобой ва-банк.
— Хорошо, — говорит она, и медленная улыбка изгибает её губы. — Тогда давай сделаем это.
Я хватаю её за лицо и крепко целую.
— Я знал, что люблю тебя не просто так.
Она хихикает, когда я отпускаю её, затем переворачивается на спину и улыбается, уставившись в потолок таким взглядом, который говорит мне, что у неё в голове происходит нечто большее, чем просто созерцание потолка.
  
— У меня есть к тебе еще один вопрос.
— Какой?
— Последний пункт в маршруте. Пойдем смотреть «Грязные танцы» в парке? Или останемся здесь и сами немного потанцуем «грязные танцы»?
Издав низкий рык, я переношу свой вес так, чтобы оказаться над ней.
— Думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос, — рычу я, прижимаясь губами к её губам и целуя так, словно она моя навсегда. Потому что так оно и есть.
То, что начиналось как обещание на неделю, очень быстро превратилось в обещание навсегда. Я хочу, чтобы Лола была всем моим миром. Чтобы она была моей женой, матерью моих детей и моей идеальной парой, пока смерть не разлучит нас. И я переверну небо и землю, чтобы воплотить это в реальность, потому что все мы знаем, что когда ты находишь что-то свое, то ты будешь сумасшедшим, отказавшись от этого ради чего угодно. А я никогда не отпущу её.
Эпилог
Лола
5 лет спустя
Мелодичные звуки пианино в гостиной доносятся до моих ушей, когда я заканчиваю покрывать глазурью последнее печенье на подносе, которое испекла для завтрашнего занятия нашей дочери Сони в детском саду. Сегодня её пятый день рождения, и я нарисовала кучу смайликов, ярко-желтые из которых напоминают мне о конкурсе по приготовлению глазури, в котором мы с Конаном участвовали много лет назад. Воспоминания о последующих часах заставляют меня содрогаться. Прошло пять лет, а я все еще испытываю сильное желание к своему мужу. Настолько сильное, что, кажется, у нас в доме либо новорожденный, либо я беременна. В настоящее время мой живот раздут третьим ребенком.
— Если ты закроешь глаза, я буду петь, пока не заснешь. Если проснешься и заплачешь, я спою и помогу тебе сосчитать твоих овец…
От этих слов у меня появляется улыбка и трепещет сердце, мой муж тихо поет, играя на пианино. Отставив вазочки с глазурью в сторону, я вытираю руки и перехожу из кухни в гостиную, прислоняясь к арке и наблюдая, как Конан с Соней сидят по одну сторону табурета для фортепиано, а наш трехлетний сын Эйден ― по другую. Оба наклоняются к нему и слушают, как Конан поет песню, которую написал для них.
— Если твои мечты станут мрачными, я спою и озарю твое сердце…
Обхватив себя руками, я почти плачу, когда их маленькие голоса поднимаются и присоединяются к нему, поющему, что папа всегда будет рядом, чтобы направлять их, несмотря ни на что хорошее и плохое. Так или иначе, я люблю их всех еще больше, чем было несколько мгновений назад.
— Ты слышишь это, малышка? — говорю я своему растущему животу. — Это семья, которой ты была благословлена.
Когда песня подходит к концу, Конан поворачивается ко мне и улыбается, а я хлопаю в ладоши и говорю им всем, как чудесно они пели.
— Тебе действительно понравилось, мама? — спрашивает Соня.
— Понравилось? Очень понравилось. Это было так красиво.
— Папа научил нас, — говорит Эйден, вытирая щеку тыльной стороной ладони.
— Папа очень умный.
— Почему бы вам, двум маленьким проказникам, не пойти почистить зубы, а потом я прочитаю вам сказку перед сном? — говорит Конан, встречаемый недовольными стонами, прежде чем дети уходят делать то, что им сказали.
— А что мама получит в качестве сказки на ночь? — спрашиваю я, подходя к нему, моя кожа покрывается мурашками, когда его руки скользят по моей талии, и он целует мой живот, прежде чем встать и возвыситься надо мной.
— Я могу предложить кое-что гораздо лучшее, чем история или песня, — рычит он, наклоняясь и легонько целуя меня. Нежное соприкосновение быстро становится голодным, поскольку его язык требует большего.
— Мне интересно, — поддразниваю я, мои пальцы вцепляются в его рубашку, когда мы поднимаемся наверх. — Расскажи мне подробнее.
— Твой вечер будет включать в себя шелковую повязку на глаза и несколько шелковых веревочек в тон. Мой будет включать в себя много-много облизываний и дегустаций. Звучит так, как тебе бы хотелось? — У меня чуть ноги не подгибаются от этой мысли.