Олег – диктатор Рима? (СИ)

Первые мои дни я вёл себя слегка несуразно. Вроде всё было знакомо, но в то же время и нет. Память прежнего хозяина сохранилась, но своё изумление мне скрывать удавалось не очень. Этому способствовало много фактов. Начну с главного, на мой взгляд, места в доме — туалета. Он располагался у нас на кухне без всякой перегородки, и запахи обоих мест, смешиваясь, давали-таки просто невероятные ароматы. Туалетной бумаги не было, — её заменяли какие-то губки на палках. Сами эти губки стояли в ведре с уксусом. После подтирания такой палкой задница начинала зудеть. Для малой нужды использовалась амфора. Позже содержимое сосуда продавалось сборщикам мочи, а те, в свою очередь, передавали её прачечным и кожевникам. С помощью мочи стирали и отбеливали одежду! После туалета для меня было не менее важным, — еда. Так вот, кормили тут плохо. Я был недоволен. Где, спрашивается, мясо? Когда я так спросил, то на меня все посмотрели как на полного идиота. Оказывается, мясо ели богачи, а наша семья к ней никак не относилась. Дряньство! Были только всякие похлёбки, каши, фрукты, овощи и зачем-то мерзкие улитки. Одна радость, — с рыбой проблем не было. И вот обедали мы за большим столом лёжа! Ненормальные люди! Я долго учился не пачкать свою тунику из-за такой дикости! Мебели в доме толком не было. А где комоды и шкафы? А нет их. Вместо этого стоят дурацкие сундуки. Позже я узнал, что наш не самый богатый по достатку дом находился в довольно неблагополучном районе под названием Субура. Название местности мне ничего не сказало, а сведения о том, что идёт консульство каких-то непонятных людей, также не добавило общей ясности. Всё, что я знал точно об истории Рима, так это то, что там есть бои гладиаторов и легионы. Ещё я помнил фильм про Клеопатру. Там показывалось, что после убийства Цезаря его сыном Брутом, была в империи какая-то Гражданская война, в которой победил Октавиан. Негусто совсем, понимаю, но всё же лучше, чем ничего.
Отец мой был из патрициев, то есть из родовой аристократии. Казалось бы, жизнь удалась, — плебеям (простой народ) приходилось довольно тяжко. Но тут была проблема, — наша семья сильно обеднела, мать умерла, а папенька бухал, и мы проедали остатки былой роскоши. Была у меня сестра на два года старше меня — Корнелия. После смерти матери именно она взяла на себя всю заботу о домашнем хозяйстве. Девушка была замкнутая и крайне молчаливая. Поначалу я даже подумал, что, возможно, она немая. Отец к ней относился довольно сносно, — на ней висел весь дом. Кроме того, симпатичную Корнелию планировалось выгодно пристроить замуж за богатого патриция и тем самым улучшить наше материальное положение. Но ко мне отношение было иное. В памяти всплывал типичный разговор мальчика с агрессивным папаней.
— Что ты сегодня делал Сулла?
— Да так. С ребятами гулял.
— Опять шастаешь, где не надо! Позоришь нашу семью патрициев!
После этих слов следовали суровые удары по разным частям тела. Попытка ребёнка поменять общий настрой разговора даже в немногие трезвые дни тоже получалась не очень.
— Ты ублюдок! Настоящая тварь! Сожрал всю еду в доме!
— Я поел только оставшейся вчерашней похлебки.
— Не смей дерзить отцу!
После начиналась воспитательная работа с рукоприкладством. Неприятно, очень неприятно. Даже несмотря на то, что это воспоминания прежнего владельца тела. Как не попасть в ту же ситуацию? Напрашивался с ходу лишь один выход — устроиться на работу. После недавнего происшествия отец был ещё под впечатлением и не пытался меня бить, но не факт, что алкоголика хватит надолго. Надо действовать! После завтрака я попросил у отца разрешение устроиться на работу.
— Устроиться на работу? Ты?
— А почему нет. Отец, вы же сами мне говорили, что я не приношу никакой пользы.
— Говорил, но…
Луций Корнеллий был в растерянности. Малолетний слабоумный пацан вдруг решил устроиться на работу, а ведь того даже не отдали на обучение из-за его тупости. Да и разговаривать и вести себя сын стал странно. Если поначалу он подумал, что Сулле просто привиделся Юпитер, то теперь уверенность в словах мальчика росла. Это осознание вмешательства высших сил до смерти пугало Луция.
  
Спустя полминуты отец сказал: «Ладно. Устраивайся куда хочешь если, конечно, сможешь найти работу».
— Благодарю, папа. Я постараюсь начать обеспечивать себя сам.
После этих слов начались мои поиски работы. Вот уж не думал, что буду мечтать её найти, тем более в другое историческое время.
Рим — большой город и вовсе не такой прекрасный, как изображается в фильмах. Уже с утра здесь стоит страшный шум: стучат молотки и топоры, визжат пилы, кричат торговцы и чиновники. Вдоль нешироких улиц размещалось множество лавок и таверн. Эти улицы самым причудливым образом переплетаются между собой, то взбираясь непонятно куда вверх, то устремляясь обратно вниз. У домов не было никаких номеров! Понятное дело, пацану неясного возраста в моём лице в этом дурдоме пришлось несладко. Тут мне перегородила дорогу толпа, сзади ударили локтем. Ноги в грязи по колено. Разорвали только недавно зашитую тунику. Ей-богу, я чуть не заорал чистейшим русским матом! С трудом взяв себя в руки, я смог пропихнуться дальше. Битых три часа я спрашивал в каждой лавке, не нужен ли им работник. Так вот, — не нужен. Везде — дурацкие рабы. И зачем им, спрашивается, пацан, которого родители даже не удосужились обучить грамоте. Но тут глаз зацепился за какое-то невзрачное заведение. Название, разумеется, прочитать не могу — грамоте не обучен. Зашёл, смотрю, сидят люди, — едят, пьют, играют во что-то азартное. Народ явно нерабочий, морды какие-то страшные. Потихоньку начал пятиться назад. Но вдруг меня остановил крик.
— Эй, пацан! Иди сюда. Чего хотел? — спросил меня толстяк со шрамом на лице за стойкой.
— Да так ничего. Работу просто искал, — подойдя, ответил я.
— Ну так если искал, то что сразу уходишь?
— Да подумалось, что вряд ли найду.
— Погоди пацан. Есть работа. Как раз для тебя. Тебя как зовут?
— Сулла.
— А меня Авл Туллий. Тут я хозяин. Так кто ты такой Сулла? Умеешь ли что-нибудь? Где твои родители, чем занимаются?
— Я живу на окраине города. Ничему не обучен, но я всё быстро схватываю. Отец Луций Корнелий сидит дома и пьёт почти каждый день. Мать давно умерла. Есть сестра, на два года старше меня. Она ведёт хозяйство. Мы бедные, но свободные, — не стал я врать. Почему-то подумалось, что с такими людьми это чревато.
Авл засмеялся. «Бедные, но свободные говоришь», — для мальца ты неглуп. — Свободный может стать богатым, шанс есть у всех. Рим даёт многое, хоть и спрашивает тоже немало.
— А что за работа такая? — спросил я неуверенно, одновременно ругая себя последними словами за то, что сразу не успел удрать. Становилось всё более очевидным, что я куда-то вляпался.
— Да ты не дергайся, пацан. Видишь, народа хватает, а рабов я не держу. Уж больно ненадёжные эти ребята. Мне нужна помощь на кухне, да и в зале прибраться иногда. Тут ещё пара пацанов работают. Скучать не будешь, да и деньгами не обижу.
Предложение показалось крайне заманчивым, но так сразу я сдаваться был не готов. — А платите сколько?
— А ты пацан деловой. Смотрю, своего не упустишь. Правильно мыслишь. Значит так, кормлю здесь бесплатно и, кроме того, плачу 7 денариев в месяц сверху. Бывают ещё и отдельные поручения, — за них будет дополнительное вознаграждение.
Вариант был очень хороший. С учётом того, что какой-нибудь столяр в Риме получал 50 денариев, то для простого неграмотного пацана это было прямо-таки мечта. Сильно смущала обстановка, явно полукриминального характера. Было видно, что чужих людей тут просто нет. Но в моём случае, возможно, и это было не самым плохим решением.
— Хорошо. Согласен. А когда можно приступать?
— Сейчас и приступай. Тирон тебе всё покажет. Эй, Тирон! — крикнул Авл.