Тэтрум. Книга 1
Облака плавно стали приближаться, и скоро все пространство вокруг затянуло молочной пеленой. В рубке повисла напряженная тишина. Через некоторое время прозвучал голос наблюдателя:
– Вижу землю!
За окнами стало понемногу светлеть, видимость на глазах улучшалась, и перед ними открылся пейзаж сибирского города.
– Зафиксировать высоту! Машины стоп.
Юэнь Бао оторвался от своих приборов:
– Высота триста семьдесят. Сейчас внесу поправки в высотомер.
– Капитан, курс триста тридцать, вижу причальную мачту. Нас тоже заметили. Запрашивают опознавание.
– Отвечай. Дирижабль «Облачная гора», держим курс на Москву с грузом чая. Отклонились от маршрута из-за аварии. Требуется ремонт и восполнение запасов.
– Капитан, – Мэйлинь вдруг заинтересовалась, – а на каком языке вы передаете сообщение в русскую диспетчерскую?
– Разумеется, на немецком! – Ганс Штейнберг гордо выпятил вперед бороду: – После графа Цеппелина это международный язык в воздухе.
– Разрешили швартовку, но с ограничением. Если ветер будет сильнее пятнадцати метров, нас отцепят.
– Разумно. Мы согласны.
– Почему такое ограничение, капитан? – спросила Мэйлинь.
– «Юньшань» слишком большой и тяжелый для этой башенки. При сильном ветре нас сдует, и мы улетим вместе с ней.
Внезапное появление огромного дирижабля вызвало фурор. Казалось, что все работы в городе остановились – люди высыпали на улицы и смотрели, задрав головы, на плавное маневрирование небесного корабля. Когда Мэйлинь с сопровождающими сошла на землю, их уже встречала целая делегация. Тут на первый план выдвинулся суперкарго Селим, который сходу перешел на достаточно неплохой русский язык:
– Здравствуйте, добрые люди. Как поживаете в земле сибирской?
Началась приветственная суета, знакомства, рукопожатия. Помощник губернатора, казачий полковник с огромными усами, митрополит, купцы разных гильдий, журналист местной газеты… Мэйлинь начала уже путаться в круговерти лиц и слов. Улучив минутку, выбралась из группы встречающих, которые плотным кольцом окружили капитана, и отошла в сторонку. Увидела, как за углом ближайшего здания воздушного порта на скамейке сидит Селим и с явным наслаждением раскуривает небольшую трубку. Увидев ее, он встал и предложил присесть рядом.
– Это моя традиция – трубка при посадке. На борту курить не люблю. На водородных дирижаблях строжайший запрет на курение, и я как-то привык. У нас можно, но мне уже не нравится курить на высоте.
– Вы так хорошо русский знаете.
– Я так понимаю, вы тоже можете на нем говорить.
– Да, но с трудом, не так, как вы.
– Это моя работа. Я суперкарго, отвечаю за груз, таможню, торговлю. Надо очень хорошо понимать, что тебе говорят. Вот я и выучил все основные языки крупных держав.
– И сколько вы знаете?
– Арабский мой родной, китайский, русский, немецкий, английский, испанский, персидский, язык зулу понимаю и немного могу говорить, но с этим хуже всего.
– Ого!
– Я так понимаю, встреча завершается, капитан сейчас закончит все необходимые формальности и вернется на борт. Я встречу инженера, которого к нам сейчас пришлют по вопросу ремонта, и до вечера мы свободны. А вечером надо быть на официальном приеме в доме губернатора. Я буду страшно рад, если вы украсите своим присутствием нашу сугубо мужскую компанию.
Инженер внимательно осмотрел помятую кормовую оконечность «Юньшань», затем, высунувшись за ограждение кормовой площадки, осмотрел ступицу винта. После помрачнел и, подняв голову, стал разглядывать хвостовое оперение.
– Скажите, – в его голосе зазвучало сомнение, – а как это произошло?
Селим закатил глаза и начал рассказывать загадочным голосом:
– Представляете, попали в стаю птиц. Птицы были большие, летели быстро – и как влетели в винт всей стаей, так вот лопасти и поломались!
– А вот эти балки как согнулись? Они вниз выгнуты, как будто что-то большое свалилось сверху.
Селим стал размахивать руками:
– А это была огромная птица, Гаруда, не меньше. Упала сверху, вцепилась когтями вон там и там. Затем потянулась, чтобы сожрать нашего механика, вот тут ей голову винтом и отрубило. Голова вон туда откатилась. Мы хотели ее привезти, но она моментально гнить начала и вонять так страшно, что мы были вынуждены выкинуть ее.
– А по правде-то что было?
– А правда перед вами, – басом вмешался старший механик. – Она в том, что нам нужен новый винт, то есть четыре лопасти. Нужно также заменить вот эти балки. Чертежей нет, размеры снимете по месту. Профиль лопастей можно взять с обломков, мы сохранили те, что остались. Беретесь за такую работу?
– Ладно, это не мое дело, – инженер, отступив на шаг, поднял руки. – Да, сделать сможем. Что с валом?
– Гремлин удержал. Опора и ступица винта целые, но проверить на вибрацию не помешает.
– Думаю, за неделю сможем справиться, это если по металлическим работам. С лопастями пока не ручаюсь, материал еще поискать надо. Стоимость работ передам вам ближе к вечеру.
– Мы будем ждать.
Вечерний прием был достаточно скромным. Губернатор сказал приветственную речь, наполненную казенными фразами про дружбу народов и усиление связей между державами. Дальше был фуршет, где все разошлись по небольшим группкам. Мэйлинь, которой очень не нравился подобный официоз, старалась с отсутствующим видом держаться рядом со Штейнбергом. Проходя по залу, она услышала, как Селим, одетый уже в свой любимый белый халат тоба, рассказывал окружившей его группе молодых людей:
– И вот летели мы, огибая вершины высоких гор. Холодно было, скажу я вам, как в зиндане царя демонов аль Ахмара. Шел снег, сильнейший ветер намораживал лед на всей поверхности корабля. Больше всего не повезло винту, он же быстро вращается и много снега и льда на себя намотал. И вот на самой большой высоте слышим мы грохот с кормы, я выбегаю наружу и вижу, как разлетаются, вращаясь в свете луны, обломки обледеневших лопастей.
Мэйлинь хихикнула. В этот момент к ним быстро подошел невысокий крепкий мужчина и затараторил на английском:
– Капитан, вы посланы мне небом! – возбужденный мужчина схватил капитана за рукав кителя.
– Мы прилетели по небу, – капитан нахмурился и отцепил руку мужчины от рукава. – А посланы мы технической необходимостью.
– Какая грузоподъемность вашего корабля?
– Так… Стоп. Давайте спокойно и по фактам. Кто вы и что у вас за забота?
– Прошу прощения за мою бестактность, – мужчина отступил на шаг и представился: – Меня зовут Илья Петрович Максимов. Я промышленник. У меня строительство на левом берегу реки Томь. Пока мост не доделали, перевозим грузы паромом. Только он небольшой, а мне нужно на тот берег переправить паровоз и стопоход. Их имеющийся паром не выдержит. Вагоны можно, тендер паровоза можно, а сам паровоз нет. Я нанял большего размера паром, но пару дней назад получил сообщение, что у них машина сломалась и требуется минимум месяц на починку, плюсом время на переход в Томск. Что-то серьезное, видимо. А у меня работа стоит, и через месяц мы уже не сможем войти в график и доделать до наступления зимы. То есть я потеряю практически год, а если ждать завершения моста, то и все два. У вас большой дирижабль, вы сможете перенести оба моих груза. Причем оплата ваших работ, которую я вам предлагаю, явно перекроет все ваши затраты на ремонт и еще останется. Да, и это можно будет сделать, пока вам изготавливают запасные части, и вы не потеряете дополнительного времени.
– Я вас понял, нам надо посоветоваться, – Штейнберг подхватил под локоток Мэйлинь, отвел в сторону и на всякий случай заговорил тихо и на китайском: – Что скажете, фройляйн?
– Это очень хорошая возможность, если мы сможем это сделать. Я несколько опасаюсь телеграфировать в представительство нашего торгового дома и запрашивать деньги для оплаты ремонта. Могут быть неприятные для нас последствия.