Ричард Глостер, король английский (СИ)

-- Меня ждут в Вестминстере, сэр Роберт? - спросил у него Ричард, но Шелтон отрицательно покачал головой.
-- А где же? - настороженно спросил Томас Воген.
-- В Чизвелл Грин, ваша светлость, - ответил Ричарду посланец королевы, и герцог Глостер без колебания направил своего коня в нужную сторону.
-- Он добрался до цели своего путешествия, когда начало закатываться солнце, и встретился со спешившей к нему Екатериной на лестнице. Их встреча произошла именно так, как об этом мечтал Ричард - она во всем напомнила ему злополучное свидание с женой после его возвращения из Ирландии. Тогда вместе с жесточайшей душевной болью Ричард испытал сильнейший прилив любви к своей юной жене, и сочетание этих чувств убедило Ричарда в том, что, не смотря ни на что, он всегда будет любить свою Екатерину. Она и тогда казалась ему самой прекрасной и желанной женщиной в мире; теперь же, когда с нее было снято всякое подозрение в супружеской неверности, она предстала перед ним подлинным идеалом его самых чистых юношеских грез.
Екатерину смутило упорное молчание мужа, неотрывно смотревшего на нее, но Ричарду нужно было снова привыкнуть к той безграничной радости, которую ему дарило ее присутствие, вновь насладиться идущим от нее манящим запахом провансальской лаванды. Боясь, что их былое согласие больше не восстановится, она тихо сказала ему:
- Вы, кажется, забыли, милорд, что являетесь женатым мужчиной. Если вы желаете изменить свое положение, чтобы свободно разъезжать по Европе, то вам только стоит высказать свое пожелание, чтобы оно было удовлетворено.
Некоторая небрежность слов Екатерины мало соответствовала мягкому нежному тону ее голоса, обнаруживавшего ее глубокое сердечное волнение от присутствия любимого человека. Ричард сразу уловил это несоответствие своей чуткой душой, и, заключая жену в свои объятия, сказал:
- Моя воля теперь состоит в том, чтобы соответствовать вашей воле, моя королева. А сердце мне подсказывает, что вы не хотите со мной расстаться.
Ричард был так счастлив от встречи с нею, что у Екатерины пропали всякие опасения, что он помнит обиду, нанесенную ему ею в прошлом. Она снова позволила ему увлечь ее своей любовью и наполнить радостью часы их общения в день их примирения. Снимая в спальне сапоги с уставшего с дороги мужа, Екатерина наслаждалась ощущением принадлежности ей Ричарда не меньше, чем их последующей телесной близостью, закончившейся только с восходом солнца.
Обычно влюбленные не любят появление разлучавшего их солнечного светила, но для Ричарда эта яркая звезда стала самым лучшим в мире живописцем и величайшим художником мягко, но верно очерчивающим в светлеющем воздухе неповторимые черты лица Екатерины.
- Если бы ты знала, как ты хороша, любовь моя, - в восхищении сказал: Ричард жене. - Ты много потеряла от того, что не можешь сейчас видеть саму себя. Слава милосердному богу за то, что он не позволил глупцу Томасу, уверенному, что мне грозит тюремное заключение, сбить меня с тол­ку и увести меня от тебя.
-- На самом деле это я, Ричард, попала в плен любви к тебе, - призналась Екатерина. - Его мир настолько прекрасен, что мне не хочется выходить из этого заточения до конца моих дней.
-- Обещаю тебе, Кэти, что я буду самым снисходительным тюремщиком в мире, - с нежностью произнес Ричард. - Своей узнице я буду предоставлять гораздо больше свободы, чем самому себе.
Для них обоих время волшебным образом словно повернулось вспять. Именно этими признаниями во взаимной любви должно было отмечено их воссоединение после злосчастного отъезда Ричарда в Ирландию. Он и Екатерина словно наверстывали упущенное тогда счастье, потерянное из-за происков недоброжелателей.
Они прожили, не расставаясь, несколько дней с убеждением, что больше ничто не может их разлучить. Но вскоре пришло известие о ссоре лорда Джаспера Тюдора с его давним соратником лордом Эдуардом Чейни. Она достигла таких размеров, что только присутствие и суд королевы смогли бы их примирить. Екатерине предстояло самой ехать в Уэльс, - приезд Ричарда Глостера не способствовал бы успокоению ее дяди лорда Джаспера.
  
-- Я еще полностью не возместила те обиды, Ричард, которые причинила тебе нежеланием загладить нашу ссору, теперь же я снова вынуждена огорчать тебя своим отъездом, - с печальным сожалением проговорила Екатерина, прощаясь с мужем во дворе своего дома в Чизвелл. Грин.
-- Для меня так драгоценно наше настоящее, наш разговор, Кэти, что я почти не помню прошлого, и даже не слишком переживаю из-за будущего, - признался Ричард в ответ, и все же предупредил ее: - Но ты постарайся поскорее вернуться из Уэльса, любовь моя. Если ты там задержишься, боюсь, мне подобно тайному любовнику придется приехать в Уэльс под видом простого слуги, и встречаться с тобою, избегая глаз твоего грозного дяди.
-- Тогда я точно постараюсь поскорее вернуться, чтобы ты не нанес урона моей репутации, - засмеялась Екатерина. Ричард помог ей сесть в дорожную карету, и через минуту кортеж королевы начал свое далекое путешествие на запад страны.
Герцог Глостер еще полчаса простоял на том же месте где он простился с женой, не желая принимать факт ее отъезда. В глубине души он надеялся, что какое-нибудь чудо вернет ее обратно к нему. Затем, смиряясь с неизбежностью, он взял себя в руки, и напомнил себе о необходимости самому заняться государственными делами.
Сначала Ричард ознакомился с новыми административными законами, предложенными кардиналом Мортоном, желая приспособить их к особенностям условий жизни подвластных ему северных областей Англии. Одновременно он, передумав ехать в Бургундию, решил пригласить любимую сестру в Англию и занялся подготовкой ее приезда.
Покончив с наиболее важными и неотложными делами, Ричард навестил свою мать и дочь Маргарет.
После знакомства с Екатериной герцогиня Сесилия обратила свое внимание на внучку, которую прежде не признавала. Маленькая принцесса Уэльская воспитывалась у своей крестной, и герцогиня нашла, что леди Стэнли чересчур избаловала ребенка. Она решила сама взяться за воспитание нас­ледницы престола и перевезла ее в свой дом Бейнардз-касл. Ричард понял, что его матери не слишком удается это дело, с первых же минут встречи.
-- Леди Стэнли так испортила принцессу, что теперь вряд ли можно исправить ее поведение, - устало пожаловалась герцогиня сыну, который проводил ее к креслу возле резного камина парадного зала Бейнардз-касл. - Маргарет знает только свои желания, и не знает никаких запретов.
-- Не слишком ли вы строги к ребенку? В конце концов, Маргарет всего лишь малое дитя, - усомнился Ричард, глядя на свою маленькую дочь, окруженную толпою придворных дам. Но, похоже, его мать была права - девочка не слушалась наставлений фрейлин, и отворачивалась от них.
-- Детей нужно любить так, чтобы они об этом не знали, иначе они сядут старшим на голову, - назидательно заметила герцогиня. - Ты, Ричард, потакал своему старшему сыну, и из него вырос шалопай. До сих пор я жду, когда из этого бездельника Джона получится что-нибудь путное.
-- Когда ко мне приедет крестная? - вдруг обратилась к ним с вопросом крошка Маргарет, держащая в руках какого-то облезлого котенка.
-- Баловство крестной тебя не доведет до добра, - вместо ответа сказала ей бабушка, желая продолжать свои обличительные речи. - Когда, ты Маргарет, станешь старше, я расскажу тебе как пороки стали причиной преждевременной смерти твоего дяди Эдуарда. Надеюсь, ты извлечешь нужный урок из этого печального примера.
-- Крестная меня балует, потому что я люблю ее больше всех на свете, - заявила девочка, - А вы, бабушка, конечно, сердитесь, что я вас не так сильно люблю как мою милую крестную.
-- А маму свою ты любишь, Мэг? - спросил задетый за Екатерину Ричард.
-- Королеву я люблю только по праздникам, когда она приходит ко мне с подарками, - простодушно ответила девочка. - Крестная говорит, у мамы важные дела, ее нельзя отвлекать.
-- Маргарет такая упрямая, что ее нельзя переубедить, - пожаловалась мать Ричарду. - Во дворце много красивых благородных животных, а она нашла где-то это облезлое чудовище, и ни за что не желает с ним расставаться, сладу с нею нет.