Ричард Глостер, король английский (СИ)

- Почему ты здесь топчешься на морозе, Сесиль? - удивилась Елизавета. - Идем скорее обратно, дядя Ричард и королева Анна принесли всем замечательные подарки.
-- Элизабет, разве тебе приятно видеть, как они занимают положение, которое принадлежало нашему брату и матери? - неприязненно вздернула вверх свой носик Сесиль. Но Елизавету ничуть не смутили ее слова. Старшая дочь вдовствующей королевы обладала на редкость счастливым характером, позволявшим ей во всех обстоятельствах видеть только хорошие стороны.
-- Вот тебе-то вроде не на что жаловаться, Сесиль! - ласково улыбнулась младшей сестре Елизавета. - Ты ведь помолвлена с их наследником, нашим кузеном Эдуардом.
- Хилый плаксивый мальчишка, терпеть его не могу, - скривилась Сесиль. Как все здоровые дети, она не понимала слабости своего болезненного товарища, и приписывала его нездоровье несовершенству его натуры.
-- Зато он очень добрый мальчик и, благодаря браку с ним ты когда-нибудь станешь королевой Англии, - примирительным тоном заметила Елизавета. - А когда я выйду замуж за Генриха Тюдора, графа Ричмонда, то буду везде уступать тебе первое место и склоняться перед тобой в глубоком поклоне.
-- Если так, тогда я согласна его терпеть, - сказала Сесиль, польщенная блестящей перспективой своего будущего. Она и восхищалась Елизаветой, и завидовала ей, поскольку сестра со спокойным достоинством всегда могла продемонстрировать ей свое нравственное превосходство. Елизавету Йоркскую ничуть не задевали строптивость и капризы Сесиль, она во всех случаях жизни мягко, но настойчиво заставляла младшую сестру придерживаться пристойного поведения. Сесиль возмущалась давлением со стороны Елизаветы, но, в конце концов, всегда подчинялась старшей сестре, которую без памяти любила. Она тоже не могла оставаться в стороне от всеобщего обожания старшей дочери Эдуарда Четвертого и Елизаветы Вудвилл. Елизавета Йоркская со своей добротой, учтивостью и необычайно привлекательной внешностью по праву заслуживала любовь всех окружающих ее людей. Ее чудесная улыбка могла сделать обаятельным самое некрасивое лицо, ее же юную красоту она делала просто неотразимой. В глубине души Сесиль отчаянно мечтала как можно больше быть похожей на старшую сестру, и она сердилась оттого, что ей не удавалась эта затея. Вторая принцесса приписывала свою неудачу маленькому росту; она заказывала себе туфли на самых высоких каблуках, но и на них она не могла дотянуться до своей высокой, статной сестры. Но упоминание о блестящем браке с престолонаследником польстил ее тщеславию, и создал иллюзию, что она, наконец, достигнет превосходства над Елизаветой.
-- К тому же дядя Ричард тебя очень любит, он расстроился, когда сегодня не застал тебя, - Елизавета поспешила закрепить благоприятную перемену в настроении своей сестры. - Зная, как ты обожаешь верховую езду, он подарил тебе богатую конную сбрую и уздечку, украшенную драгоценными камнями. На коне ты будешь выглядеть как настоящая королева.
- Я хочу немедленно видеть свои подарки, - оживилась Сесиль, но Елизавета задержала ее, шепнув: - Подожди немного, нам нужно поприветствовать нашего кузена, Джона Глостера.
Старший сын Ричарда Третьего, заметив принцесс на дворцовой галерее, приветственно махал им своей шляпой. Елизавета благосклонно улыбнулась ему и слегка присела в поклоне. Сесиль же сделала вид, что не замечает кузена и высокомерно отвернулась в сторону. Джон Глостер не стал дожи­даться, когда принцесса Сесиль вспомнит о правилах приличия. Он вскочил на коня и в сопровождении своей свиты отправился на верховую прогулку.
-- Как ты могла не поприветствовать нашего двоюродного брата, Сесиль!- упрекнула ее Елизавета. - Нехорошо ссориться с ним.
-- Он всего лишь бастард моего дяди-узурпатора и какой-то незначительной придворной дамы моей бабушки, тогда как я дочь короля и королевы Англии. Мне вообще не подобает замечать его, - пренебрежительно ответила Сесиль, и Елизавета подумала о том, что вместе с именем их бабушки Сесиль унаследовала и ее вызывающую гордыню. Тем не менее, Елизавета постаралась образумить младшую сестру и смягчить ее нрав.
  
- Сесиль, сейчас Джон всеми признанный сын царствующего короля, наши родные братья не упускают случай засвидетельствовать ему свою дружбу и почтение, - сказала она. - Пойми, от нашего поведения зависит благосостояние нашей семьи, и неразумно ссориться с членами семьи нашего дяди Ричарда. Я подойду к Джону и объясню ему, что твое поведение было недоразумением, а ты, будь добра, извинись перед ним и веди себя с ним любезно.
Сесиль нехотя пообещала старшей сестре выполнить ее требование, но на большом рождественском балу, данным Ричардом Третьим в честь своей сестры герцогини Суффолкской, ее натура не позволила ей принести своему презираемому кузену настоящее извинение, она говорила так высокомерно, что ее слова походили на новое оскорбление. Но, вместо того, чтобы рассердиться, Джон Глостер решил посмеяться над своей гордячкой-кузиной, - в отличие от нее, он ничуть не страдал сословным высокомерием.
- Конечно, я не должен даже смотреть на вас, высокородная госпожа принцесса, чтобы у вас не возникало необходимости здороваться со мной, - с показным смирением произнес он, и сделал такой низкий поклон, что тщеславие принцессы Сесиль было приятно удовлетворено. Но распрямившись, Джон Глостер насмешливо щелкнул пальцами и произнес: - Однако, по правде говоря, и смотреть не на что, от горшка два вершка, не поймешь даже сразу, кто это перед тобой - пигалица, козявка или принцесса.
Принцесса Сесиль замерла от неожиданной обиды, затем, опомнившись, кинулась под смех Джона Глостера к Ричарду искать у него управы на своего обидчика, не обращая внимания на то, что он был занят важным разговором с герцогиней Суффолкской и архиепископом Кентерберийским. Даже присутствие ее грозной бабушки, герцогини Йоркской, сидевшей рядом с ними, не остановило ее.
-- Дядя, ваш сын Джон оскорбил меня, - подбежав, сердито затараторила Сесиль. - Он назвал меня пигалицей, козявкой, и сравнил с горшком!
-- Джон, это правда? - строго спросил Ричард у сына,
- В общем... да, государь, - настороженно ответил Джон Глостер.
Ричард сокрушенно вздохнул, но принцесса Елизавета заступилась за кузена, к которому испытывала искреннюю симпатию.
-- Ваше величество, Сесиль спровоцировала Джона на эти слова, - с поклоном доложила она Ричарду. Старшая принцесса Йоркского дома в отличие от младшей сестры в очередной раз продемонстрировала безупречное владение манерами, и, своим умением держать себя в руках, подчеркнула ее пренебрежение правилами приличия. Тем не менее, Ричард принял сторону Сесили.
-- Как бы ни было, Джон не имел права оскорблять принцессу Сесиль, и потому он заслуживает наказания, - решил он, и приговорил:
-- Джон, ты на весь вечер поступаешь в распоряжение принцессы Сесиль, и будешь обязан выполнять любое ее приказание.
Джон побледнел, а торжествующая Сесиль, довольная решением дяди-короля, запрыгала от радости и показала кузену язык.
-- Отец, я и часа не смогу выдержать общества моей высокочтимой кузины - растерянно пробормотал Джон Глостер.
-- Ничего, Джон, этот вечер, наконец, научит тебя вежливому обхождению с дамами, - непреклонно ответил Ричард Третий, и снова повернулся к своей сестре.
Сесиль уже хотела вцепиться в свою жертву, когда ее за руку решительно схватила королева Елизавета и вытащила дочь из бального зала. Она видела, как недовольна была герцогиня Йоркская дерзким вмешательством своей внучки в беседу первых лиц королевства, как была изумлена герцогиня Суффолкская невоспитанным поведением Сесили, и поняла, что ей пора положить конец дерзким и глупым выходкам своей второй дочери, и задать ей хорошую взбучку.
- Видно, я давно не брала в руки розги, Сесиль, чтобы поучить тебя как следует, - угрожающе произнесла Елизавета Вудвилл, гневно глядя на дочь. - Хорошая порка пойдет тебе на пользу!
-- В чем я провинилась, матушка? - оробев, пролепетала Сесиль.