Возвращение (СИ)
С этой точки зрения всё выходило логично, хотя тогда этот Диатрист выходит не «пассажировоз», а обычный торговый Воздушный Корабль, которые везде не против как выразился «подзаработать на пассажирах».
— Тогда благодарю, констебль. В списке у меня это последнее судно, попробую договориться. Что-то ещё предложите?
— Пожалуй, что нет, господин механик. Я маршруты кораблей не знаю, но если что — обращайтесь, — расплылся он в улыбке, получив несколько монет. — Я на дежурстве с полудня до шести, каждый день, — кивнул он, прикоснулся пальцами к виску и направился беречь порядок.
А я направился к этому странному кораблю. Но не дошёл: остановился и стал обходить и рассматривать. Пара людей, довольно молодых и в странных сюртуках, больше похожих на рабочие куртки, смотрели на меня с иронией, но мне было на это наплевать. Всё же я — механик, и мне интересно. И выходило, что обтекаемые опоры, как и поплавки (ну а про лестницу можно не говорить) — явно втягиваются в основную часть судна при полёте. Опоры складываются, поплавки поднимаются. И, кстати, закрывают собой нижние иллюминаторы и обзорные окна, что с точки зрения безопасности воздушного судна скорее хорошо. А вот при пристальном осмотре материал, из которого сделан этот Корабль, меня удивил: да, металлический блеск мне не показался. Но, при этом, вблизи этот металл имел… фактуру дерева. Натуральный древесный узор, хотя непонятно: то ли металл украсили таким странным образом… то ли дерево подверглось какому-то воздействию и металлизировалось. То что это не краска, а именно структура, было прекрасно видно, да и часть корабля именно окрашена.
Утолив любопытство механика, я направился к сходням Корабля, где парочка продолжала смотреть на меня с иронией, но всяких дурацких высказываний себе не позволяла. Правда, позволили себе высказывание совершенно не дурацкое:
— Что вам угодно? — произнёс один из парочки, когда я приблизился.
— Приветствую, — кивнул я. — Насколько мне известно, Диатрист принимает пассажиров.
— Это так. Извольте подождать минуту, — переглянулся спрашивающий со своим напарником.
И напарник быстрыми прыжками поскакал по лестнице в гондолу. А через полминуты, уже не столь быстро, возвращался в компании ещё одного… человека. Но странного: если одежда появившегося не особо отличалась от стражей-дежурных, разве что цветом и материалом, то вот голова… Точнее, не только она. Во-первых, появившийся был лыс и безбород. Что не слишком удивительно, вот только даже на беглый взгляд выходило, что волос у него нет как факта. Очень бледен, а главное: голова его находилась в каком-то прозрачном пузыре, похожем на стеклянный. С несколькими решетчатыми приспособлениями, видимо, фильтрами для дыхания. Чем-то это было похоже на механический костюм для пребывания под водой, но мы-то были на воздухе, не говоря о том, что характерных для жидкости явлений преломления света под пузырём не наблюдалось.
— Приветствую, незнакомец, — кивнул пузырём этот человек.
А отвечая, я вглядывался в бронзовые металлические узоры на одежде: очень они напоминали трактаторы в сложенном положении, а точнее то, во что превратились мои трактаторы под воздействием мистических сил. Но нет — именно металлические завитушки, просто узоры на одежде.
— Я — респесионист Диатриста, Трипет. Отвечаю за пассажиров корабля. Вы желаете оплатить свое путешествие?
— Не только оплатить, но и путешествовать, — уточнил я, на всякий случай, на что последовал кивок. — Фиктор Хуманум, механик. Для начала хотелось бы уточнить маршрут вашего корабля — сведения у меня есть от заслуживающих доверия разумных, но уточнить — не лишнее. А также узнать сроки и расценки.
— Справедливо. Следуйте за мной, механик.
И я последовал за этим Трипетом, обдумывая увиденное. Например, решетчатые приспособления явно не были фильтрами: это были передающие звук устройства. А дышал Трипет чем-то, поступающего в шлем из нескольких трубок. Вроде бы воздухом, но это не точно. Что странно: никогда я не слышал о том, чтобы пребывание на Тесселисе требовало скафандра (как определила искусственная память герметичный закрытый костюм). То есть понятно, если водные жители и наоборот — тут или мистикой, или механикой создавались подходящие условия для враждебной среды. Но вот так… житель иной планеты? Крайне маловероятно. А вот вариант с хворью, подсказанный искусственной памятью, возможен. Но больной человек обычно хворает, в окружении близких или в госпитале. Непонятно, но уже интересно.
А Трипет провёл меня по коридору с рядом кают, параллельно рассказывая о маршруте. Который от озвученного инспектором не отличался: дуга по архипелагу, вплоть до обитаемых островов у побережья Ливия, и обратный путь на Атлантиду.
— На которую, господин механик, при всём моём уважении вы попасть не сможете, — сообщил провожатый. — Запрет. И говорю я вам это, не обвиняя в желании проникнуть: просто пассажиры, воспользовавшиеся нашими услугами, часто желают посетить нашу родину. И это невозможно, так что оплатить место возможно только до Фиророса.
— Не могу сказать, чтобы мне было неинтересно, господин Трипет, — честно ответил я. — Но мой путь с вами окончится на одном из ближайших к Ливию островов, так что ваше предупреждение излишне.
— Пусть так, но не сделать его я не мог, господин Хуманум. Итак, место пассажира на Диатристе вам интересно? Стоимость вас устраивает?
— Да и да, господин Трипет, — сообщил я.
Потому что хотя пустые коридоры воздушного корабля и были не такими мистически-интересными, как у Вагус Сумбонта, но всё равно было интересно. Цена за каюту и стол была не дешёвой, но вполне посильной для меня. А каюта с отдельным санузлом, спальней и небольшой гостиной — более чем меня устраивала. Каморка механика на Вагус Сумбонте была намного скромнее и меньше, но была мне домом. Вызывая некоторую печаль разве что отсутствием окон, тогда как в каютах Диатриста иллюминаторы занимали четверть стены гостиной и половину — спальни. Отлетал корабль от Таино через четыре дня, срок полёта был всего три месяца, а там — я практически дома.
— Тогда извольте ознакомится с условиями пребывания на Диатристе, господин механик. И, если вас всё устраивает — оплатите пребывание себя и товаров…
— У меня нет товаров, господин респесионист, — вроде бы правильно воспроизвёл я должность собеседника. — Весь мой багаж — со мной.
— В таком случае — просто ознакомьтесь и оплатите, если вас всё устроит, — пожал плечами Трипет.
Ознакомился я с правилами, отпечатанными на металлизированных листах. Ну, не убивать и не воровать — это понятно и правильно. Также был запрет на проникновение пассажиров в определенные части Корабля, что тоже вполне понятно и оправданно. А вот в смысле услуг пассажирам — скорее хорошо, чем нормально. Например, на Диатристе меня обязались не только кормить, но и оказывать бесплатную медицинскую помощь, при нужде. Также выяснилось, что есть «питейные заведения» и «заведения досуга», оплата услуг которых «не входила в оплату перелёта». В общем, оплатил я свое пребывание почти без тревоги и был оставлен Трипетом в каюте. Вопросы, возникающие во время полёта, да и сейчас, Трипет направил решать со стюардом. И вопроса, где этот полезный разумный находится, не возникало: в коридоре каюты были только по левую руку. А по правую — только одна дверь, с надписью «стюард».
Оглядел каюту, остался доволен, как и при знакомстве: приятное и удобное место. И призадумался: у меня четыре дня до отлёта. И для начала надо бы как-то решить вопрос с моими средствами. Таская сумку с золотом с собой, я себя чувствовал и беспокойно, и довольно глупо. И если книги, лишний боеприпас, прочие пожитки я спокойно оставлю в каюте, то вот деньги… опасаюсь. Хотя каюта запиралась, а в качестве ключа и пропуска на корабль Трипет дал мне металлическую пластину.