Женщина в библиотеке
На черной обложке изображена белая зарешеченная тюремная камера. Дверь в камеру открыта. Книга называется «Возвращение», имя Каина написано некрупным шрифтом. Открываю первые страницы. Цитата из «Нью-Йорк таймс» описывает роман как «первобытную ярость в печати»; «Уолл-стрит джорнал» называет его «эмоциональной историей о лишении свободы и возмездии»; в отзывах остальных изданий встречаются такие слова, как «ошеломляющий дебют» и «тур де форс»; присутствует список наград. Томик зачитанный, к тому же первое издание. Уит прочитал роман Каина еще до нашего знакомства или одолжил экземпляр у кого-то, кто читал его множество раз.
На парковочное место у гостевого дома въезжает внедорожник Уита. Я открываю дверь и выхожу на улицу. Уит с Мэриголд сидят спереди. Я залезаю на заднее сиденье.
— Простите меня, я думала, мы у тебя встречаемся, Уит. Мне так стыдно. Твоя мама, наверное, думает, что я дурочка.
Уит пожимает плечами:
— Ничего страшного. И мама думает, что я дурак, так что добро пожаловать в клуб.
— Но хорошо, что с ней все в порядке.
— Да ее ракетой не убить. Она наполовину Терминатор.
— Мне жаль, что я ее побеспокоила.
— Она сказала, что ты ей цветы принесла. Это любезно с твоей стороны. Она, скорее всего, не сказала спасибо, но это был милый жест.
Я стараюсь не встречаться с Мэриголд взглядами. Она смотрит на меня с подозрением. Поняла, что я пыталась сделать?
— Ужасно хочу есть. Вы уже выбрали место?
— Уит знает мексиканский ресторан в Кембридже, — говорит Мэриголд, все еще внимательно меня разглядывая. — Если у тебя нет возражений?
Я коротко ей улыбаюсь:
— Обожаю мексиканскую кухню. Поехали.
«Гвадалупе» в Кембридже — ресторан высококлассный.
— За мой счет, — говорит Уит, когда мы усаживаемся за стол, накрытый льняной скатертью. — За то, что вчера вас бросил.
— Меня ты не бросал, — отмечаю я. — Только Мэриголд.
Уит игнорирует мои возражения.
— Заставлю вас попробовать все мои любимые блюда, — говорит он. — Так что будет честным, если я заплачу за удовольствие познакомить вас с лучшими тако в Массачусетсе.
Он подзывает официанта, заказывает кувшин клубничной «маргариты» и, даже не глядя в меню, множество блюд. Мэриголд напоминает, что я вегетарианка, и Уит дополняет заказ еще несколькими. Для мексиканского ресторана количество еды кажется просто сумасшедшим, однако, когда приносят блюда, оказывается, что они сервированы маленькими элегантными порциями. И все равно стол ломится от еды, и мы едва поспеваем за требованиями Уита попробовать тот или иной кулинарный шедевр. Все ужасно вкусное, и первое время наш разговор вертится вокруг трапезы.
Только к десерту наше внимание смещается на Каина.
— Как думаете, где он сейчас? — спрашивает Мэриголд.
— Возможно, уехал из Бостона, — предполагаю я, просто чтобы что-то сказать.
— Нет, — твердо говорит Уит. — Мне кажется, он все еще здесь.
— Почему?
— Мама в порядке. Я тоже. Он столько лет ждал мести — я не могу представить, что он уедет, не завершив начатое.
— А что случилось с «он свое отсидел»? — восклицаю я, обиженная за Каина.
— Улетучилось, когда он попытался убить маму. — Уит морщится. — Прости, Фредди. Я был на его стороне, ты же знаешь, и, если бы мама не сказала, что это был он, я бы считал его невиновным… но мама уверена.
Я киваю — чтобы успокоить, а не согласиться.
— Твоя мама знала, кто он, до случившегося?
— В каком смысле?
— Она поняла, что Каин — это Авель Меннерс, которого она мальчишкой защищала в суде?
— Ей сказали в полиции пару дней назад. — Он щурится. — А что?
— Потому что люди ошибаются, особенно когда им страшно или они паникуют, — осторожно объясняю я. — Если твоя мама знала, кто такой Каин, она могла предположить, что он ее выследил и хочет ей отомстить. Так что, когда на нее напали, она его и увидела.
Сначала говорит Мэриголд:
— Фредди, мне кажется, ты хватаешься за соломинку…
— Нет, Фредди права, — перебивает Уит, — если бы мама была обычным человеком. А она свидетель-эксперт… как коп. Она знает, куда смотреть, чтобы идентифицировать человека.
— Это не означает, что она не подвержена панике, что она не ошибается. — Я сохраняю спокойствие. — Есть какие-то доказательства, которые указывают на Каина? Записи с камер, отпечатки пальцев, ДНК?
— Он вытаскивал мамины документы о своем старом деле, о суде Авеля Меннерса, — отвечает Уит.
На секунду это сбивает меня с толку.
— Откуда он знал, где они лежат? Дело пятнадцатилетней давности — кто в здравом уме подумает, что у твоей мамы сохранились документы о суде, который проходил пятнадцать лет назад, да еще и будет знать, где их искать? Это не кажется тебе странным?
— Что ты хочешь сказать? — с возмущением спрашивает Уит. — Что моя мать врет?
— Нет… Я хочу сказать, что она могла ошибиться. Ее ударили по голове… Она могла не понимать, что происходит.
— Фредди, — вмешивается Мэриголд, — мы знаем, что тебе хочется верить в Каина, но это нелепо. Он опасен. Разве не очевидно, что во всем происходящем он — общее звено? Если ты знаешь, где он…
— Понятия не имею, — честно говорю я.
— Давай ты у меня поживешь какое-то время? — предлагает Мэриголд. — У нас есть запасная спальня. Я переживаю, что ты одна.
Улыбаюсь:
— Не стоит. Я в порядке. За площадью Кэррингтон наблюдают полицейские, к тому же у нас есть своя система безопасности.
— И все же кто-то пробрался через нее и сфотографировал твою дверь, — напоминает Уит. — Если, конечно, ты веришь словам Каина о том, что он потерял телефон.
Я вздыхаю. Разговор становится все более напряженным. Меняю тему, пока мы окончательно не поругались:
— Я прочитала твою статью для «Рэг». Ту, что в рамке на полке. Она отличная — я не знала, что ты такой замечательный писатель, Уит.
Уит и Мэриголд смотрят на меня удивленно; Мэриголд еще и с обидой.
— Ты ее прочитала? — спрашивает Уит.
— Пока ждала вас. Ты великолепный журналист.
— Слуга фальшивых новостей и желтой прессы, — печально вздыхает Уит.
— Как я понимаю, твоя мать не одобряет карьеру журналиста?
— «Ты можешь достигнуть большего, Уит. Ты рожден, чтобы делать новости, а не рассказывать о них». — Уит с горечью подражает голосу матери.
— Она изменит свое мнение, когда ты получишь первый Пулитцер, — отвечаю я. — Ты продолжишь работу над проектом без Кэролайн?
— Возможно. Это была моя идея — не знаю, как в итоге так получилось, что Кэролайн оказалась в ней замешана. О мертвых либо хорошо, либо ничего, но эта девчонка была готова у любого украсть Пулитцер, если была возможность.
— Правда? — Я стараюсь не выглядеть слишком заинтересованной — знаю, что в смерти Кэролайн они винят только Каина.
— О да. Кэролайн была одной из тех людей, которые оказываются в нужном месте в нужное время и отбирают чужие заслуги.
— Ох, а я думала, все ее любили.
— После смерти — да. До — не особо.
— Хм… у тебя кто-то определенный на уме?
Уит смотрит на меня острым взглядом. Понял, что я его допрашиваю.
— Лорен Пенфорд.
Стараюсь внешне никак не реагировать:
— Пенфорд… отличная фамилия для журналиста.
— Она тоже так думает. — Уит не отрывает от меня взгляда. — Если бы не Каин, я бы подозревал Лорен.
* * *Дорогая Ханна!
Ты планируешь вовлечь в преступления Лорен? Сделать ее пособницей Каина?
Разве это не нарушает сразу несколько заповедей детективного романа Нокса? Лорен вошла в историю слишком поздно — ее участие в убийствах не покажется читателю честным писательским ходом. Хотя, конечно, правила существуют, чтобы их нарушать!
Вижу, ты решила не убивать Джин Меттерс. Жаль, но, полагаю, это все-таки твоя книга, как бы сильно я ни был вовлечен в работу над ней. Или, возможно, ты планируешь, что Каин устроит еще одно покушение. Может, Уит вернется домой и найдет мать убитой, как я описал ранее. Может, Каин хочет таким образом поиздеваться над Уитом.
Как всегда, жду следующей главы.