Алые ночи

— Даже не верится.
Элли пропустила ехидное замечание мимо ушей.
— Майк дал мне рецепт супа с пастернаком, который я сегодня же приготовлю твоему отцу, а в субботу они решили сыграть в гольф.
— Кто «они»?
— Майк и твой отец.
— Папа согласился сыграть в гольф с человеком чуть ли не вдвое моложе и вдобавок незнакомым? С каким-то полицейским?
— Я попрошу Майка оставить оружие дома, а Генри — надеть пуленепробиваемый жилет. Но ты не ответила на мой вопрос: что ты имеешь против человека, который, кстати, не так уж молод? Ему тридцать шесть, меньше чем через три года он выходит в отставку. Интересно, где он намерен поселиться?
— Мама, если ты считаешь, что этот человек и я…
— Боже меня упаси вмешиваться в жизнь моих дорогих дочерей! Вообще-то я думала о Майке и Ариэль — прелестная получится пара, верно?
— Ариэль? — ужаснувшись, переспросила Сара. — Ариэль Фразьер? А она-то что здесь делает?
— Сара, милая, ты забыла, что Ариэль в этом городе живет?
— Она не живет здесь с тех пор, как окончила школу и объявила во всеуслышание, что ни дня не задержится в нашем захолустье и больше видеть нас не желает.
— И она сдержала слово. Она закончила учебу в школе медицины и теперь хочет отдохнуть, прежде чем у нее начнется изнурительная резидентура. Когда она наконец станет врачом, то откроет собственную клинику здесь, в Эдилине.
Саре показалось, что мать смотрит на нее так, словно ждет хоть какой-нибудь реакции, но какой — непонятно. Ариэль была годом старше Сары, семьи обеих жили в Эдилине чуть ли не со дня основания города. Фразьеры предпочитали продавать все, что имело колеса и могло передвигаться, будь то велосипеды, фургоны, тракторы или «ламборгини». Говорили — правда, не приводя никаких доказательств, — что первый из эдилинских Фразьеров был лучшим другом самого Ангуса Мактерна Харкорта, легендарного основателя Эдилина. Поговаривали также, опять-таки ничем не подкрепляя свои слова, что первый эдилинский Фразьер привез в город полный фургон золота, тем самым заложив фундамент благосостояния Эдилина. Учась в первом классе, Сара однажды услышала от второклассницы Ариэль, что, по словам ее дедушки, и Эдилин-Мэнор, и весь город по праву должны принадлежать Фразьерам. Так между Сарой и Ариэль вспыхнула первая и далеко не последняя ссора.
— Что же ты молчишь? — напомнила о себе Элли. — Думаешь, Ариэль и Майк не подойдут друг другу?
— Откуда мне знать? С ним я едва знакома, а ее не видела несколько лет.
— О, Ариэль так похорошела! Длинные рыжие волосы, темно-синие глаза… Не только красива, но и умна — впрочем, умницей она была с малолетства. И Майк хорош собой.
— Для тех, кому нравится полицейская выправка.
Элли широко раскрыла глаза, глядя на дочь.
— По-моему, ты испортила себе зрение всем этим шитьем, которым заставляет тебя заниматься Грег.
— Сделай одолжение, скажи еще какую-нибудь гадость про Грега, чтобы я с чистой совестью могла…
Элли направилась к двери, не дожидаясь продолжения.
— В прошлый раз, когда разговор зашел о нем, я пообещала тебе не лезть не в свое дело. Каждый должен учиться на собственных ошибках. Извини, если это прозвучало грубо, зато честно. Я уже ухожу. Но, Сара, детка, будь помягче с Майком. Все его вещи сгорели, сестра — его единственная родственница. И…
— И что?
— Мама часто рассказывала мне про бабушку Майка и Тесс. После смерти их родителей бабушка вырастила их, а мама уверяла, что такой вспыльчивой особы, как Пруденс Фарлейн, в жизни не встречала: казалось, у нее внутри извергается вулкан ненависти. Если Майк так рано выходит в отставку, значит, в полиции он начал служить совсем юным. Почти подростком. Сара, постарайся проявить хоть каплю сочувствия к нему.
Выдержав минутную паузу, Сара ответила:
— Ловкий ход, мама, но замуж я выйду все-таки за Грега.
Элли рассмеялась.
— Я старалась, как могла. Расскажешь мне потом, как он приготовит тосканскую капусту — хочу повесить рецепт на доске объявлений в магазине. — У дверей она помедлила. — Значит, по-твоему, он вовсе не симпатичный?
  
— Мне кажется, он гей, — соврала Сара.
Элли снова рассмеялась.
— Неужели я когда-то была такой же юной, как ты? Держи меня в курсе, не забывай сообщать, что у тебя нового. Ну, пока! — И она покинула квартиру, а Сара с облегчением прислонилась к закрытой двери.
  
Глава 4
 
К концу дня Саре каким-то чудом удалось успокоиться.
Она знала, что нервничает в основном потому, что от Грега уже несколько дней нет никаких вестей. И от попыток убедить жителей Эдилина изменить отношение к ее любимому. Если бы Грег разрешил ей рассказать близким правду о том, как тяжело ему жилось, его постарались бы понять — в этом Сара даже не сомневалась. В детстве он был таким несчастным, что в присутствии людей на него до сих пор временами накатывала робость. Он даже признался, что завидует любви чуть ли не всех жителей Эдилина к Саре.
— Я старался, — объяснял он, смаргивая слезы, при виде которых сердце Сары облилось кровью. — Изо всех сил старался понравиться им. Что произошло в магазине, я до сих пор не понимаю. Я думал, если он принадлежит твоей матери, она просто обязана делиться с тобой.
Сара не знала, что сказать. Да, сама Сара имела право на бесплатные продукты из магазинов своей матери, а Грег — нет.
— Все дело в учете, — уклончиво объяснила она, — в учете и контроле. Но я поговорю с мамой, и она наверняка…
— Ни в коем случае! — перебил Грег. — Я ничего от нее не приму. Если твоя мать не желает, чтобы я ел ее хлеб, — ладно, пусть так и будет. Станем покупать провизию в Уильямсберге.
— Если бы ты только разрешил мне рассказать ей, как ты жил раньше… — начала Сара, но Грег, как обычно, строго запретил ей рассказывать о его прошлом. Она понимала почему. Он хотел, чтобы в Эдилине о нем судили по его собственным заслугам, как за пределами города. Иногда он повторял: «Потом мы с тобой уедем отсюда».
— «Потом» — это когда? — уточняла она, но Грег ни разу так и не ответил.
— Не помешал?
Вскинув голову, Сара увидела возле стола Майка Ньюленда с двумя стаканами чаю со льдом в руках.
— Я увидел, что твой стакан пуст, вот и решил… ничего?
— Конечно, — кивнула она, стараясь не хмуриться. Если Майк задержится здесь надолго, у нее от постоянных хмурых гримас появятся преждевременные морщины на лбу.
Он поставил стаканы и спросил: «Ты не против?», кивнув на свободный стул.
Она продолжала шить, он сел напротив.
— Послушай, — хрипловато заговорил он, — хотя знакомство вышло неудачным… — И он надолго умолк, словно не знал, что еще добавить. — Как прошел твой день? Хорошо?
— А ты, похоже, трудился не покладая рук. Всем подряд помогал, да? — В ее голосе прозвучала неприкрытая враждебность.
— Я… — Он отпил глоток чая. — Мисс Шоу, я понимаю, что вчера напугал и оскорбил вас, но я действительно думал, что направляюсь в пустую квартиру. Уверяю, наша встреча стала для меня такой же неожиданностью, как и для вас.
Сара отложила шитье на стол.
— Ты прав. Я веду себя некрасиво, просто… — Не договорив, она махнула рукой. — Не важно.
— Нет, расскажи. Я умею слушать. — И пока Сара молча пила чай и смотрела в сад, Майк добавил: — Дело в твоем пропавшем приятеле?
— Женихе.
— Извини. За сегодняшнее утро я наслушался сплетен, но еще не разобрался, что к чему. Кстати, кто такая Ариэль?
— Моя дальняя родственница. Послушать мою маму, так это самая красивая, умная, талантливая девушка в мире — конечно, после двух моих идеальных сестер.
Майк задержал на ней внимательный взгляд и встал.
— А день у тебя, похоже, выдался не из легких. Может, пойдем в дом, и я тебе что-нибудь приготовлю? — Заметив, что она колеблется, Майк добавил: — Я с самого детства готовил еду для Тесс.
Почему-то его улыбка пришлась так кстати, что Сара собрала шитье и послушно вошла в дом. Она устроилась за столом, кухней завладел Майк. Он надел новенький, только сегодня купленный фартук, сунулся в холодильник и вынырнул из него с авокадо, сметаной и парой лаймов.