Баронесса. Эхо забытой цивилизации (СИ)

А теперь мать писала, что Талира сбежала...
Прошло несколько дней, и Кайрос понял, что в этот раз ему не удастся остаться в столице. Талира не спешила возвращаться, а письма матери становились всё более тревожными. Он сразу же отправил указания городской страже, но все их поиски были безрезультатными.
В какой-то момент он испугался, что с Талирой могло что-то случиться. Но вскоре пришло новое письмо — на этот раз не от матери.
Ему писал герцог Дрейгорн, которому Кайрос сдал вдовий надел Талиры. И герцог был в ярости.
Сдача земли и дома планировалась сроком на двадцать пять лет, но его необразованная жена каким-то образом нашла договор, сумела его прочитать и была категорически против, несмотря на то, что она сама подписала все бумаги в день их брака.
Сейчас Талира требовала расторжения договора и даже предлагала выплатить компенсацию, хотя Кайрос не представлял, откуда у неё могли быть такие деньги.
Но у герцога было другое предложение…
  
Глава 6. Вдовий надел
 
Талира Керьи 
Наше везение в какой-то момент должно было закончиться, но к хорошему так быстро привыкаешь. Вот и мы — быстро привыкли к тому, что наши животы были набиты, а ночи мы проводили в отдельной комнате на постоялых дворах. Дорога от поместья до Калдерры занимала не больше трёх суток, даже если передвигаться на телеге очень медленно. Однако мы с Ярой позволили себе задержаться в деревне на самой границе с герцогством Дрейгмор — мне нужно было понять, хватит ли у нас денег на всё запланированное.
Улыбка почти не сходила со смуглого личика Яры с того самого момента, как мы среди ночи покинули поместье. Она едва могла усидеть на месте во время движения, и как только мы оказались в Калдерре, на ярмарке, она тут же начала искать для нас еду и обновки. Но я остановила подругу — мы здесь ради другой цели. Мне нужно было в храм Первородной, в архив. У меня было всего два дня до того, как придётся вернуться на территорию баронства, иначе привязка начнёт медленно убивать меня.
Но сначала я решила продать одну из серебряных пластин. Это было опасно — пластина была высокотехнологичной, выглядела подозрительно, но гарантировала большой доход.
Столица герцогства была настолько огромной, что ярмарка проходила сразу в двух местах города. В этот раз мы выглядели куда приличнее: на моей голове был симпатичный платок и мы обе были одеты в шерстяные платья с новыми юбками, которые мы перешивали в последние дни в поместье, готовясь к отправке. Поэтому, вместо того чтобы изображать двух подростков, мы изображали горожанок из Арлайна, но это в итоге и сыграло против нас.
Когда ювелир уже готов был заплатить нам пять с половиной золотых монет, в лавке неожиданно появился… Освин, ювелир из Арлайна. Города активно торговали друг с другом и находились не так далеко, но почему из всех лавок герцогства он должен был появиться именно здесь?
Освин явно не хотел, чтобы мы продавали серебро кому-то другому, и поэтому обвинил нас, к счастью, не в связи с Тёмным Урго, а в том, что наше серебро… некачественное.
Герцог Дрейгорн нашёл нас, когда вокруг уже собралась толпа, но в опасности был именно Освин — я готова была выцарапать ему глаза, и один из стражников даже встал между нами, желая защитить мужчину. Мы с Ярой громко возмущались, говорили что он уже обвинял нас в краже в Арлайне, и что он нередко проворачивал такие дела с наивными клиентами. Освин же обвинял нас в том, что мы воровки и каждый раз придумываем новую легенду для покупателей.
Стража уже собиралась забрать нас обоих в башню, чтобы задержать и выяснить ситуацию, когда громкий мужской голос прервал гомон толпы:
— Что здесь происходит? Расчистить площадь, немедленно!
Голос принадлежал мужчине верхом на огромном тёмном коне, и толпа мгновенно замолкла, переходя в шёпот:
— Герцог…
— Герцог Дрейгорн…
— Его Светлость.
Воспользовавшись замешательством, худенький мальчишка, стоявший рядом, внезапно выхватил пластину из моей руки и побежал в сторону городских ворот.
  
— Стой, воришка! — крикнула Яра, бросившись за ним, но не успела пробежать и десяти метров.
— Саймон! — голос герцога был низким, но очень громким. Вдалеке раздалось ругательство мальчишки, и вскоре другой всадник, почти на таком же коне, как у герцога, медленно приблизился, держа воришку за ворот рваной старой рубахи.
Герцог спустился с коня, приблизился к всаднику, вырвал пластину из рук мальчишки, а затем… вручил воришке серебряную монету, прошептал что-то, дал лёгкую затрещину и позволил уйти.
— Это принадлежит вам? — герцог наклонился надо мной, и я впервые разглядела его лицо.
Если бы меня попросили его описать, я не использовала бы слово «красивый», — в нём отсутствовала теплота, но в нём присутствовал магнетизм, который я не могла объяснить, и странная холодная привлекательность. Я буквально застыла, не в силах оторвать взгляд от высокого лба, носа с еле заметной горбинкой, широких бровей и плотно сжатых губ. В них не было и капли мягкости — выражение его лица выдавало нетерпение и раздражение, будто происходящее на ярмарке отвлекало его от настоящих дел.
Но он всё же нашёл время успокоить толпу и вернуть мне пластину. Я настолько привыкла, что все вокруг пытаются воспользоваться нашей беспомощностью, что не сразу поверила, что получила её обратно.
— Хорошее… серебро. Думаю, проблем с продажей у вас не будет, — он кивнул ювелиру, который тут же подскочил к нам. Герцог вложил пластину в мою ладонь и встал, готовясь уйти. Ему не нужна была моя благодарность — он действовал по справедливости.
А раз он такой справедливый, я не могла его отпустить.
Я быстро, почти бесшумно последовала за ним, схватилась за его плащ и потянула, желая привлечь внимание. Мужчина сразу развернулся, сталкиваясь с моими напряжёнными глазами.
— Я баронесса д'Арлейн. И мне нужна ваша помощь.
***
Герцог Теоден Дрейгорн — один из крупнейших феодалов королевства, человек, у которого была своя армия, на землях которого находились целых двенадцать городов и несчётное количество деревень.
Об этом я узнала в деревне на границе герцогства, когда мы с Ярой планировали поездку в Калдерру. Жители любили герцога и были рады его возвращению, хотя мужчина правил такой железной рукой, что его отсутствие почти не замечалось.
Он отсутствовал в королевстве два года, отправившись на восток, и привёз назад не только товары, но и мастеров, способных ввести в герцогстве новые технологии.
А теперь этот человек сидел напротив меня, глядя на меня с подозрением.
Почти гневом.
— У вас не будет больше возможности передумать, как с первым договором, миледи д'Арлейн. Это не шутки и не детские игры.
Я смотрела на него, сузив глаза.
Шутки? Игры?
Я верила, что моя жизнь зависит от этого.
— Я понимаю, — ответила я, надеюсь, с достоинством.
Мне было страшно, ужасно страшно подписывать что-либо. Но возвращаться в баронство без документа, который гарантировал бы хотя бы частичную свободу — от поместья и женщин д'Арлейн — я не собиралась.
Я не могла больше ждать.
Не могла больше провести там и одного дополнительного дня.
— Это не детские игры, Ваша Светлость. Вы правда думаете, что я оказалась бы в такой ситуации, если бы это было для меня шуткой? — я приблизилась к нему ещё ближе, не желая уступать в поединке взглядов.
— Я не знаю вашей ситуации и мне не интересно, почему вы внезапно изменили свое мнение. Всего пять месяцев назад вы хотели совершенно другого. И вы должны понимать, что наносите серьёзный удар по репутации своего мужа. У меня с баронством множество деловых контрактов и я плачу вам за вашу землю такие деньги только потому, что это было долгосрочное соглашение. Я совсем не ожидал, что юная жена моего соседа внезапно просто… передумает.
Никаких денег от герцога я не видела — все они уходили мужу. Но я не собиралась рассказывать ему об этом, хотя это могло бы спасти мою репутацию в его глазах. Почему-то мне ужасно не нравилось, что герцог считал меня легкомысленной и непоследовательной.