Пять невест и одна демоница. Трилогия (СИ)

– А то обычно поставят фотку, глядеть страшно…
И под Севкино бурчание мы поехали.
Сперва на водохранилище, где встречали рассвет и пытались сотворить образ, потом на какое-то поле. Там я искренне старалась войти в единение с окружавшей её природой, но все как-то не выходило. Точнее не входило. Еще колесили по городу, слонялись по парку, изрядно вытоптанному любителями натуры.
Ели в кафешке.
Говорили о чем-то, то ли о его агентстве, которое обречено на успех, то ли просто за жизнь.
И вот заброшка.
Закат.
– Ты будешь великолепна! – возвестил Севка, высовываясь из-за камеры. В лучах заходящего солнца его физия гляделась слишком уж розовой. – Давай… еще шаг назад и руки, руки вверх… подпрыгни, будто пытаешься поймать солнце!
Я устала.
И прыгать не хотелось. И солнце ловить. И даже замуж. Но Севка крикнул это так требовательно, что я оттолкнулась, вытянула руки и в какой-то момент даже показалось, что я вот-вот поймаю этот ускользающий огненный шар.
В глаза плеснуло светом.
А потом…
Потом ноги ударились о бетон, и что-то захрустело, то ли в ногах, то ли под ними. И я покачнулась. Я еще попыталась восстановить равновесие, смутно подозревая, что что-то пошло не так, но пол закачался и я полетела.
Вниз.
Вот тогда еще успела подумать, что смерть эта на диво нелепая, как сама жизнь. И что не будет у меня ни мужа-иностранца, ни дома своего, ни детей, не говоря уже о собаке.
Собаку было особенно жаль.
Солнце полыхнуло огнем. Стало жарко. Холодно.
И больно.
А еще обидно донельзя. Разве я многого хотела? Просто мужа и… собаку.
  
Глава 2
 
Где призванный демон знакомится с новым удивительным миром
 
«Демоны по натуре своей суть создания коварные. Ни слова правды не произнесут их уста. И горе тому, кто поверит сладким посулам их»
«Хроники Тьмы, писанные благородным пресветлым воителем и благословенным паладином со слов свидетелей непотребств, сотворенных проклятыми Повелителями, да будут имена их забыты»
Упала я на спину. Со всего размаху. Что сказать, хорошо так приложилась. От удара из легких вышибло весь воздух. А вдыхать его обратно оказалось больно. И боль эта как раз-то помогла вернуть сознание.
Но вернулось оно не сразу.
Некоторое время, как показалось, долгое донельзя, я просто лежала, пытаясь дышать. Получалось кое-как, но все-таки получалось.
Севка, бестолочь.
Из-за него все.
И… скорую уже вызвал? А почему сам не спустился? Должен был бы. Севка, конечно, мудак, но не до такой же степени, чтобы меня бросить. Никогда не бросал. Даже в тот раз, когда нас в универовском туалете с косяком запалили. На себя все взял.
Едва не отчислили, да.
А тут нету… и лежать жестко. Интересно, я все кости сломала или что-то целым осталось? А если все, то помру или спасут? Лучше бы не спасли. Кому я, парализованная, нужна будет?
То-то и оно.
Себя стало жаль до одури. И от жалости этой я вздохнула и поняла, что боли почти нет. Может, вправду помираю? Я попыталась сосредоточиться на процессе. Вызвать там прожитую жизнь. Сожаления. Надежды. Не получилось. Вскоре помирать с зажмуренными глазами мне наскучило. И лежать было неудобно.
Я поерзала, пытаясь сползти с камня, который упирался в плечо. Потом подумала, что если чувствую камень, стало быть, еще жива.
Пошевелила ногами.
И открыла глаза.
Удивилась.
Я ожидала увидеть небо. Темное, скорее всего, с огненным шаром заходящего солнца. Но над головой виднелся потолок. Низенький. Беленький. Местами беленький. А еще желтый, в пятнах. И в черных потеках копоти.
Потолок выгибался дугой, и на нем тараканами разбегались странные символы. Прямо над головой зависла звезда. Или это солнце?
Я нахмурилась.
Вот как приличному человеку помереть в таких условиях-то?
И подняла руку.
Рука двигалась. И пальцы сосчитать тоже удалось, пусть и не с первого раза. Где это я? Может… конечно. Севка вызвал скорую, а та отвезла в больничку, но там вечно мест нет. Вот и заперли меня, как не могущую заплатить за удобства, в какую-то подсобку.
  
Хотя… тоже странно.
Я же реально свалилась. С девятого этажа, потому как ниже Севкино вдохновение отказывалось принимать натуру как подходящую.
Нет, такое падение только в сказках может пройти без последствий. И… а если меня мертвой посчитали? И в морг отвезли? Тоже не сходится. Больничка, конечно, старая, но не настолько, чтобы морг в подземельях был. Да и мертвецы, если фильмам верить, лежали не на земле, а на красивых железных столах.
Я пощупала землю, убеждаясь, что металла нет. Есть камень.
А если…
Если все решили, что я умерла? И тело отправили в морг. Связались с матушкой. А та отказалась забирать? Сказала, что ей некогда и вообще. И… что? Тело продали?
Кому?
Не на органы. Органы из мертвецов не достают. Тогда… тогда каким-нибудь сатанистам? Правда, зачем им трупы, я не знала, но лежать окончательно надоело и я попыталась перевернуться на бок. Если я и вправду мертвая – а иначе и быть не могло – то не повредит.
Получилось.
И картинка изменилась, окончательно уверив, что бредовое мое предположение – суть правда. Нет, а как еще это можно понять?
Я лежала на полу.
На каменном полу, в котором были выбиты символы. Странные. Вроде тех, что на потолке, только побольше. В ближайшую канавку я и мизинец сунула, чтобы убедиться, что не примерещилось. Канавка внутри была грязною, и палец вымазался во что-то липкое.
Мерзкое.
Вот ведь.
Еще в комнате имелись факелы, которые горели ровным рыжим светом. Зато понятно, откуда темные потеки. Этак до пожара недолго. А огнетушителем сатанисты не обзавелись. Но поставили по углам пару позолоченных чаш, в которых тоже горело пламя.
Может, не сатанисты, а пироманы?
Или сатанисты-пироманы?
Я потрогала голову, убеждаясь, что та цела. Да и боль в теле не то, чтобы прошла вовсе, скорее уж сделалась далекой.
Что еще…
Столик.
И чаша. Зловещего вида. Камни на ней поблескивают. Огромные какие. Сразу видно – стекляшки. Нож у столика. Черный изогнутый и потому тоже зловещий.
В общем, антураж впечатлял.
Я осторожно села.
Итак… странно, конечно. Если бы я умерла, меня бы вскрывали. Я оттянула ворот майки, убеждаясь, что никаких следов вскрытия не наблюдается.
Пошевелила левой рукой.
Правой.
Ступнями. Причем один был в матерчатом тапке, купленном по акции, а второй – в носке. Полосатеньком. И штопанном. Штопка чуть разошлась и в дырочку проглядывал ноготь.
Севка просил надеть босоножки на каблуке, но таких не было. Каблуки я никогда не любила, да и работа моя нынешняя требовала подвижности.
Вот и пришлось.
Тоже неправильно. В больничке бы меня раздели. А… если не было больнички? Если Севка, спустившись, обнаружил тело и… и продал его?
Сатанистам-пироманам?
А деньги на раскрутку сайта пустил?
Пальцы ощупывали затылок. Тот ныл, но откровенных ран не наблюдалось. Да и… откуда у Севки знакомые сатанисты-пироманы? Тем более готовые платить за труп неизвестной девицы? Нет, как-то оно… не складывается.
В дальнем углу что-то заскрежетало.
Я спешно повернулась на звук. Да быть того не может! Это… это розыгрыш! Конечно! Севка еще тот весельчак, правда, чувство юмора у него кривоватое, но разве он в том признается? И устроил… он мне что-то в воду подмешал. И… и не было никакого падения!
Я отрубилась, может, даже вообще в собственной квартире.
Или там, на водохранилище.
А Севка устроил все это!
– Выходи, сволочь! – сказала я, надеясь, что голос мой осипший выражает истинную глубину чувств.
Скрежет стих.
А пламя прибавилось… ну, скотина! И главное, чего ради? Это ж… сколько деньжищ надо угрохать! Помещение, антураж… а этот в доспехах?