Пять невест и одна демоница. Трилогия (СИ)
Что‑то не завидую я этой самой Кессарии. Слава – штука такая.
Опасная.
– Говорят, что многие желали получить её себе. И отправляли… кто людей, кто войско целое. Однако благословение Светлых Сестер было сильнее коварства людского. Или войска.
– Мой прапрапрапрапрадед, – заговорила островитянка. – Однажды отправился в вихольд, чтобы снискать славу и жену. Он прослышал о деве, чьи волосы были из золота, а кожа бела, как снег в горах. О силе её и мудрости, а еще о том, что доступны ей и минулое, и грядущее. Он взял дюжину братьев, кровью связанных. И еще мужчин, каковые были сильны и желали храбростью снискать милость богов.
– И что дальше?
– Они отошли в день, когда из вод поднялось красное солнце. И долго шли туда, в земли, где море убирается в синие одежды и не ведает льда на водах своих.
– Этак мы до утра слушать будем, – проворчала Летиция Ладхемская, но кажется, кроме меня, её никто не услышал.
– И море открылось им. Привело к острову. Он написал, что не было во всем мире острова зеленее. Что там росли диковинные цветы и меж ними порхали диковинные же птахи, столь крохотные, с комара. Врал, наверное…
– На южных землях такие имеются, – тихо произнес человек в мятом камзоле. – Не с комара, конечно, но с крупного шмеля будут. Они питаются цветочным нектаром.
– Да? Стало быть, не врал. Тот остров окружали воды, но когда корабли приблизились к нему, море взъярилось, и подняло волны столь великие, что корабли были на них подобны щепкам в руках детей. Обнажилось дно морское. И с него восстали чудовища превеликие.
Тогда‑то, чувствуется, славный викинг, как бы это выразиться, осознал, что был немного не прав.
– И позабывши о гордости, он встал на колени, и молил пощадить братьев его по крови и тех, кто пришел следом, обещая, что сам останется служить, богам ли или же той, которая была ими избрана. И море вняло. Оно успокоилось, и корабли прошли к острову.
– Это описано. Чудо смирения варваров, – заметил Светозарный.
– Сам ты варвар, – прогудел заросший черным волосом викинг и весьма выразительно погладил топор. Вот интересно, с топором к обеду, это норма этикета или уже нет?
– Она явила себя им. И говорила с моим предком. И желала ему удачи, а еще подарила деву с волосами золотыми и кожей белой, словно снег, сказав, что вот она, которую должно беречь и почитать. И пусть сокрыто было для этой девы предначертанное, но никто и никогда бы не упрекнул Бруннара Свирепого в том, что дурно обходился он со своей женой, Кримхильд Златокосой.
– Если в‑верить хроникам, – человек в камзоле погрозил варвару пальцем и тот убрал руку с топора, даже, как мне почудилось, слегка смутился. – У Кессарии имелись сестры…
– Одна из которых стала женой князя Вессарского, Иннора…
– Иннора Великого, – поправила Летиция.
И парик тоже. Съехал он немного. Самую малость. А вот от поправки тоже съехал, но уже на другую сторону, отчего вид у прекрасной принцессы стал несколько разбойничий.
– Первого государя Ладхемского…
– А другая, – продолжил Светозарный. – Вышла замуж в страну снегов, где и кровью своей благословенной принесла весну в край вечных морозов.
– У Иоганна Благостного была супруга из далеких краев, – Мудрослава чуть склонила голову. – Интересно… получается.
Очень интересно.
И выходит… а что, собственно говоря, выходит?
– Все просто, – прогромыхал знакомый голос. И все обернулись. А рябая девица и рот разинула да так, что я заволновалась: как бы она челюсть не вывихнула ненароком‑то.
Командор Лассар, конечно, на людей неподготовленных впечатление производил.
И ладхемцы в алых мундирах поспешили вытянуться, островитяне вновь к топорам потянулись, а старший из числа степняков руку на плеть положил.
Нет, надо с этим что‑то да делать, в смысле, с местною дурною привычкой являться к обеду во всеоружии. Этак ведь недолго поубивать друг друга.
А оно нам надо?
Оно нам не надо. Вот совершенно.
– Спокойно! – как‑то голос мой прозвучал вот совершенно неспокойно. Нервно даже прозвучал, да. – Это всего‑навсего Командор Лассар…
…лягушонка, мать его. В коробчонке.
Командор соизволил изобразить поклон.
– Воплощение тьмы… – пробормотал Светозарный каким‑то вот таким нехорошим тоном, который будил в моей душе подозрения, что поздновато я спохватилась.
При входе надо было изымать оружие.
И столовые ножи.
И вилки убрать. Так, на всякий случай.
– Проклятое творение некроманта… – Светозарный выступил вперед и плечи расправил. И главное вид у него сделался донельзя героическим.
Принцессы оказались за широкою спиной.
– Это…
Я удержала Ричарда.
Что‑то подсказывало, что угрозы Светозарный не представляет, да и справится с ним Лассар. Тот и хмыкнул. И голову набок склонил.
То есть шлем склонился.
Тьма в нем качнулась, заклубилась.
Летиция Ладхемская охнула и поспешно замахала веером.
– А он тоже мертвый? – уточнила Ариция Ладхемская, сделав попытку вылезть вперед, но была остановлена рукой Светозарного. Тот разом сделался вроде как выше, шире и желанием защитить всех да вся от него за версту разило. Как и благочестием.
Даже вон нос зачесался.
– Мертвый, мертвый, – Лассар спорить с девицей не стал. – А что до этой вашей… так просто все. Отсюда она. И не сестры то были, а правнучки.
– Я… вызываю тебя на бой! – прозвучал не слишком уверенный голос Светозарного.
– Обойдешься, – Лассар отмахнулся. – Не дорос ты еще со мною биться.
Рыцарь света и благородный паладин моргнул.
Наверное, этакого он не ожидал. Он оглянулся на Ричарда и в глазах его читался вопрос и даже возмущение. Я развела руками: что поделаешь, жизнь, она такая.
– Это… это не честно!
– Зато удобно, – Лассар взял со стола виноградину. – Если бы ты знал, мальчик, как я устал биться со всякими там…
– Я не всякий!
– Это ты так думаешь. Я вон… еще первые пару сотен лет, так тихо было. Спокойно. Нежить одна. А потом понеслось. Каждый год какой‑нибудь придурок да явится с фантазией больной. Повергнуть меня… и главное, сперва‑то еще пытался вразумлять, говорить… так нет… напрямую не выходило, так начали, то какой‑то трухи в саркофаг напихают.
– Это были мощи, – зачем‑то пояснил Ксандр, который до того стоял тихо. – В хрониках указано. Мощи святой Агнелии.
– Вот… никакого сочувствия к бедной женщине. И у меня потом почесуха. То артефакт кинут, то голову чью‑то, небось, тоже несчастного святого, то еще какую пакость… успокойтесь уже. Глянешь, вроде и взрослые люди, а ведете себя, что дети…
Стало тихо так.
Неудобно.
Светозарный покраснел.
Плотно так. С гарантией. Принцессы поспешно отвернулись, делая вид, что очень уж их живопись местная заинтересовала. Викинги и те, кажется, смутились. Правда, не понять, с чего.
– Погодите, – и в этой тишине голос человека, что держался подле островитянки, прозвучал донельзя звонко. – Так вы утверждаете, что та женщина…
– Последняя дева из рода Архаг. И не Кессария её звали. Кессери‑ан‑ора Архаг, дочь Ричарда Архаг…
Стало еще тише.
– Но это… простите… это… – человек прикусил губу. – Это же все меняет!
Глава 5Повествующая о тайнах минулого
И изрекла дева так: «Прильни же к персям моим, облобызай уста мои, слаще которых нет, назови меня своею женой, и тогда открою я тайну великую, коию храню уж многие годы». Но отказался мудрец, ибо прозрел истинный лик демоницы. Извлек он меч и поразил отродье тьмы!
«Нравоучительное повествования о славных деяниях воинов Света, коии, не щадя живота своего, берегли мир от всяких напастей, писанное отшельником Савутием по разумению его».
– Она появилась на свет в год, когда великий город пожрала тьма, и с ним – сильнейших из сильнейших. В год, когда мы вынуждены были заплатить кровью и жизнью за все‑то, сотворенное, во благо ли оно было сотворено или во вред, – Лассар поднял на ладони красный камень. Откуда взял?