Босс (ЛП)

Она замирает на месте, пока Тодд распахивает перед ней дверь.
— 390. — Я уже начинаю просматривать следующее резюме, когда слышу ее голос.
— Простите?
— Джордж Бретт, в 1980 году он показал результат 390. Это самый высокий показатель с 1941 года. Тони Гвинн в 1994 году набрал 394, но была забастовка игроков, поэтому он сыграл только в 110 матчах. Да, и еще одно: только идиот будет использовать средний показатель как надежную метрику для оценки бейсболиста.
— Вы ошибаетесь, мисс Джексон. — Я не утруждаюсь поднять на нее глаза, хотя теперь и сам сомневаюсь в среднем показателе.
Марти Шредер, старший агент и эксперт по статистическому анализу в фирме, наклоняется к моему уху и шепчет.
— На самом деле она права, сэр.
Черт.
Дженни направляется к двери.
— Подожди. — Я задираю голову, чтобы по-новому взглянуть на свой криптонит. — Вернись и присядь.
Она напрягается, все еще не повернувшись. Ее маленькие руки сжаты в кулаки по бокам, а плечи поднимаются и опускаются. Она резко выдыхает воздух из легких. Когда она медленно поворачивается, я замечаю, что ее лицо раскрасневшееся, а щеки становятся ярко-розовыми. Я не могу понять: она хочет ударить меня по лицу или разрыдаться. Думаю, что, возможно, и то, и другое, и мне любопытно, почему она так эмоционально воспринимает интервью. На улице мы разговаривали друг с другом точно так же, но она так не реагировала.
Она обошла стол и села на свой стул.
— Что?
— Когда вы можете начать?
— Простите? Разве мы только что прошли одно и то же собеседование?
Мне нравится нажимать на ее кнопки и сбивать с толку. Если бы она была мужчиной или женщиной, к которой я не испытываю симпатии, это собеседование прошло бы совсем по-другому. Моя задача заключается в том, чтобы быть объективным и нанять лучшего кандидата. Я повторяю себе это снова и снова, пока не убеждаюсь. Это полная чушь. Я не хочу, чтобы это была наша последняя встреча, независимо от того, что я знаю, что это плохо закончится. Ее знания о бейсболе подталкивают меня к безумию.
— Вы хотите получить эту работу или нет, мисс Джексон? Это ограниченное по времени предложение. Ограниченное — означает, что решить нужно сейчас. У меня нет времени терять его.
По ее лицу видно, что она хочет сказать мне, чтобы я шел на хрен, но ее руки, судорожно сжимающие стол, говорят мне, что я собираюсь нанять ее. Почему ей так нужна эта работа, что она готова бороться со своей гордостью, чтобы согласиться на нее? Она — прекрасная загадка, кубик Рубика, который мне нужно разгадать.
— Я могу приступить в следующий понедельник.
— Тогда очень хорошо. — На этот раз встаю я. Торопливо направляюсь двери, держа в руках папку, и по пути выбрасываю ее в мусорное ведро. — Увидимся в понедельник.
Оказавшись в коридоре, я испускаю долгий вздох.
Какого черта ты только что сделал, Итан?
Глава 3
Дженни Джексон
Я поднимаю палец в сторону своей лучшей подругу — Келси, давая понять, что пора замолчать, пока прижимаю телефон к уху.
— Да, папа! Я получила работу.
Папины слова звучат слабо, но я практически чувствую, как он улыбается на другом конце телефона.
— Это потрясающе, малышка. Я знал, что ты это сделаешь.
— Это как двойная зарплата. Так что нам не придется так сильно переживать из-за счетов, хорошо?
— Хорошо. Звучит неплохо.
— Ты ведь смотришь игру, не так ли?
— Ты права.
— Ты хочешь, чтобы я тебя отпустила, да?
— Ты права. — Он усмехается.
— Ладно, спасибо, что выслушал мои новости. — Уже собираюсь завершить звонок.
— Дженни?
— Да.
— Я очень горжусь тобой. И люблю тебя больше всего на свете, будь то новая работа или нет.
Папа всегда знает, как согреть мое сердце. Уверена, он имеет в виду каждое слово.
— Я тоже тебя люблю. Возвращайся к своей игре.
— Хорошо. Скажи Келси, что её я тоже люблю.
— Обязательно. — Отключаюсь и перевожу взгляд на Келси.
Она практически дрожит.
— Ты получила работу? Скви! — Келси заключает меня в самые крепкие медвежьи объятия, выжимая весь воздух из моих легких. Она начинает подпрыгивать вверх-вниз, заставляя меня делать это вместе с ней. На все мои попытки похлопать ее по спине или выразить какую-то признательность, Келси прижимает мои руки к бокам.
  
— Келси? — с трудом выговариваю ее имя.
— Да?
— Я, черт возьми, не могу дышать.
Она отпускает меня, и я делаю большой глоток воздуха. Ее смех эхом отражается от стен, а глаза цвета меда горят.
— Прости. Я почти никогда не сжимаю, ты же знаешь. Просто так рада за тебя!
По моему телу разливается тепло. Трудно не чувствовать себя счастливой рядом с ней. Она из тех людей, которые никогда не хмурятся. Мы знаем друг друга с детского сада, в момент нашего знакомства она подарила мне розовый карандаш с гвоздикой после того, как мой сломался. Мы прошли вместе через все — мальчики, танцы, свидания с мальчиками, разрыв с мальчиками, разрыв с нами.
Келси красивая в смысле «мне не нужно стараться быть красивой». На ней джинсы Levi's и старая винтажная футболка Beatles, плотно облегающая тонкую фигуру. Ее грязные светлые волосы завязаны в свободный узел. Она определенно рокерша, любящая свою музыку.
— Я знаю все о тебе. Определенно знаю. Поэтому уверена, что это безумие.
— Почему это — безумие? Ты крутая. Любая компания должна умолять тебя работать на нее. — Она бросает на меня взгляд, который я обычно получаю, когда продаю себя.
— О, я не говорила тебе о нем.
— О ком? О нем? — усевшись на диван, она хлопает по сиденью рядом с собой. — Я хочу услышать все об этом и о нем.
— О, Боже. Ладно. Итак, я тащила свою задницу, пытаясь найти это место, верно? Я увидела парк, когда шла по тротуару, и наткнулась на самого сексуального парня, которого когда-либо видела в своей жизни.
— О, мне нравится, к чему это ведет.
— Просто подожди, хорошо?
Она делает движение, как будто ее губы запечатаны. Я смеюсь, потому что она ни за что не станет молчать во время этой истории.
— В общем, он был настоящим мудаком.
— Я уже ненавижу его, — утверждает Келси, кивая. Я пристально смотрю на нее, и она снова сжимает губы в кривой ухмылке.
— Спасибо. Так что, очевидно, я вернула ему все, что он выплеснул. Но, Боже мой, он выглядел как парень из модного журнала — карие глаза, темные волосы, костюм. И, не буду врать, он быстро соображает. Ты знаешь, что это со мной делает.
Она начинает говорить, но я поднимаю руку, чтобы остановить ее.
— Итак, я взволнована до чертиков и очень опаздываю к этому моменту. Мне нужен был кофе. Я не могла понять, злилась или возбуждалась, пока тащила задницу, чтобы найти здание. Потом я приехала на собеседование и вошла в дверь…
Келси качает головой.
— Нет, нет, ни за что. Этого не было.
Кивнув, я опускаю лицо в ладони.
— Было.
Она толкает меня в плечо.
— Заткнись! — я убираю руки от лица, оставляя свое достоинство все еще зажатым в ладонях. На моем лице десять оттенков розового.
— Подожди, но ты же получила работу, верно?
— Да, но…
Келси уже смотрит на стену, потом на потолок. Я практически вижу, как крутятся колесики в ее голове, когда она поворачивает голову назад, чтобы посмотреть мне в лицо.
— Ты ему нравишься. — Она произносит все слоги фальцетом, словно мы пятиклассники за обеденным столом, и она дразнит меня по поводу влюбленности.
— Ты ошибаешься.
— Не-а! — Келси качает головой со своей глупой ухмылкой.
— Ни единого шанса. Что же мне делать?
— Если бы ты ему не нравилась, какого хрена он дал тебе эту работу? — ее взгляд превращается в «не будь дурой».
— Я не знаю, ладно. Жалость? Чтобы он мучил меня каждый день? Он был снисходительным засранцем все это время, так что я до сих пор в недоумении, что он предложил мне работу.
— Я удивлена, что охрана не выпроводила тебя, потому что знаю, что ты должна была все время давать ему сдачи.