Преследуемая нападающим (ЛП)

Мама прошла бы все заново, лишь бы провести еще один день с отцом.
Я отвернулась и нарочно оставила окно открытым.
За последние два дня я многое осознала. Все те разы, когда просыпалась с закрытыми окнами. Окнами, которые не помнила, что закрывала.
Или в ту ночь, когда проснулась от того, что он стоял передо мной. Я никогда не оставляла дверь незапертой. Была почти уверена, что он проскользнул через окно. И собиралась это доказать.
Правильно это или нет, я собиралась выяснить правду. Правильно это или нет, но я все еще любила его. Верила в то, что у нас есть будущее. Мне просто нужны ответы, черт возьми! Я прошлась по гостиной, дотрагиваясь до подлокотника дивана и фиксируя кадр на пути на кухню. Я остановилась как вкопанная, уставившись туда, куда он поставил камеру.
Глаза закрылись, и я медленно вдохнула и выдохнула. В темноте почти чувствовала на себе его взгляд. Как он наблюдает. Изучает. Его пристальный взгляд был для меня как прикосновение. Клеймящее и притягательное.
Я скучаю по прикосновениям большого парня.
Прошло сорок восемь часов, и я чувствовала себя наркоманом, нуждающимся в следующей дозе больше, чем в наполнении легких кислородом.
— Маршалл, — прошептала я, не уверенная, что он слышит. — Пожалуйста… — я облизнула губы, пока руки играли с подолом ночной рубашки.
Я медленно потянула материал вверх. Обнажая бедра дюйм за дюймом, пока не стали видны нежно-голубые трусики. Стянула оставшуюся часть с себя, оставшись в комплекте. Номер его игрока был напечатан на задней части трусиков cheeky. Я медленно обернулась.
Надеясь, что он наблюдает.
Надеясь, что сможет увидеть меня.
Надеялась, что он придет.
Полез бы он ради меня в окно?
— Я скучаю по тебе, — прошептала я в пустую квартиру. Что-то тихо скрипнуло, и я поняла. Он там. Я открыла глаза, и сердце бешено заколотилось. Оно восстанавливалось в груди с тех пор, как я выгнала его.
Он здесь.
Стоя в тени окна, он отодвинул в сторону прозрачные тонкие занавески и шагнул внутрь.
Такой красивый, что больно.
Я видела темные круги у него под глазами и усталый взгляд. Дыхание было неровным, когда Маршалл посмотрел на меня, наслаждаясь видом в бюстгальтере и трусиках.
В квартире ни с того ни с сего погас свет, и я подпрыгнула.
— Шшш… Это перебои, — голос успокоил мои расшатанные нервы. Каковы были шансы того, что это произойдет в тот момент, когда он здесь, со мной?
— Ты здесь, — губы дрогнули, когда меня захлестнуло облегчение. Возможно, я и не могла разглядеть его отчетливо, но большую часть — да. Он был в майке и ярко-синих шортах с тремя полосками по бокам.
— Ты хочешь, чтобы я ушел? — прохрипел он. Мысль о том, что я снова потеряю его, тяжелым грузом легла на сердце.
— Нет, — я покачала головой, уверенно отвечая.
Знала, что собираюсь сделать.
Это ненормально.
Но мне было все равно.
Последние две недели, проведенные с ним, много значили для меня, а последние два дня стали худшими.
Я с трудом сглотнула, стоя неподвижно.
Тело было наполовину одето, сердце же ощущалось полностью обнаженным. Как будто я держала его в руках, глядя на тень человека, владеющего моим сердцем и душой.
Он был единственным, кого я хотела.
Любой, кто посмотрит на ситуацию, вероятно, подумает, что я поступила глупо, дав ему второй шанс, позволив признаться в том, что уже знала в душе. Мне было все равно, что думают другие люди.
— Ты наблюдал за мной, — тихо сказала я.
Он встал во весь рост.
— Да, — отрезал он, руки были сжаты в кулаки по бокам, и я подумала, борется ли Маршалл с собой, пытаясь не подойти ко мне. Хотела снова оказаться в этих сильных объятиях. Но нужно было знать все это.
— Ты не убрал камеру. — я указала себе за спину и увидела, как тень пожала плечами.
— Не мог, — его низкий голос скрипел от чувства вины. — Мне нужно было видеть тебя.
Внутри него было что-то темное.
Что-то, вызывающее ту испытываемую потребность, когда дело касалось меня.
Бедра прижались друг к другу, и нельзя было не заметить реакцию тела. Оно оплакивало его.
  
— Выложи все карты на стол, Маршалл. Пожалуйста, — настаивала я.
Между нами воцарилось молчание. Все больше расстраиваясь, я уже собиралась развернуться и сдаться.
Он заговорил:
— Я наблюдал за тобой, — грубо признался он, делая шаг вперед. — Кажется, влюбился с первого взгляда, — усмехнулся он. — Говорил Джеймсу столько дерьма о том, как он сходил с ума по Миле, никогда не думая, что со мной будет также.
— Что с тобой происходит? — спросил я.
— Желание преследовать. Зверь. Пещерный человек, которого ты, сама того не подозревая, оживила, прогуливаясь по парку. Твоя хорошенькая головка покачивалась под какую-то музыку. Эта бутылка с водой под боком. Я влюбился в тебя. Но боролся с этим.
— Почему?
— Потому что. Возможно, я не знал тебя, Сара, возможно, не знал о тебе всего, что знаю сейчас, но понимал: ты настоящая. Я всего лишь футболист, Печенька. Подумал, что, если буду держаться на расстоянии, присматривать за тобой издалека, по крайней мере, до конца сезона, этого будет достаточно.
— Но это не так? — тихо предположила я.
Он покачал головой.
— Ты оставила окно открытым, и это напугало меня. Я вошел. Каждый раз, когда ты оставляла его открытым, я пробирался в квартиру…
— Знаю, — я сделала шаг ближе к нему и с трудом сглотнула. Глубоко вдохнув, подняла его руку, когда снаружи поднялся ветер. — Кажется, всегда знала, — прошептала я.
— Я чертовски болен тобой, — прорычал он, когда я подошла к нему.
Между нами было, может быть, шесть или семь дюймов. Мы просто смотрели друг на друга.
— Я думаю, что люблю тебя. Но эти…
— Что?
— Эти видеозаписи… то, что они засняли…
— Только для моих глаз, Печенька, — прорычал он. — Я бы убил человека, попытавшегося увидеть их.
Я не дрогнула.
Знала, он был честен на сто процентов. И мне это понравилось.
— Марш…
— Ты моя. Только моя. Можешь называть меня избалованным придурком, но, когда дело касается тебя, Сара, я жадный ублюдок, — возразил он.
Мне нравилось, каким собственником и одержимым он был. Его любовь была осязаема. Сколько раз я наблюдала за ним? Возможно, не зашла бы так далеко, как он, но, если бы был шанс, кто сказал, что я бы этого не сделала?
— Я твоя, — его руки взметнулись, обхватывая меня и притягивая вплотную к себе.
— Скажи это еще раз, — грубо проворчал он.
Я облизнула губы.
— Я твоя.
— Еще раз, — прохрипел он. Его дыхание было прерывистым, когда тот прижался лбом к моему.
— Маршалл…
— Пожалуйста. Черт, Иисус Христос, я не могу в это поверить, — его глаза встретились с моими. — Скажи, что я не сплю. Скажи, что это, черт возьми, реально. Ты действительно позволяешь прикасаться к себе после всего этого?
— Да.
— Почему?
— Почему? — повторила я, широко раскрыв глаза. Настала моя очередь быть искренней. — Я люблю тебя, — я пожала плечами и прикусила нижнюю губу, прежде чем отдать последний кусочек своего сердца. — И без тебя мне кажется, что я как зомби. Как бы безумно это ни звучало, — я покачала головой, — Знаю, мне нравится идея, что ты наблюдаешь.
— Правда? — он сглотнул, и я кивнула.
— Я люблю тебя, Маршалл Грин. Каждую частичку тебя. Хорошее, плохое и извращенное. Просто нужно, чтобы ты впустил меня. Покажи его.
— Я был напуган, — тихо признался он.
— Знаю, — я сдвинулась на дюйм. — В этом больше нет необходимости.
— Черт возьми, да, это так. — он поднял меня, не спрашивая разрешения. Ноги обвились вокруг его талии, когда мускулистая грудь прижалась ко мне. — Такая чертовски мягкая, — пробормотал он мне в щеку. — Я скучал по тебе, Сара.
— Я тоже по тебе скучала.
С этими словами он отнес меня в спальню.
Усадив в центр кровати, где не было ничего, кроме лунного света, струящегося через открытое окно, он накрыл меня своим телом. Руки обхватили его лицо, и я увидела, какое облегчение принесло ему это прикосновение.