Пропавший дар (СИ)

— Прошу! — сказал я, открывая калитку.
Владимир Гораздов ждал нас в беседке. Он был именно таким, как я его себе представлял — высокий, сутулый, с близоруким прищуром. Перед артефактором громоздились пустые тарелки — Игнат накормил его обедом.
Увидев нас, Гораздов испуганно вскочил и нервно дернул длинной шеей. Глаза артефактора были красными, как у кролика — нешуточное воспаление.
— Добрый день, господин Гораздов, — кивнул я. — Рад, что вы заглянули.
— Откуда вы знаете мое имя? — испугался артефактор. — Вы Воронцов, тайновидец?
— Да, — усмехнулся я. — Я все утро разыскиваю вас по просьбе вашей дочери. Полагаю, вам нужна моя помощь?
Гораздов тяжело оперся на край стола. Я видел, что сегодняшний день дался ему нелегко, тревога окончательно вымотала артефактора.
— Да, мне нужна помощь, — признался он. — Анна рассказала мне о вас, и я подумал…
Он не договорил и повернулся к Зотову:
— А кто этот господин? Я плохо вижу.
— Начальник Тайной службы, — сухо представился Зотов.
— Черт! — в отчаянии выкрикнул Гораздов. — Зачем вы его привели?
  
Глава 23
 
— Я ничего вам не расскажу!
Гораздов шагнул к выходу из беседки. Но понял, что сбежать не удастся — Никита Михайлович Зотов стоял прямо у него на пути.
— Присядьте, господин Гораздов, и успокойтесь, — сказал он. — Куда вы собрались? В полицию? Так они сразу же привезут вас ко мне.
— Вы сказали, что вам нужна помощь, — напомнил я артефактору. — Я готов помочь.
Гораздов тяжело опустился на деревянную скамью беседки. Сгорбился и закрыл лицо руками.
— Я устал, — глухо сказал он. — Нервы ни к черту, и глаза болят. Простите…
— Игнат, принеси воды, — сказал я подошедшему слуге. — Спасибо, что не дал господину Гораздову уйти.
— Рад стараться, ваше сиятельство, — молодцевато ответил Игнат. — В доме все в полном порядке. Послать в трактир за ужином?
— Давай, — улыбнулся я. — И закажи еды побольше.
Зотов проводил Игната любопытным взглядом. Дотронулся длинными пальцами до цветущей виноградной кисти. Крошечные цветы винограда были закрыты — растение предчувствовало дождь. Это хитрость мне как-то объяснил садовник Люцерн.
— Раньше у вас не было беседки, господин Тайновидец, — заметил Зотов. — Тем более, такой старой, да еще и оплетенной цветущим виноградом. Да и слуг вы не держали.
— Все меняется, Никита Михайлович, — улыбнулся я.
— Да, — задумчиво согласился Зотов. — Но перейдем к делу.
Он сел напротив Гораздова и достал из кармана блокнот. На темной коже обложки я заметил магическую печать, выполненную серебряным тиснением. Печать не позволяла заглянуть в записи никому, кроме Зотова.
— Вы Владимир Кириллович Гораздов? — спросил он.
— Да, — глухо ответил Гораздов, не убирая ладоней от лица.
— Создаете магические артефакты? Владеете домом и мастерской на улице Старых Якорей в Гавани?
— Нет, дом принадлежит моей дочери.
— Расскажите о вашем договоре с князем Горчаковым. Имейте в виду, что мы уже разговаривали с князем и были у вас в мастерской.
Гораздов опустил ладони на стол и устало взглянул на Зотова.
— Тогда вы все знаете. Я делал для его сиятельства артефакт усиления дара, но его украли.
— Где вы взяли схему артефакта? Я впервые слышу о том, что подобное устройство можно создать.
Гораздов подался вперед и впился в Зотова взглядом.
— Я придумал схему! Сам придумал. Я не украл ее и нигде не подсмотрел! Я думал над ней пятнадцать лет. Провел множество экспериментов, много раз ошибался. А три года назад у меня получилось.
Он моргнул покрасневшими глазами.
— Хорошо, — кивнул Зотов, делая пометки в блокноте. — Расскажите, что произошло сегодня утром.
— Я вернулся домой из госпиталя и обнаружил, что меня ограбили. Кто-то влез в мой дом через окно, взломал сейф и украл золотой медальон с сапфирами, который дал мне князь Горчаков.
— Вы знаете, сколько стоит этот медальон?
— Нет. Да и какая разница?
Гораздов равнодушно пожал плечами.
  
— Нужное магическое плетение хорошо ложится только на золото. А нити магического дара можно запитать лишь от определенных камней. Князю Горчакову подходил сапфир, я сказал ему об этом. Князь дал мне золотой медальон с сапфирами.
— Этот медальон стоит двенадцать тысяч, — заметил Зотов. — Почему вы оставили его в мастерской?
— Я уезжал в госпиталь, — ответил Гораздов. — Провел несколько дней в больничной палате. Тумбочки там не запираются.
— У вас плохо со здоровьем?
— А вы не видите?
Гораздов указал на свои глаза.
— Я слепну с каждым днем. Вечером различаю только цветные пятна и силуэты. А скоро исчезнут и они.
— Как же вы работали над артефактом? — спросил Зотов. — И чем рассчитывали оплатить лечение?
— Я — мастер! — гордо сказал Гораздов. — Мне не нужно зрение, чтобы видеть магию, я ее чувствую. А деньги мне обещал князь Горчаков, если я сделаю ему артефакт.
— И вы сделали? — поинтересовался Зотов.
— Да, — кивнул Гораздов. — Я закончил работу. Оставалось только отдать артефакт князю. Но глаза болели все сильнее. В то утро я впервые не смог разглядеть свои ладони. Держал их вот так, но видел только дрожащие пятна.
Гораздов вытянул руки перед собой и уставился на них. На его левой ладони я заметил заживший порез.
— Знаете, как это страшно — ослепнуть? — тихо спросил он.
— Предполагаю, — сочувственно кивнул Зотов. — А почему вы не обратились за помощью к Имперской казне?
Гораздов стиснул зубы.
— Я не побирушка. Всю жизнь зарабатывал сам. Кроме того…
Он повернул голову в мою сторону и замолчал.
Но я догадался, о чем он подумал. Его дочь собиралась выйти замуж за богатого аристократа. Поэтому Гораздов не хотел просить деньги на лечение у казны. Не хотел прослыть неимущим.
Семейная гордость.
Я сочувствовал ему. Человек может быть очень сильным и стойким. Но иногда случается такая беда, что без помощи не обойтись. И даже в этой беде Гораздов продолжал бороться.
— Сейчас я задам вам неприятный вопрос, — сказал Зотов. — Князь дал вам дорогой золотой медальон. Продав его, вы могли бы оплатить лечение. Я не утверждаю, что у вас был сообщник, который прикинулся грабителем. Но, согласитесь, я должен это проверить.
Зотов был очень умен и абсолютно безжалостен. Таким и должен быть начальник Имперской Тайной службы. Проверять любые версии, учитывать все возможности. Действовать без жалости и снисхождения.
Но мне стало жаль Гораздова. На его худом лице задвигались желваки, руки сжались в кулаки. Казалось, еще секунда — и он набросится на Зотова.
— Владимир Гаврилович, успокойтесь, — сказал я. — Эти вопросы вам обязан задать любой следователь.
Гораздов шумно вдохнул и поморщился.
— Я не вор, — медленно сказал он. — Князь Горчаков пообещал мне за артефакт двадцать тысяч, и я честно их заработал.
— Хорошо, — согласился Зотов. — Значит, вы закончили работу над артефактом? Жаль, что мы не можем в этом убедиться.
— Я могу объяснить вам, — усмехнулся Гораздов. — В магическом плетении нет никакого секрета. Просто не каждый может его создать.
— Ну-ка, — заинтересовался Зотов. — Покажете?
Вместо ответа Гораздов плавно повел рукой перед собой. Его большой и указательный пальцы были сложены вместе, словно артефактор тянул в воздухе невидимую нить. И нить тут же стала видимой. Она была изумрудной, словно тонкая травинка.
Еще одно движение, и вторая нить переплелась с первой. Гораздов, закрыл глаза и уверенно водил рукой в воздухе, делая магические нити видимыми. Они образовывали контур звезды, у которой было восемь лучей.
Восьмиконечная звезда светилась изнутри мягким светом.
— Это просто иллюзия, — сказал Гораздов. — Для настоящего магического плетения нужна основа и накопители магии. Но принцип именно такой.