Конструктор живых систем (СИ)
Девушки повертели головами и, чинно пройдя мимо, уселись на первой парте, явно ощущая на себе взгляды всех присутствующих, и от этого становясь ещё более надменными и гордыми. Суета продолжалась ещё некоторое время, пока в класс не зашёл сухонький благообразный старичок.
— Господа студиозы, прошу внимания!
Зал стал постепенно затихать, но не настолько, чтобы это удовлетворило доброго старичка.
— Попрошу внимания! — и добрый старичок взял в руки трость и стал стучать ею об угол кафедры. Резкий громкий стук поплыл по залу, быстро приводя в чувство студентов. В аудитории сразу установилась глубокая тишина.
— Вот почему молодёжь не желает всё понимать с полуслова, с человеческого полуслова⁈ — задал он в зал риторический вопрос и, не получив ответа, продолжил, — и только палка неизменно находит своих слушателей со времён Ломоносова. М-да, ничего не меняется в этом мире, кроме мировой обстановки. Итак, всех прошу внимания! Откройте свои тетради и запишите тему. Сегодняшняя тема первой для вас лекции: «Возникновение инженерно-духовной академии и её роль в становлении Склавской империи». Итак…
— Слушай, а я скоро засну, — сказал мне Ефим, примерно через полчаса лекции, — чего он такой занудный, и так говорит, что у меня глаза сами собою закрываются.
— Не надо спать, а то заметит и прилетит всем.
— Вам-то за что прилетит?
— Потому что рядом с тобой сидим.
— Да ладно вам, — последнюю фразу Ефим произнес довольно громко, чем привлек внимание сухонького старичка.
— Молодые люди, я же просил не шуметь и не разговаривать, когда я веду лекцию, причём, лекцию об образовании нашей Богом хранимой академии. Встаньте!
Старичок лектор воззрился на меня. Пришлось встать, так как лектор смотрел пристально именно на меня, а не на Ефима или Петра.
Надо срочно что-то придумать и сказать в ответ, что-то нейтральное, чтобы лектор не наказал. В голове ничего дельного не придумывалось, я посмотрел на Ефима, но тот прижух, опустив голову, получалось, что отдуваться придётся мне одному. Пётр не разговаривал с нами, и теперь с осуждением смотрел на нас обоих.
Но не только Пётр смотрел на меня. Сейчас я привлёк внимание буквально всех, в том числе и трёх девиц, во главе с юной графиней. Я ощутимо покраснел, кровь прилила к голове, отчего соображать стало легче и быстрее.
— Простите, господин профессор, — отреагировал я, — мы обсуждали исключительную роль академии в развитии железных дорог в Склавской империи.
Со всех сторон тут же послышались сдержанные смешки. Краем глаза я уловил насмешливую ухмылку одной из девиц, но тут же о ней забыл, услышав, ответ лектора.
— Ммм, правда⁈
— Истинно так, господин профессор!
— Ну-ну, ну-ну, что же, вы находчивый молодой человек. Я действительно профессор, хоть и не представился вам, и академия действительно стояла у истоков строительства железных дорог. Собственно, ради них она и создавалась. Вы заработали себе огромный плюс, юноша, так как подобрали наиболее правильный ответ, хотя, без сомнения, сделали это чисто интуитивно и под грузом грозящей вам опасности. Как ваша фамилия?
Немного поколебавшись, а вдруг подвох, я представился.
— Фёдор Дегтярёв.
— Хорошо, я вас запомнил, на нашей кафедре естественных наук и исторических знаний любят находчивых, особенно когда они говорят правильные вещи, но если я ещё раз услышу с вашей стороны шум посторонней болтовни, то удалю вас со своей лекции, и сдавать мне зачёт вам придётся весьма долго и нелегко.
— Благодарю вас, господин профессор.
— Садитесь. Итак, наша академия, — продолжил профессор, обведя всех суровым взглядом, — стояла в самом начале созидания в нашей империи железнодорожных путей сообщения.
Усевшись на место, я молча зыркнул на Ефима, но говорить ничего не стал, потом скажу. Лектор тем временем рассказывал интересные случаи из истории академии, часть которых мы старательно записывали, время от времени макая перья в чернильницы и стараясь не оставлять в своих тетрадях безобразных клякс.
— А теперь, уважаемые студиозы, прошу всех собраться и пройти вслед за мной на экскурсию по учебным корпусам нашей прославленной в веках инженерно-духовной академии.
Заслышав команду, студенты начали шумно складывать письменные принадлежности и, беря их в руки, проходить к выходу, засобирались и мы. Пётр вскочил раньше всех, а затем встали и мы с Ефимом. Выходя, я надеялся увидеть вблизи Женевьеву, но, увы, девицы покинули аудиторию в числе самых первых, и теперь их трудно было разглядеть среди сотни студентов. Пётр тоже пытался высмотреть графиню, но получил тот же результат.
В течение следующего часа мы ходили по территории академии и внимательно осматривали всё подряд, слушая громкий голос лектора, но уже не обращая на него особого внимания. Гораздо большее внимание привлекали тонкие фигурки девушек, одетые в жакеты и юбки-брюки, что притягивали к ним взгляды почти всех студентов, но возможности подойти к ним близко и поговорить так и не представилось.
По окончании экскурсии по учебным корпусам, я решил спросить у Ефима, почему он промолчал, когда меня поднял профессор.
— Почему ты не встал вместе со мной, ведь это ты начал разговор, да и шептал так громко, что профессор услышал именно тебя, а не меня?
— Так я не успел, да и не думал я, решил, что он ко всем обращается.
Пётр, прислушивающийся к нашему разговору, повернулся к Ефиму.
— Слушай, твоя ложь очевидна, или ты думаешь, что мы дураки? Признайся, что испугался, и всё. Федя молодец, взял на себя удар, а ты промолчал, нехорошо так поступать. На первый раз прощаем, а на второй уже не будем с тобой общаться.
— Это как это? — вскинулся Ефим.
— А вот так. Выгнать из комнаты мы тебя не можем, но и разговаривать не станем. Тут мы либо все вместе держимся, либо каждый сам за себя.
— Но ты ведь тоже не встал?
— А я и не разговаривал, потому брать на себя чужие грехи не намерен.
Ефим начал переводить взгляд то на меня, то на Петра, но в этом вопросе я оказался солидарен с Петром и согласен с ним полностью, лучшего решения трудно найти.
— Ладно вам, я всё понял, надо держаться вместе, а то, мало ли, всякие тут есть, — тут Трутнев кивнул на разные группки студентов, что стояли возле корпусов, оживлённо переговариваясь между собой.
Я пожал плечами и подумал о встреченной мной троице, но они мне больше не попадались, и я постепенно стал забывать о них, хоть и не рассказывал о том происшествии никому. Тут я неожиданно вспомнил, что нужно отправить матушке телеграмму, ведь я её в день приезда так и не отправил, а письмо написал только вечером. Как-то забыл я о том, закрутился. Сегодня же обязательно напишу матушке, и телеграмму отправлю.
Недалеко от учебных корпусов открылся телеграфный пункт и, сходив туда, я отправил матушке короткую телеграмму.
«Мама тчк, всё хорошо тчк, хожу на занятия тчк»
Вечером мы вместе поужинали в столовой и потом долго болтали обо всём с Петром, только Ефим дичился и не разговаривал с нами. Взявшись за какую-то книжку, он погрузился в её чтение, стараясь не прислушиваться к нам. Но мы неожиданно для себя нашли применение его дару, и он вечером вскипятил нам воду, за что мы его простили.
Следующий день начался с очередных лекций. Постепенно мы привыкали к учёбе и к самой академии, хоть новая жизнь и оказалась совсем не такой, как я её представлял. У меня стремительно заканчивались деньги, и с этим рано или поздно что-то придётся решать. Просить мать выслать мне отложенные средства, я не хотел. Неправильно это, я сын, мужчина, и на мне теперь ответственность за нашу семью.
Глава 18
К награде
Женевьева пришла со второго дня занятий и плюхнулась на софу, с наслаждением вытянув ноги. Ах, какой хороший сегодня день! Она получила столько незабываемых эмоций, и все только положительные. И нет родителей рядом, что тоже хорошо. Отца и маман она любила, но сейчас радовалась отсутствию их бесконечного контроля. В квартире осталась только горничная, но она занимается квартирой, а не ею.