Славные Времена. Том 1
Я неплохо знал почти половину фрейлин, даже немного ухаживал за кое-кем из них, и отлично понимал, что все это клевета и слухи. Девушки леди Галлер были придирчиво отобраны из рядов высшего и среднего ранга дворянства, прилично образованны и более или менее благонравны – настолько, насколько это вообще было возможно при нашем легкомысленном дворе, где все спали со всеми. Их целью было не крутиться слишком долго при дворе, а удачно выйти замуж, или, скажем, малость поинтриговать в пользу собственного рода. Только две или три фрейлины – Малан, Таргоро, Морено, достаточно честолюбивые, ставили целью выслужиться при дворе – и вот именно с ними мне удалось добиться кратковременного и непостоянного успеха. С остальными ничего не вышло.
Когда я понял эту, как говаривал мой учитель тактики, диспозицию, то задал себе резонный вопрос: а как, собственно, сложилось такое дурное общественное мнение об этих девушках, представительницах родовитых семей королевства? Кто его создал и поддерживает?
Странным был тот факт, что в хорошо осведомленной среде высшего дворянства мнения о дурном поведении фрейлин презирали и ни во что ни ставили, и ни к дуэлям, ни к семейным скандалам они не приводили – а вот дворянство среднего и особенно нижнего уровня явно питалось этими ложными слухами. Это в свое время показалось мне так необычно, что я обратился к Гирону и к другому любителю фрейлин, шевалье Тирну, и наша маленькая компания втроем устроила небольшой военный совет по этому поводу. Мы обсудили много слухов, строили всякие гипотезы, но ни к какому определенному выводу не пришли, и зашли в тупик. Однако несколько дней назад я имел разговор с одним немолодым офицером, другом отца, который вскользь намекнул, что его сыну, молодому офицеру артиллерии, служащему в столичном гарнизоне, предложили поучаствовать в кампании этакой легкой дискредитации придворных гордячек-фрейлин с цель сделать их более уступчивыми, и что сыновья некоторых герцогов будут участвовать в этом забавном развлечении. Сын, человек порядочный, отказался, но отцу о предложении сообщил.
Слова 'сыновья некоторых герцогов' живо напомнили мне о стычках с кое-какими молодыми и наглыми высокородными дворянами и с их прихлебателями в мой первый год в Училище. Тут, пожалуй, открывался след долговременного заговора нашей золотой столичной молодежи против фрейлин. Дело запахло интригами, и я прикидывал, стоит ли мне и Гирону – корнетам из выпускного класса – участвовать в могущим стать громким скандале прямо перед войной, или плюнуть на это дело и оставить его на послевоенные времена.
Тут мы въехали в Дворцовый Квартал, и я отставил глубокие размышления. В конце концов, мы прибыли не на интимные развлечения с доступными девушками (это вам Королевский Дворец, а не Карнавальная улица, известная еще как улица шикарных борделей). Я приехал пообщаться с юными и прекрасными (а если не так уж прекрасными, но уж точно высокородными и очень хорошо отмытыми и надушенными) дворянками, и должен был показать лучшие стороны своей натуры – так обычно выражался перед свиданием наш поэт Гирон. Великосветских шлюх в цветнике леди Галлер не водилось. Для этого при нашем легкомысленном дворе имелись в изобилии придворные дамы, жены маркизов, баронов и герцогов, и они прекрасно справлялись с этим нужным делом.
При въезде во Внутренний Двор дворца мы сдали охране обязательные при ношении формы в городе кинжал и саблю. Я и шевалье легко разыскали в гостевых рядах дворцовой конюшни стоявшую у кормушки с сеном лошадь Гирона и его слугу, дремавшего рядом. Горман поставил моего коня и коня Серра рядом, шевалье дружески попрощался до утра и бодро зашагал к своей кастелянше, а я, потолковав со слугой Гирона, взял завернутую в платок припасенную бутылку очень хорошего вина и направился мимо гвардейского поста в Королевский Сад, а там обошел дворец кругом и вышел к корпусу фрейлин. Там легко нашел указанное окно и бросил в него камешек. Через некоторое время оттуда высунулась взлохмаченная голова Гирона.
– В чем дело, Альбер? Опять дуэль?! – нисколько не рисуясь, спросил он. – У меня сейчас сабля не с собой, сдал при входе.
– Да нет, граф, – извиняющимся тоном сказал я. – Видишь ли, у меня всё провалилось. Я даже чуть не поджег рыбацкий поселок, но вот конная полиция прибыла и попросила не увлекаться. А ими командовал начальник участка в чине майора, да ещё представитель Гильдии там затесался… Пришлось отменить веселье.
– Может, оно и лучше, – бодро рассудил пока ещё трезвый Гирон. – Прямо перед войной не стоит жечь поселки в гавани и лупить плетью рыбаков, которые будут кормить столицу в случае сухопутной блокады. Да и не к лицу нам такие мелочи. То ли дело – барону пинка в задницу ты вчера отвесил…
– Да, это вышло удачно, – согласился я. – Но сегодня я остался один, и совершенно некуда идти с визитом – так вышло. Спроси у твоей прелестницы, нет ли у неё привлекательной соседки с незанятым сердцем?
Голова Гирона исчезла, раздался шепот и хихиканье.
– Есть одна, – доложил Гирон, снова появляясь в окне. Вообще-то, он был голый до пояса – ясно, опять добился своего. Я подумал, что всезнающая Галлер теперь будет зла не только на меня,но и на Гирона. А он продолжал загадочным тоном:
– Всем хороша, но… Не любит военных.
– Как-как?! А кого же она тогда любит? – ошеломленно спросил я. Это был первый такой случай на моей памяти. – Королей? Или купцов?
– Артистов и художников, – доложила белокурая пассия Гирона, тоже высовываясь в окно, несмотря на очень открытую ночную рубашку. – Здравствуйте, граф. А мы думали, после статс-дамы вы начнете с герцогинями развлекаться. Некоторые, поговаривают, уже ждут вашего приступа, чтобы немедленно сдаться.
– Ну что вы, госпожа Алора, – мягко улыбнулся я, стараясь быть обаятельным. – Променять юных фрейлин, будущих невест, на зрелых дам… Ведь молодых и незамужних герцогинь при дворе сейчас нет. Верьте мне, срывать юный, нераспустившийся, поражающий своим обаянием бутон приятнее, чем извиваться в когтях опытной хищницы, давая ей наслаждение, – разливался я куртуазным слогом.
– Ну, по слухам, это наша Галлер извивалась в ваших когтях две луны назад, – не покупаясь на скрытую лесть, хладнокровно отпарировала умненькая Алора, одна из тех фрейлин, за которыми я ещё не ухаживал. При этом она внимательно следила за моим лицом, очевидно, стараясь подтвердить для себя, правдив ли слух обо мне и статс-даме королевы, начальнице фрейлин. Я постарался держать лицо невзмутимым, чтобы ничего показывать.
– А вам надо идти вперед, – продолжала девушка, не сводя с меня глаз. – При дворе есть красивые герцогини, есть принцессы крови… В вашем списке побед, говорят, имеются фрейлины, одна графиня, две супруги богатых торговцев… ну, простонародных девушек не считаем… А ваша кузина Беллерия говорила, что вы даже имели романы с эльфийками. Это правда?
– Правда, милая Алора, – признался я, не увлекаясь подробностями и не подавая виду при словах о Галлер. – Это ведь наши соседи, и я с ними постоянно выпивал, и даже бывал в гостях в Великом Лесу… Вот так несколько раз и случилось. Кстати, о вашей подруге… Вообще-то я – любитель наук и искусств, и даже сам рисую. Может быть, окажусь неплох для неё, хотя и военный?
– А это Сона, светленькая такая, – сказала Алора тоном опытной сводницы. – Сейчас я постучусь к ней и спрошу, не хочет ли она познакомиться с корнетом-художником?
Услышав это, Гирон прикрыл рот ладонью, сдерживая смех. Я галантно добавил:
– И другом корнета-поэта.
Тут уж Алора хихикнула и исчезла в коридоре. Гирон веселым шепотом сказал:
– Корнет-художник – это звучит.
– Слушай, я не сильно помешал? – деликатно спросил я.
– Да нет, мы как раз сыграли первый акт и допивали вино, восстанавливая силы, – усмехнулся друг. Как большой театрал, он обо всем, даже об интимном, говорил в терминах сцены. – Сейчас тебя пристроим – и откроем занавес на второй акт. Учти, что наша милая Алора таки развратнее, чем я думал, и, если с Соной не выгорит – будешь на нашей сцене не простаком, а вторым героем-любовником.