В погоне за звездой

— Ага, понятно, и так до тех пор, пока подкова наконец не растворится в жидкости, — продолжила Джуд.
Он от души рассмеялся.
— А у вас есть чувство юмора. Молодец, девушка. Но после кофе полагается плотно позавтракать.
— Конечно, если в это время дня актуально говорить о завтраке. — Либо она прекратит обжорство, либо превратится в корову. — Повар вы просто замечательный, — сказала она, наблюдая, как Бак наливает тесто в горячие формы противня.
— Мой отец всегда говорил, что сытая команда работает гораздо лучше. И он прав. В давние времена каждый работник брал с собой непромокаемый плащ, ружье с патронами, запасец табака и, конечно, мешок с едой.
— Неплохая экипировка, — согласилась она. Пока Бак готовил завтрак, Джуд молча смотрела в окно. Там моросило. Досадно. Под дождем Зак снимать не будет.
— Ваши предки были мудрыми людьми, выбрав для поселения такие замечательные места, — сказала она.
— Да, это добрая земля. Бывают дни, когда я выхожу на крыльцо и думаю о том, что нам, О'Нилам, выпало огромное счастье — все эти наши долины, залив, луга и горы.
— Кажется, я понимаю вас.
— Однажды в воскресенье, когда еще была жива моя старушка Джози, мы пригласили к обеду нового священника. Это был молодой человек из большого города, впервые попавший в наши края.
Бак вынул несколько готовых кусочков бекона из духовки и положил их рядом с золотистыми оладьями на тарелку, затем тарелку поставил перед гостьей, рядом со стаканом сока.
— Он сидел на вашем месте и смотрел в окно на луга и пастбища, а потом воскликнул: «Какие прекрасные места! Господь осенил вашу землю благодатью!» Я, конечно, тут же встрял: «Чтобы Господня земля стала благодатью, нам, О'Нилам, тоже пришлось изрядно попотеть». Помню, Джози меня чуть не убила за это высказывание.
— Могу представить, — сказала Джуд. — И все же это забавная история.
— Какая история? — прозвучал за ее спиной глубокий голос. Джуд оглянулась через плечо и увидела в дверях Лаки, который в своем черном плаще выглядел киногероем, сошедшим с экрана.
— Бак рассказывал, как у вас в гостях был священник.
— Это анекдот с бородой. — Лаки отодвинул стул, развернул его и сел, как на лошадь. — Так ты успел рассказать ей конец?
— Я думаю, не стоит отвлекаться на такие мелочи, — бросил Бак слишком, пожалуй, быстро.
— А мне всегда казалось, что это самая забавная часть истории. — Лаки взял кусочек бекона с ее тарелки.
— У тебя чувство юмора как у быка, — проворчал старик. — Непонятно только, в кого ты такой. Не в меня, это точно.
— Ну так все же чем закончилась история? — спросила Джуд.
— Выдворением Бака в домик для рабочих, где он и провел ту ночь. А потом был еще очень доволен, что ему разрешили чинить крышу в доме, где поселился новый священник.
— Старая крыша текла, как решето.
— Да-да, вспомни-ка, как целых два года ты отказывался дать хоть цент на ее ремонт. — Глаза Лаки лучились весельем.
— Хотя твоя бабушка бывала иногда суровой, — говорил Бак, — я всегда молю за нее Бога, чтобы ей было хорошо там, на небесах.
— О'Нилы всегда умели ценить по достоинству хорошую землю, свежее мясо и красивую женщину, — заметил Лаки, пристально глядя на Джуд.
Она почувствовала знакомое ощущение жара на щеках и, опустив глаза в тарелку, ничего не ответила.
После дождливого утра установился погожий день. И Зак изъявил готовность начать работу. Трава, листья розовых кустов у порога, забор и даже лошади, пасущиеся на лугу, — все казалось чистым и ясным, свежим после дождя, все отливало золотистым светом солнечных лучей, пробившихся сквозь легкие облака. Погода как нельзя лучше подходила для съемок.
— Мне совершенно не нравится, как сидит эта шляпа, — заявила Джуд, осмотрев модель. Она подошла, чтобы поправить ее.
— На глаза не сдвигай, она будет отбрасывать тень, — предупредил Зак.
— Все равно это дурацкая затея, — пробурчал Лаки из ванны. Хотя ему разрешили остаться в белье, он никогда не чувствовал себя таким идиотом. — Если бы ковбой и решился залезть в ванну, в чем я сильно сомневаюсь, он ни за что бы не напялил выходную шляпу.
  
— Это моя эксклюзивная идея, — напомнила Джуд.
— Дурацкая, — повторил Лаки.
— Перестань нас критиковать. Так мы быстрее закончим. — Она наклонилась и поправила шляпу. Ее волосы коснулись его щеки, и внезапно Лаки ощутил такой прилив желания, что был благодарен Джуд, настоявшей на обилии пены.
— Я не критикую, но если ты думаешь, что это так просто, то почему бы тебе не прыгнуть сюда ко мне?
— Тогда придется выписать чек на более крупную сумму, — заметила она.
Он лишь улыбнулся глазами и губами, которые напомнили ей о недавнем поцелуе.
— Ловлю тебя на слове, — прошептал он. Оба прекрасно помнили свой разговор о бизнесе и удовольствии, так что в их интересах было поскорее закончить с делом. Посему Лаки перестал цепляться по мелочам и начал следовать указаниям беспрекословно. Настоящему ковбою и не надо никакой игры, думала Джуд, глядя на Лаки, развалившегося на стоге сена с седлом под головой и с соломинкой во рту. На нем были синие джинсы, блестящий чемпионский ремень, сапоги и черная шляпа, которая придавала всему его облику злодейский вид.
— Шрамы убрать? — спросил Зак, когда она установила специальные серебристые экраны, которые отражали свет таким образом, чтобы любая женщина, взглянув на ковбоя, ощутила желание.
— Нет.
Белые линии шрамов, проходившие по плечу и достигавшие грудной клетки, памятные знаки родео, только добавляли правдоподобия и привлекательности.
Зак усмехнулся. Вот почему она стала главным редактором «Мужчины месяца». И теперь, когда появятся эти взрывные снимки, работа ей обеспечена надолго.
До захода солнца Зак успел снять ковбоя в ванне, в стоге сена и верхом на лошади. Обнаженная грудь Лаки блестела на солнце, обильно политая смесью воды, глицерина и детского крема. Они сфотографировали его лежащим на лугу в соломенной шляпе на голове и в окружении цветов. Синие люпины и маргаритки с солнечной серединкой прекрасно оттеняли мужественность героя статьи «Мечта сельской девушки».
Поскольку у Зака закончился заряд аккумуляторов, они решили продолжить работу завтра, если будет хорошая погода. Джуд очень хотела видеть модель у залива, и в заливе тоже, само собой. А снимок у загона с охапкой сена мог стать шедевром, фантазировала она.
— Это было великолепно!
Лаки пожал плечами.
— Ну, по крайней мере не так гнусно, как мне представлялось вначале. Впрочем, и подумать страшно, что произойдет, когда Баку попадется этот номер с моими фотографиями.
Джуд была так занята своими собственными проблемами — спасением журнала и карьерой, что, честно говоря, и не задумывалась, а как может повлиять на репутацию Лаки их внезапное вторжение. Тихий Залив был маленьким замкнутым мирком, и пребывание столичных гостей здесь вряд ли останется в секрете. А тем более появление фотографий. Кто-нибудь когда-нибудь непременно углядит журнал, и тогда Лаки станет объектом шуток и насмешек.
— Извини. — В ее голосе сквозило искреннее раскаяние. — Мне следовало подумать о том, как все это отразится на твоей жизни.
Впрочем, многие мужчины только радовались бы, угодив на обложку шикарного журнала, но Лаки был исключением из правил.
— Я думаю, это скоро забудется.
Да, забудется, но во время ужина ее терзало чувство вины и раскаяния.
Джуд сидела в комнате на пышной, с белоснежными простынями кровати Кейт и разбирала корреспонденцию, которую периодически получала из Нью-Йорка. Стук в дверь заставил её вздрогнуть. Она подняла голову и увидела в дверях Лаки.
— Я не хотел тебя напугать.
— Ты и не напугал. — Впервые Джуд прочувствовала истинность старого выражения «У сердца есть крылья». — я работала над колонкой «Предложения месяца».
— Предложения?
Она вспомнила его на лугу среди диких цветов. Так же он выглядел и сейчас, посреди женской комнаты и женских безделушек.