В погоне за звездой

Неожиданно он почувствовал ее дрожь. По тому, как тряслись ее плечи, он понял, что она плачет.
Вот ужас! Довести даму до слез. Ну и дурак ты, О'Нил.
— Джуд? — Он взял ее за подбородок. — Милая, я тебя обидел?
— Нет. — Ее губы дрожали. — Я просто…
Интересно, подумал он, может, она расхотела возвращаться в Нью-Йорк? Нет, черт возьми, какой же ты эгоист, Лаки.
— Боишься расставания? — Он ругал себя на чем свет стоит.
— Я просто поняла, — она всхлипнула, — наконец-то поняла, почему такие грузовики называются спальными.
Он тихонько засмеялся, чтобы скрыть некоторое разочарование, что их первая ночь не была обставлена по первому классу.
— Ты, разумеется, достойна лучшего.
Она коснулась рукой его щеки и посмотрела на него теплым, лучистым взглядом.
— Лучшего не бывает.
— Ну, возможно, ты привыкла к тихой музыке…
— Нам пели ветви деревьев под арфу Эола, — тихонько произнесла она, неожиданно смутившись от воспоминаний только что пережитого.
— …шампанскому…
— Я достаточно пьяна твоими поцелуями.
— …чистым простыням…
— Не люблю стерильности. — Она завертелась у него под рукой, вызвав желание поцеловать ее.
Ее движения заставили его сердце колотиться быстрей. Кажется, он не мог находиться рядом и не хотеть Джуд.
— Я снова тебя хочу.
Почувствовав его настойчивое желание, Джуд испытала мучительное чувство внутри: ожидание блаженства — отчаянное, до дрожи.
— Я тоже.
Она скользнула к нему, прижалась пылающими губами к его губам, а грудью к его обнаженной груди. Хотя полуобнаженный ковбой находился перед ее глазами весь день, Джуд все еще была им очарована.
Желая доказать, что она тоже может действовать медленно и сводить с ума, Джуд скользнула вниз и стала целовать вьющиеся волосы на его теле.
Она долгими, мучительными движениями спускалась все ниже, пока не осознала, как ее действия влияют на него.
— Джуд…
Она засмеялась тихим довольным смехом, радуясь своей инициативе. Наслаждаясь Лаки. Этой волшебной ночью он весь принадлежал ей. Что же, она будет с ним безжалостна, будет соблазнять до конца, играть, вытягивать из него все, до последней капли.
Наконец они обессилели и лежали, отдыхая, в машине, под звездным небом. Парадокс состоял в том, что, насколько разным был их образ жизни, настолько они подходили друг другу в сексе. Единственное, что их связывало. Однако к тому времени, когда солнце робкими лучами позолотило верхушки далеких деревьев, оба уже знали, что их связывает не только секс.
— Похоже, нам надо кое о чем поговорить, — сказал Лаки, когда они собрали разбросанные по всей машине вещи и оделись.
Утро было прохладное, а блузка Джуд — слишком легкая, к тому же теперь она и не застегивалась, поэтому ей пришлось накинуть куртку Лаки. Она бы предпочла сейчас местечко у камина. Да. На протяжении этой ночи она позволила себе слишком много, в том числе и фантазию по поводу своего житья-бытья в Вайоминге, рядом с человеком, который оживил ее сердце, а тело заставил петь. И все же она была не готова сейчас решать важные проблемы.
— Поговорить о чем? — Внутренне она уже приготовила все аргументы против их возможных отношений. — Лаки, это всего лишь секс. Конечно, на этот раз мне было гораздо приятнее, чем всегда. Но все же это секс.
— Лгунья! — заявил он со всей страстностью, на какую был способен. — Секс — это совсем не то, дорогая.
Он взглянул на нее: лицо каменно-серьезное в лучах утреннего солнца.
— Ты стала другой.
Нет. Лгать она не могла. Особенно о таких вещах.
— Так же как и ты, — призналась она спокойно.
И потом — минута выжидания. Она затаила дыхание: что-то будет? Предложит ли он ей остаться с ним в «Двойном выстреле»?
— По логике вещей нам просто надо наслаждаться компанией друг друга эти несколько дней и ни о чем не беспокоиться.
— Знаешь, я не из тех, кто разъезжает по курортам ради легких развлечений.
— Я тоже.
— Тогда… ты мог бы попросить меня остаться.
— Нет. — Он до боли сжал руль, словно этот жест помогал удержать неизбежные слова, которые он был обязан сказать. — Понимаешь, я просто не имею на это права. У тебя там своя жизнь, Нью-Йорк. Интересная. А я, может быть, несколько старомоден, но вовсе не тиран. Я не могу требовать, чтобы ты оставила все ради меня.
  
А что она может оставить ради него? Джуд призадумалась. Как она живет? Шумный, людный город. День посреди звенящих факсов и телефонов, излучения компьютера. Тайкун Мэри, нависшая над душой. И единственный близкий друг — сестра этого вот человека.
— А если бы я решилась на это? — Джуд просто захотела его испытать: как он отреагирует?
Он взъерошил рукой волосы и глубоко вздохнул.
— Охотно верю, что ты не любительница мимолетных увлечений. Ты просто устала в своем мегаполисе. Редко бываешь на природе. А здесь изобилие воздуха и красок. Многие влюбляются в эту землю, воспринимают ее сквозь призму фильмов о Диком Западе. Лошади, телята — экзотика, одним словом. За пару недель не поймешь, сколько трудностей в жизни ковбоя. И потом, здесь уже не сбегаешь на угол за мороженым…
— Вообще-то, я не люблю мороженое.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
— Да, знаю. — Она поймала его руку, когда он снова сделал жест сомнения, и сжала его ладонь. — Просто у нас была не очень легкая ночь, хоть и волшебная, — сказала она, бросив на него выразительный взгляд. — Мы не выспались оба. Давай обсудим этот вопрос позже.
— Снова пытаешься верховодить, Нью-Йорк?
Его фраза перевела беседу в шутливый тон.
— Да. У меня выходит?
— Я потом скажу. Когда высплюсь.
— Звучит разумно.
— Разумности не обещаю. Я же не сказал, что буду спать один.
— О, это еще лучше.
— Да уж. — Он пожал ее руку. — Еще одна вещь, которая нас связывает: похоже, мы всегда балансируем на краю пропасти, дорогая.
Мечты Джуд о любовной ночи разбились вдребезги, едва они приблизились к ранчо. Между домом и амбаром возвышался тяжелый трейлер с поблескивающей зеленой надписью: «Вагончик О'Нилов».
Лаки вовсе не казался удивленным.
— Приехали мои родители.
— Ага. — Джуд внезапно почувствовала себя нашкодившим шестнадцатилетним подростком, и ей захотелось спрятаться куда-нибудь подальше.
И снова Лаки удивил ее, доказав, как они похожи:
— Может, нам лучше проскользнуть в дом с заднего хода?
Они посмотрели друг на друга и прыснули со смеху. Ну и ситуация!
Их появление в кухне было встречено Марианной О'Нил не бурно: она чуть подняла брови вверх. Встала из-за стола, крепко обняла сына, затем повернулась к Джуд с дружеской улыбкой.
Высокая статная женщина. Подтянутая, как Лаки. Сильные руки выдают привычку к труду. В уголках глаз залегли веселые морщинки. Видимо, с чувством юмора у нее все в порядке.
— Привет, — она протянула руку. — Добро пожаловать в наш дом, Джуд. Бак все уши нам прожужжал о вас.
— Представляю!
Мать Лаки засмеялась на ее робкую попытку пошутить.
— Поверьте, он рассказывал только хорошее.
— А где отец? — прервал ее Лаки, желая избежать беседы о «Мужчине месяца». Бак не выпытывал никаких подробностей, но Марианну не проведешь. Сбить ее с толку, если она чем-то заинтересуется, было делом сложным.
— Он в амбаре, с этим приятным молодым человеком, вашим фотографом, — сказала она, поглядев на Джуд.
— Заком…
— Ну да. — Марианна снова улыбнулась. — Я знала его мать. Замечательная женщина, чемпион скачек, и дочка в нее пошла. А Зака я помню еще мальчишкой и очень удивилась, увидев его взрослым. Хотя что тут странного, дети выросли. — Она вздохнула. — И мои тоже… Кстати, как там моя Кэти? Вроде бы у нее проблемы…
— Мам, ты просто не поняла, — быстро перебил ее Лаки, обменявшись с Джуд взглядами. — Если не возражаешь, я пойду поздороваться с отцом.
— О, конечно, милый. А мы с Джуд пока поболтаем.
На его вопросительный взгляд Джуд ответила едва заметным кивком. В любом случае она с этим справится. И нечего тут смущаться. Подумаешь, провела ночь с сыном этой женщины!