Академия Высших демонов, или Ведьма по обмену (СИ)

– Знаю, что вы, адептка Злата, – усмехнулся он. То ли зловеще, то ли весело – непонятно. А я ведь ведьма! Ведаю души людей. Вот только демон под эту категорию не попадают. – Знаю я, что вы здесь делаете, адептки. В мой кабинет! Живо!
Мы переглянулись и сочли за благо не спорить. Приняли невинный вид и прошествовали мимо ректора в его кабинет. Он зашел вслед за нами и захлопнул дверь.
– Ничего не потеряли? – насмешливо поинтересовался он, явно забавляясь.
– Например? – выгнула бровь я. И вдруг осознала одну простую истину. Почему-то в присутствии ректора подруги явно теряют всю свою храбрость, а ее у них много – мне ли не знать. И только внутри меня просыпается какой-то чертик, который никак не может заткнуться. А я ведь никогда раньше не была такой безшабашной.
– Вам лучше знать, адептки, – он присел на краешек своего стола и покосился на нас с откровенным любопытством. А я невольно обратила внимание, что глаза у него чистого серого цвета. Как серебро. Или сталь. Красивые такие. – Кого вы вернулись разыскивать в ректорат?
– Мы вовсе не… – попыталась я возразить, а господин Бертран опять оборвал мои бессвязные оправдания:
– Возможно, одного неудачливого воришку, – он коварно улыбнулся и, взмахнув рукой, снял завесу морока. На столе находился наш Евлампий с виноватым и каким-то поникшим видом. Мы не удержались от облегченного вздоха: все-таки нашелся. И только потом к нам пришло осознание того, насколько мы вляпались. Стол был обвит силовыми нитями, так что пойманный Лампыч никуда не мог деться.
– Отпустите его! – рванувшаяся к питомцу Ярина замерла, не смея приблизиться к силовой клетке. А ректор покачал головой, подтверждая ее смятение.
– И вот мне интересно, кто это… Неудачный шпион или просто шкодливый фамильяр? – продолжал допрашивать нас ректор. И тут я не выдержала. Громко и показательно рассмеялась:
– Ну какой он шпион?! – возмущенно бросилась вперед я. – Он же просто енот! Фамильяр, да, но животные инстинкты все равно в нем живы! Ему сложно им противиться!
– Знаете, где я нашел вашего «просто енота»? – передразнил меня ректор, а мы обреченно покачали головой. Мы не знали, нет. Но догадывались. – В хранилище артефактов! И мне интересно, что же он там забыл?
Мы как-то дружно и очень сердито посмотрели на Лампыча. На его мордочке проступило обиженно-виноватое выражение.
– Я просто почувствовал исходящую оттуда магию. Это важное. Нужное. В хозяйстве пригодится, – печально сообщил нам Евлампий. Хорошо еще, что ректор его не понимал. Иначе вышел бы большой «упс».
Ярина глубоко вздохнула и кинулась на защиту своего фамильяра:
– Послушайте, пожалуйста, он просто очень у меня хозяйственный, – умоляюще произнесла она. – И если чует что-то, что может «пригодиться в хозяйстве», ему сложно устоять. Инстинкты, как правильно сказала Злата. Мы знаем о данной проблеме и стараемся предотвратить такие ситуацию. Ну а сегодня… Я недосмотрела. Это я виновата. Не наказывайте его. Он вовсе не шпион.
– Не шпион, говорите? – окинул ее внимательным взглядом господин Бертран. Ярина едва уловимо поежилась. Все-таки впечатление наш ректор производил убийственное. А наш собеседник тем временем спокойно шагнул через силовые линии к еноту и, подняв его в воздух, резко перевернул. В то же мгновение на пол посыпались различные блестючки, стекляшки, ручки и прочие, без сомнения, нужные в хозяйстве вещи. Расставаться с ними Евлампий не спешил и старался поймать их лапками. Добил нас небольшой кристалл, который мы своими глазами видели в кабинете ректора всего час назад.
Владелец же всего этого добра насмешливо наблюдал за питомцем Ярины, после чего выгнул бровь и вкрадчиво поинтересовался:
– Ну и что мы будем со всем этим делать?
  
Глава 3.2 
 
Мы в ответ помолчали. Ну а что на это сказать можно? Разве что…
– Отпустите Лампыча, – попросила я, глядя на фамильяра. – Ему же так неудобно.
– Да? – искренне изумился господин Бертран. – А по виду так и не скажешь…
  
Ну да, Лампыч был слишком занят, торопливо подбирая свою, без сомнения, важную для хозяйства добычу. И даже четыре внимательных взгляда его ни капли не смутили.
– Честно-честно, – взмахнула я ресницами, пока Ярина торопливо передала своему фамильяру по мыслесвязи:
– Евлампий Евграфович, сволочь ты такая, прекрати немедленно нас подставлять! У тебя совесть есть?
Совесть у зверька наличествовала, и он с несчастным видом выпустил добычу из лапок. Тут-то его ректор и вернул в исходное положение, и Лампыч воспользовался моментом, торопливо состроив гримасу: как вы могли плохо подумать обо мне невинном?
– Итак, возвращаемся к моему вопросу. Что мы будем со всем этим делать? – повторил господин ректор, внимательно глядя на фамильяра. Если бы я смотрела на Лампыча, я бы ничего и не заметила. Вот только за столько лет я все его фокусы уже наизусть знала и невинной мордочке не верю. А вот то, как ректор едва сдерживает смех, видела впервые. И это зрелище оказалось куда интереснее… То есть вы, господин демон, вовсе не такой строгий сухарь, каким пытаетесь казаться? Прекрасно. Значит, у нас есть шанс поладить!
– Понять и простить? – предложила я, заискивающе глядя на ректора. Как-то очень своевременно вспомнила, что некоторые проблемы можно решить и без применения давления. Хитростью и беззащитностью. Поэтому и выражение лица состроила соответствующее.
На мгновение наши взгляды с господином Бертраном встретились. Я на мгновение утонула в расплавленном серебре его глаз, на дне которых, кажется, плясали огоньки пламени. А потом ректор вдруг рассмеялся. Громко. Раскатисто. Искренне. И до меня вдруг как-то разом дошло, что он еще вполне молодой мужчина. Красивый. Харизматичный. Залипательный. Черт, я начинаю думать, как Алиса!
– Знаете, адептка Ведозерова, вы не перестаете меня удивлять, – покачал он головой. – Вы и ваши подруги находитесь в Академии чуть больше часа, а уже умудрились поставить ее на уши.
– Мы не специально, – честно ответила я, мысленно выругавшись в сторону подруг. Ну вот почему они молчат-то? Мне сейчас их поддержка вовсе бы не помешала!
– Еще бы вы это делали специально, – хмыкнул он. Тут-то наконец вмешалась Власта:
– Мы просто пытаемся отстоять свое. Например, нам обещали здесь комфортное пребывание. А на деле…
– А что на деле? – резко повернулся к ней ректор. Наш контакт взглядами прервался, и на какое-то мгновение я почувствовала сожаление. Глупо, конечно, но я даже почувствовала легкое раздражение на подругу.
– А на деле нас поселили в какой-то клоповник! – возмутилась Власта. – Там, по ощущениям, не жили лет пятьдесят, не меньше. А у нас фамильяры – натуры ранимые.
– Серьезно? – как-то очень серьезно уточнил ректор и выразительно покосился на Лампыча: дескать, это вот этот вот енот – ранимая натура? Да он даже уронить толком ничего не может, все поймает и притащит в хозяйство!
– Именно! – выступила и Ярина. Сейчас мы с подругами держались единым фронтом, хотя я и не была уверена, что стоит жаловаться на коменданта. Не только же в нелюбви к ведьмам дело, правда? Наверняка, есть еще причины, почему нас туда поселили.
– Какая комната? – деловито уточнил ректор. Почему-то у меня. Я недоуменно моргнула и честно ответила:
– Пятая на первом этаже.
Ректор ничего не сказал. Только глазами сверкнул. Очень выразительно. Так, что мы дружно отступили на шаг. Заметив нашу непроизвольную реакцию, мужчина замер и отрывисто проговорил:
– Все ясно. Эльвира! – крикнул он в сторону двери. На пороге тут же появилась знакомая нам демонесса, которой еще пять минут назад почему-то не было:
– Вы что-то хотели, господин Энтони? – уточнила она. Начальник же раздраженно бросил:
– Рональда ко мне. Срочно!
В его тоне послышалось что-то такое, что секретарша кинула на нас настороженный взгляд и поспешила убраться, пообещав все сделать. А господин ректор выдал: