Шамабад должен гореть! (СИ)
Пограничник. Том 3: Шамабад должен гореть!
Глава 1
Где-то в Афганистане за день до «операции».
— Что слышно от Курбана? — Устало спросил Юсуфза.
Фазир, стоявший у входа в старый домишко с земляным полом, напоминавший больше сарай, чем хоть что-то жилое, поклонился. Полез за кушак и достал маленькую записочку, принесенную голубем.
Хоть какой-то уют тут, в этом едва ли не хлеву, создавала маленькая железная печь на дровах, установленная прямо в очаге, где когда-то топили по черному.
Юсуфза, задумчивый и хмурый сидел в углу, на расстеленном тут ковре.
— Курбан пишет, что придет не один, — сказал Фазир, — с ним придет таджик-пограничник. Давний друг Курбана. Курбан пишет, что уговорил его уйти к нам. Уговорил, стать воином Бога.
Видя, что Юсуфза воспринял новость без особого энтузиазма, Фазир добавил:
— Они приведут еще кое-кого. Переведут Селихова, как подарок вам, господин. Курбан сообщил, что он тоже хочет уйти в горы, вместе с нами. Что бесконечные подозрения со стороны советских особистов, отравляют ему душу. Что он боится за свою свободу.
Захид-Хан поднял взгляд. Но ничего не сказал.
Фазир давно заметил, что его господин все глубже и глубже погружается в тяжелые мысли. Виной всему были американец и то положение дел, что повисло среди его людей.
Среди воинов Юсуфзы уже потянулись слухи о том, что Захид-Хан слишком зависим от американцев. Что теперь у него самого появились хозяева.
— Это ловушка, Фазир, — пробурчал Захид-Хан.
— Похоже на то, господин.
— Шурави что-то замыслили.
— Может, нам отказаться? — Помолчав несколько мгновений, спросил Фазир, — может, уйти в горы и затаится?
— Сколько у нас осталось еды, Фазир? — Поднял темные от недосыпа глаза Юсуфза, — На три? Четыре дня? А оружия? Последняя стычка отняла слишком много патронов… и жизней. Откажемся сейчас…
— Мой господин… — Проговорил с сожалением Фазир.
— Если откажемся сейчас, завтра уйдут многие. Сейчас мы не можем себе этого позволить. Фазир, мы выполним просьбу американца. Выполним с честью. Перейдем через Пяндж и вырвем у шурави Курбана. Преподнесем его американцу, а дальше пусть сам решает, что с ним делать.
— Слушаюсь, Захид-Хан, поклонился Фазир и хотел было выйти на улицу, но Юсуфза его остановил:
— Фазир, пусть Аллах-Дад возьмет самых преданных моих людей.
— Слушаюсь.
— И пусть возьмет Ахмада. Я хочу знать, действительно ли Курбан обещает мне того, о ком говорит, — Юсуфза посмотрел на Фазира пронизывающим, словно афганский ветер взглядом, — Если у меня не останется еды и оружия, то пусть останется хотя бы честь. Привести этого Шурави… Этого Селихова ко мне живым.
— Но если мы потерпим неудачу? — Спросил опасливо Фазир.
— Тогда… — помолчав, ответил Юсуфза, — тогда их Шамабад должен сгореть в пламени нашего праведного гнева.
* * *Мы с Алимом молчали. Суровый дождь ревел вокруг. Немилосердно хлестал лица.
— Это нужно, чтобы выманить Аллах-Дада, — добавил особист. — Юсуфза объявил на тебя охоту, Александр. И так мы сможем выманить старшего сына Юсуфзы, взять его живым. Сможем узнать все — тайные тропы, по которым передвигается банда, их схроны, убежища. Юсуфза будет под нашим колпаком.
— Если клюнет, — сказал я холодно.
— Если клюнет, — покивал сам себе особист. — Потому ты нам и нужен, Саша. От твоего решения будет зависеть — будет ли у нас шанс уничтожить эту банду навсегда, или нет.
Я глянул на Алима. Его глаза под капюшоном блестели страхом. Нет, это был страх не перед врагом. Скорее перед Границей. Перед тем сакральным смыслом, который сам для себя выдумал Канджиев и в который теперь свято верил.
Граница сегодня ревела. Предвещала беду. Неужто это тот самый Дозор? Смертельный дозор? Но если даже и так, как Саша тогда, в прошлой моей жизни, пришел к этому моменту? Какую роль он сыграл?
Этого мне узнать было не дано. Зато я прекрасно понимал, какую роль сыграю я.
— Куда идти, товарищ Капитан? — Спросил я холодно.
— Я до сих пор не верю, что полковник это одобрил! — Орал Шарипов, сквозь шум дождя.
— Я прекрасно умею убеждать! — Самодовольно ответил ему Сорокин.
Курбана мы подобрали у ближайших ворот системы. Его привел Шарипов, видимо, приехавший на границу на машине. Дальше шли вчетвером.
Старик выглядел поникшим. Он молчал и смотрел только себе под ноги. Руки ему сковали наручниками.
Сорокин нас сопровождал. От Шарипова он получил рацию и теперь нес ее на плече.
— Ваша основная задача проста и одновременно сложна! — Сказал он, стараясь перекричать дождь, — Вы втроем ждете у Волчьего Камня, в нескольких сот метрах от Пянджа. Именно туда и должны прибыть душманы. Старик остается с вами. Глаз с него не спускать.
— А вы? — Спросил Алим.
— Я займу позиции вместе с засадой. Они должны были уже расположиться у камня, на возвышенностях.
— А мы приманка, — сказал я холодно.
— Совершенно верно, — покивал особист, — но не только. У вас есть и другая задача.
— Какая? — Спросил я.
— Мы… мы не знаем Аллах-Дада в лицо. И вы должны убедиться, что он в группе нарушителей. От этого будет зависеть, как дальше сработает засада. Если его не окажется среди душманья, мы выдавим их за Пяндж. Если же выйдет, что он там — засада частью сил отрежет им отход. Остальные вступят в бой. Главная задача — постараться взять сына Юсувзы живым.
— Мы будем мишенью для своих же, — возразил Алим, — Если завяжется бой, нас или постреляют духи, или наши же пограничники. Мы окажемся под огнем.
— Да, рискованно, — кивнул Сорокин. — Потому как только удостоверитесь, что Аллах-Дад сам ведет боевиков — подадите сигнал. Засада начнет действовать. В суматохе вы должны отступить с позиций в тыл. Вам обоим я запрещаю вступать в бой.
Мы с Алимом переглянулись.
— Каков сигнал? — Спросил я.
— Самый обычный — «вооруженное вторжение противника». Исполнять при помощи стрельбы из автомата, — ответил Сорокин.
— Вы шутите? — Спросил я недоверчиво.
Сорокин, хлюпающий по грязи чуть-чуть впереди нас, вдруг остановился. Обернулся ко мне:
— Ты чем-то недоволен, Селихов?
— Вы хотите, чтобы я задрал в воздух автомат и дал очередь? Чтобы нас немедленно расстреляли прямо на месте?
— Видимость плохая! Шумно из-за дождя! Темень — хоть глаз кали! Как ты еще подашь сигнал? Заорешь ни своим голосом⁈ В этом деле мы надеемся на слаженность ваших товарищей, Селихов. Они устроят вам такую неразбериху, что у вас будет время скрыться.
— Слишком рискованно. С тем же успехом можно и поорать. Причем вам, причем прямо здесь.
— Вся операция рискованная!
— Нет, — покачал я головой, — сигнал должен быть тайным. Таким, чтобы противник не догадался.
Я на несколько мгновений задумался, потом сказал:
— Значит, слушайте. Если Аллах-Дад все же окажется среди боевиков я сделаю вот что…
Волчий камень представлял из себя странного вида каменный вырост. Растущий из почти что ответных скал. Он был почти плоским, широким и располагался низко над землей.
Глядя на него, я подумал, что «Волчий Камень» не зря так зовется. Это было бы весьма неплохим убежищем для дикого зверя. Возможно, под ним и правда существует нора, что когда-то служила домом какому-нибудь волку.
Камень расположился слева. По правую сторону выросла пологая сопка. Припавшая к растущему выше, к горам хребту, она поросла молодыми хлыстами акации. Насколько я знал, там засела группа нападения засады.
Это были ребята второго года службы. Вел их замполит Строев. Стас Алейников и Димка Синицын тоже были там, сидели в засаде. А может быть, они находились в наблюдателях и расположились дальше и ближе к реке, чтобы первыми засечь группу душманов.