Юсупов. Последний из рода (СИ)

* * *
Бессвязный бред вязкой смолой заволок сознание. Сквозь него доносились обрывки фраз, незнакомые голоса. Но звучало все, как песня в обратной перемотке. Пахло чем-то горьким. Язык распух, а вместе с ним раздуло все тело. Оно стало настолько тяжелым, что даже пальцем не пошевелить.
Пшик!
Руку схватила судорога, а затем в нее воткнулись тысячи иголочек.
Пшик!
Перед глазами поплыли бледно-желтые пятна.
Пшик!
Пятно стало приобретать ясные очертания — тусклая лампочка под потолком.
— Ох, ну наконец-то очнулась. Я думал, ты до утра почивать намерена.
Чей это голос? И почему он разговаривает таким тоном, будто Софья ему что-то должна.
— Попей, быстрее в себя придешь, — снова сказал голос.
Губы нащупали горлышко бутылки. Софья жадно глотала воду, но сразу закашлялась. Горло противно обожгло.
— Я тоже ненавижу минералку с газами.
Юсупов. Да, кажется, Юсупов. Как же его?..
— Феликс… — просипела Софья.
— Был, есть и буду, — ответил Юсупов. — И пока мы еще живы, расскажи мне, по чьей наводке ты оказалась в архиве?
Софья наконец сфокусировала взгляд. Очень маленькое помещение, подсобка что ли? Все завалено строительными материалами. Обрезки гипсокартона, пластиковые ведра не то с краской, не то со шпатлевкой. На полу разостланы картонные коробки. Дежавю?
Юсупов прислонился к куску гипсокартона, вытянул ноги, почти касаясь противоположной стены. Софья скрючилась в позе буквы зю. Поясницу ломит, рука все еще набирает чувствительность, голова кружится, а во рту — пустыня Сахара. Она еще раз глотнула минералки, но медленнее. Стало легче.
— Где мы? — спросила Софья.
— На моей итальянской вилле. На горизонте Средиземное море, слева цветут персиковые деревья, в общем, включи фантазию…
Софья сменила позу и поморщилась.
— Твоему маскараду я готов поставить твердую четверку, — добавил Юсупов. — Не входит в число моих лучших сексуальных фантазий, но если докрутить пару деталей, выйдет очень даже ничего.
— И как ты узнал меня?
— По запаху. Я же вампир — не забывай, — ответил Юсупов и подмигнул. — Ну так что? Удовлетвори мое любопытство.
Софья стянула неудобный пиджак, прогнула спину, услышав противный хруст позвонков.
— Один инкогнито попросил передать тебе документы из архива…
— Инкогнито? — спросил Юсупов.
— Документы!
Софья заозиралась.
— Где моя сумка?
— Да-да, твоя сумка, мой телефон, ключи от квартиры, где деньги лежат — я попрошу их доставить курьером, — ответил Юсупов.
Софья застонала и потерла лоб.
— Я не знаю, кто это был. Даже не видела его. В машине было темно. Он вообще сидел на заднем сидении. Сказал, что хочет передать тебе некие документы, но сам не может, вот и попросил меня.
— Настоящий квест.
— Повелась с тобой — теперь квесты каждый день, — сказала Софья.
— Весело правда?
— Обхохочешься.
Они переглянулись и натянуто засмеялись. Софья откинула голову и сказала:
— Ну почему я не послушалась тебя в тот вечер в клубе? На кой ляд втянулась во всю эту вампирскую хрень?
— Стокгольмский синдром, слышала о таком? — спросил Юсупов.
— Это когда жертва испытывает влечением к своему похитителю или маньяку?
— Ага.
В глазах князя бесы танцевали лизгинку.
— Ой… не льсти себе, — ответила Софья и с шумом вздохнула.
Нависла пауза. Слышно тиканье наручных часов Софьи.
— Но ты ведь не можешь отрицать…
— Да отстань ты!
— … что я тебе не безразличен.
Софья не стала скрывать улыбку. Если в такой передряге ей удалось сохранить чувства юмора, значит не все потеряно. Юсупов развернулся к ней и продолжил:
— Тебя в детстве недолюбили? Типичный ребенок девяностых. Родители в разводе или отец вечно пьян… Мать разрывается на нескольких работах. В холодильнике тараканы сдохли. Тебе не хватает родительского внимания и заботы. Ты предоставлена сама себе. В школе проблемы. А тебя терзает чувство несправедливости. Почему все именно так и именно с тобой…
— Заделался личным психологом? Кажется, мы это уже проходили.
  
Юсупов пожал плечами. Софья сглотнула комок размером с орешек — обид давно нет, но, как говорится, осадочек…
— Родители не разводились, и отец не пил, — сказала она. — Просто однажды уехал и не вернулся. А мы с мамой…
Софья зашуршала каблуками по полу. Дурацкие сапоги запечатали ноги. Как же хочется разуться…
— Меня в третьем классе обзывали стриптизершей за то, что я на физкультуру носила не по размеру короткие шорты, — начала Софья. — У нас не было денег, чтобы купить новые. А мне было так стыдно… Я пришла к маме и сказала, что меня обзывают. Но язык не повернулся, чтобы озвучить это слово. Дети в третьем классе вообще не должны знать таких слов и уж тем более разбрасываться ими.
Рука наконец обрела чувствительность, и Софья активно ею жестикулировала.
— Почти всю жизнь меня мучает чувство вины. Будто со мной что-то не так. И как бы я ни пыжилась, как бы ни старалась, у меня не выходит. Не выходит добиться большего, понимаешь?
Она взглянула на Юсупова. На его лице невозможно прочитать эмоций.
— Конечно, нет, — сказала Софья, опустив глаза. — Ты вон родился не просто с серебряной ложкой в заднем проходе. Там у тебя целый сервиз. Несправедливо? Черт, это гадко.
Юсупов шаркнул обувью и на удивление молчал. Софья начала теребить нитку, что торчала на манжете блузки.
— Я ведь и отношения ни с кем не строю по этой же причине, — продолжила она. — Мне кажется, в любви все слишком примитивно. Мужики вянут от моих ног и пары интригующих сообщений. А те, кто поумнее, либо женаты, либо друзья. В работе же все иначе. Здесь я проверяю себя на прочность. Каждый раз ставлю амбициозную цель, от которой нормальный человек жилы бы порвал.
— А когда достигаешь, чувствуешь опустошение. Ничего толком не изменилось. Ты как была незаметной, так и осталась, — закончил за нее Юсупов.
Софья опустила глаза. Ну а чего спорить? Так и есть. Медаль и красный диплом ни разу в жизни не пригодились. Блог на ютубе вроде и растет, но медленно. Просмотрами и подписчиками на кассе не расплатишься. И вообще в работе Софья все чаще чувствует, будто стоит в темноте посреди поля и орет в пустоту. Откуда-то долетает эхо и чьи-то голоса. Иногда кто-то пробежит мимо, но больше ничего не меняется. Ни дороги, ни источника света, ни направления.
— Знаешь, в чем твоя настоящая ошибка? — сказал Юсупов. — Ты живешь не ради себя, а ради одобрения других. Всеми действиями ты добиваешься внимания, которое не дали тебе родители, и признания от придурков-одноклассников. Накануне хэллоуина ты спросила меня, как я могу думать о вечеринке, когда на хвосте охотники, мой поехавший братец и мутный Дмитрий. Так вот мой ответ — здоровый эгоизм помогает выжить. Может мы сегодня умрем, так почему бы не повеселиться?
То ли нервы сдали окончательно, то ли неприятности и правда сближают, но Юсупов и Софья расхохотались как пьяные. Теснота помещения, прохладный пол и шершавые коробки уже не казались такими удручающими.
Софья положила голову на плечо Юсупову и спросила:
— Есть хоть какие-то предположения, кому мы на хвост наступили?
— Ты совсем недавно обрела популярность, ну а я — еще та вишенка на тортике. Так что круг поклонников — весь земной шар. Но я склоняюсь только к одному фанату.
— Твой брат? Но зачем ему я?
Юсупов поиграл с пальцами Софьи и ответил:
— Может ты все же покорила его сердце?
За дверью шаркнули ботинки. Заскрежетал ключ в замке. Софья напряглась и сжала ладонь Юсупова. Тот медленно поднялся. Дверь приоткрылась.
— На выход, Ваша Светлость.
  
Глава 28
 
Не сносить тебе головы!
 
Провожатый вел пленников длинными коридорами. Пахло сырой штукатуркой и плесенью. Но через несколько минут почувствовался аромат новой мебели и, кажется, дровами.