Богатырь сентября

Мелькнула яркая вспышка света – и рядом с Гвидоном оказалась девушка с длинными рыжими волосами. Дружный крик взлетел под купол. В первый миг показалось, что девушка только в рыжие волосы и одета; сарафанчик белки разлетелся на лоскуты и упал на ковер. Но тут же на невесте оказалось короткое платьице из рыжего меха. Однако не все успели даже заметить это соблазнительное зрелище: Варвара, ждавшая рядом наготове, тут же завернула Смарагду в накидку, окутавшую ее с головы до пят. Салтан, помнивший ее прежние превращения, знал, чего нужно ждать. В таком виде Смарагда завершила обряд, а на свадебном пиру предстала уже в царском платье золотой парчи, густо расшитом золотым шнуром, жемчугом, красными и зелеными самоцветами. Но еще ярче камней сияли ее изумрудные глаза.
Боярские дочки в цветных сарафанах и жемчужных венцах плясали в столовой палате и пели:
 
 
Во саду ли, в огороде
 
Девица гуляла,
 
Она ростом невеличка,
 
Румяное личико.
 
 
Гвидон обернулся к новобрачной и подмигнул: помню, как ты… Она тихонько пихнула его под столом и стала поводить плечами, словно приплясывать сидя, слушая, как другие поют:
 
 
Не шолохнется милочек,
 
Стоит у пенечка.
 
Красну девицу целует,
 
К сердцу прижимает.
 
 
 
Поживем, моя милая,
 
В любви хорошенько,
 
Но пока же со годочек
 
Мне один часочек…
 
 
Палили с пристани пушки, когда флот царя Салтана привез на остров князя Гвидона с молодой женой. Жители всем миром высыпали встречать своего володетеля, который сходил ради них на темный свет и сумел вернуть их назад под красное солнышко. Новая царица молодая была не хуже прежней: в платье светло-зеленого атласа, затканном лиловыми цветами, в разрезы широких рукавов виднелись нижние, цвета розовой зари с жемчужными опястьями, а широкое золотое оплечье расшито изумрудами в цвет ее глаз и аметистами. Под радостные крики толпы, под колокольный звон, под целой тучей брошенных в воздух шапок князь с женой и родителями прошел от пристани к дворцу.
– Ох, хрустальный домик-то на месте! – воскликнул Салтан, обнаружив блестящий беличий теремок под елью ровно там же, где увидел его впервые.
Четверо караульных стрельцов стояли навытяжку, с бердышами на плечах, а перед ними – дьяк Афанасий в новом кафтане, во всеоружии своей должности – с чернильницей на поясе и новым гусиным пером за ухом.
– Что, дорогая, – Гвидон слегка подтолкнул супругу локтем, – может, орешков?
И подмигнул, надеясь, что при народе она не попытается дать ему в глаз.
Но государыня княгиня Смарагда Тилгановна только улыбнулась с торжеством. А потом… наклонилась, стянула с ножки парчовую туфлю, размахнулась и запустила в хрустальный дом! С громким звоном тот рассыпался на множество осколков, хрустальные звезды брызнули по всей площади.
Народ ахнул, даже Елена вскрикнула.
– Да что же ты! – охнул Гвидон. – Такое полезное было… дело. Монету лили, по свету пускали… А, ну да. – Он смерил супругу понимающим взглядом. – Ты теперь в тот теремок все равно не поместишься.
– Не нужен тебе больше теремок, милый, – нежно сказала Смарагда. – Сам ты теперь своему владению и богатство, и всяческое счастье доставишь. Это прежде ты был дитя неразумное, что умело только просить и получать все на блюдечке. Но теперь-то ты уже взрослый, славный и могучий богатырь Гвидон Салтанович!
Гвидон ухмыльнулся и поцеловал ее. Радостно кричал народ, и Солнце-князь щедро лил на них золото с высоты, довольный, что отныне хотя бы ночью может спать и не видеть во сне нескончаемый свой труд.
А из погребов уже катили бочки с пивом и медом, и все усы в городе готовились нырнуть в чаши, и пир обещал быть самым веселым. Ведь княгиня Смарагда, хоть и говорит, что ненавидит песенки, все же жить без них не может.
  
Санкт-Петербург, январь 2025 года.
  
Послесловие
 
Вещи, которые знаешь с детства, трудно оценивать критически. Но если вдруг зацепишься мыслью, то откроется много неожиданного. Итак, как я все это придумала?
Первое, что меня однажды поразило: почему во всех экранизациях пушкинской сказки и даже в живописи царя Салтана изображают зрелым мужчиной, лет сорока? У Билибина он толст и с бородой ниже колен. Но ведь царь женится в первый раз – судя по тому, что у него нет других жен и детей. А значит, в условиях традиционной культуры ему должно было быть лет 16–18. В ходе возникшего обсуждения народ стал предлагать причины, по которым зрелому мужчине понадобилась невеста: овдовел, дети умерли… Однако в тексте Пушкина царь Салтан нигде не назван вдовцом, и эти объяснения – всего лишь попытки подогнать материал под наш стереотип. Откуда стереотип взялся, понятно: типичный сказочный царь – старик. Но этот типичный сказочный царь всегда выступает в роли отца истинного героя – царевича или царевны. (Исключение, кажется, только тот царь, за которого вышла Василиса Прекрасная.) А Салтан – не отец, он сам жених, принадлежит не к старшему поколению, а к младшему. Нет никаких причин считать его зрелым мужчиной. Да и его поведение в сказке: беготня под чужими окнами, подглядывание за девками, мгновенное решение жениться прямо сейчас, а потом подчинение трем вредным бабам – указывает скорее на молодого человека, чем на зрелого.
И с невестой его то же самое: порядочная древнерусская невеста должна иметь от роду не более 16 лет. Родив ребенка, она как бы стареет сразу на 20 лет, хотя известно, что Гвидон вырос мгновенно, и его мать не успела бы постареть. Когда семья наконец воссоединилась, это была очень молодая семья: отцу и сыну лет по 20, матери – 18.
Но самая большая загадка связана с календарным сроком происходящих событий. «И роди богатыря… (считает на пальцах) мне к исходу сентября», – говорит царь невесте. Несложно вычислить, что дело происходит в конце декабря. Смотрим фильм 60-х годов: да, на дворе зима. Три взрослых бородатых мужчины – царь в золотом платье, боярин и царский опекун-старик, валяют друг друга в снегу, то есть совершают бесчинства, которые зрелым людям не дозволены ни в какое время, кроме перевернутого времени Святок. Потом мы видим трех прядущих девушек, потом две неудачницы со злобы ломают прялки. Потом мы видим святочные гуляния. В тексте: «Царь недолго собирался, в тот же вечер обвенчался».
Теперь открываем «Славянские древности». Запреты на Святках: «Особенно строго соблюдались запреты шить, вязать, крутить, вить, мотать, сновать, прясть… иначе на свет появятся увечные новорожденные дети… Супругам следовало избегать половой близости, чтобы зачатые в „бесовское“ время дети не стали вампирами».
Далее открываем календарь церковных венчаний и видим: в Святки венчание невозможно, от Рождества Христова до Богоявления.
Таким образом, герои Пушкина нарушили сразу три запрета. Невеста-пряха (и ее сестры) нарушили запрет прясть и держать в доме орудия прядения в этот период. Салтан нарушил брачный запрет: нельзя венчаться и делать детей. Именно в то время, когда детей делать нельзя, он затребовал себе богатыря,
 
 
А царица молодая,
 
Дела вдаль не отлагая,
 
С первой ночи понесла…
 
 
Возможно, эта поспешность объясняется тем, что «в те поры война была» и Салтан вырвался с фронта на побывку буквально на пару дней. Тем не менее, нарушение правил хорошего не принесло: родилась как бы «неведома зверушка», царицу с сыном запечатали в бочку и пустили в море. Тут еще надо отметить, что такое бескровное убийство применялось к детям, чья священная кровь обеспечивала благополучие народа, поэтому проливать ее было нельзя. (Источником сюжета «мать и дитя в бочке» служит миф о Персее, который родился от Зевса и заключенной в башню царевны, но угрожал жизни своего деда-царя.)