Отмель

Чарльз поджимает губы. Их молчание красноречивее слов. Значит, я права: хорошего ждать не приходится. Я вижу это по лучам прожекторов, озаряющим черные бушующие волны. По зеленоватому сиянию от пульта управления на нахмуренном лбу Скотта. Яхта стонет и скрипит. Мы в большой опасности. А мужу плевать. Если срочно не найдем укрытие, нам конец.
Чарльз, подумай о детях. Давай позвоним в береговую охрану.
Муж поворачивается и тычет пальцем прямо мне в лицо.
– Скотт – лучший шкипер из всех, кого я знаю. Слушайся его и делай все, что он говорит. Иди одень детей в спасательные жилеты.
– Мы что, вот-вот перевернемся? – спрашиваю я.
Вопросу они явно не рады, но вынуждены ответить. Скотт качает головой:
– Нет. Попытаемся прорваться сквозь бурю.
Не уверена, что нам это под силу. Чарльз и Скотт, кажется, тоже сомневаются. Если мы немедленно не развернемся и не воспользуемся рацией, чтобы связаться с береговой охраной, помогут нам разве что спасательные жилеты.
И тут, совершенно неожиданно, как удар волны о борт яхты, до меня доходит: мы в смертельной опасности, и Чарльз тоже это понимает. Но твердо стоит на своем и не намерен просить о помощи. Это означает только одно: угроза со стороны Матео и то, от чего мы бежим, гораздо хуже.
  
Неделю назад
 
Трейси живет в двухкомнатной квартире с соседкой, которая одевается в стиле шестидесятых и курит ментоловые сигареты. Их жилище пропитано мощной смесью ароматов масла пачули, имбиря и табака с грубоватой эстетикой вязаных покрывал, коричневых кресел и пробкового пола. Соседку Трейси зовут Минди, и мою подругу она сегодня не видела. Она уверяет меня, что это вполне в духе Трейси: пропадать сутками, ночуя у друзей. Но о Матео Минди не слышала.
– Я пыталась ей позвонить, – говорю я, поглядывая на мобильный. И это правда. Ее номер я набирала раз десять, если не больше. На часах пятнадцать минут второго, а Трейси до сих пор не ответила. Я уже подумываю обратиться в полицию, но Минди лишь пожимает плечами и предлагает мне кофе.
Отрицательно качаю головой: хватит с меня кофе на сегодня. Я и так выпила пять чашек и всю ночь не сомкнула глаз. Голова гудит.
– Если у нее обычное похмелье, что мешает ей ответить на мой звонок?
Минди наливает черный кофе в кружку со сколом.
– Трейси есть Трейси.
Конечно, для меня не секрет, что подруга ведет довольно распутный образ жизни. Днем она обучает йоге и читает по картам Tapo, а в свободное от работы время подыскивает себе любовника, меняя партнеров как перчатки. И все же я не понимаю, почему она не выходит на связь. Что Матео с ней сделал? Или она пошла к нему по доброй воле?
– Можете попросить ее позвонить мне, как только вернется? – говорю я, словно речь идет о нерадивом подростке, который еще не научился отвечать за свои поступки.
– Конечно. – Минди слегка наклоняет кофейник. – Кофе?
Я снова отказываюсь, плотнее кутаюсь в пальто и выхожу на улицу, украдкой бросив взгляд через плечо. Тихий, ничем не примечательный район. На краю дороги припарковано несколько автомобилей. Местный житель вышел на пробежку; деревья словно затаили дыхание. Всю дорогу, начиная с нашей улицы, за мной ехала машина с тонированными стеклами. Это не совпадение. Кто-то – Чарльз или Матео – держит меня под прицелом. Причины есть у обоих. Если это Чарльз, им движет желание поймать меня на измене, а если Матео, то из-за Ариэллы. Мне боязно признаваться Джеку, но придется рассказать, что вчера вечером я ходила в стрип-клуб. Если Чарльз – или Матео – продолжит за мной следить, рано или поздно наш тайный роман с Джеком станет явным. Машины вокруг меня пусты. Может, показалось? Я уже ни в чем не уверена. Кажется, только теперь я осознаю, что чувствует моя бедная соседка. Каждый день ее жизни наполнен страхом. Страхом оступиться, сделать неверный шаг.
Сев в машину, я закрываю дверцу, запираюсь и устраиваюсь на сиденье. Выехав на дорогу, поглядываю в зеркало заднего вида. Никто меня не преследует. Нет никаких темных автомобилей с тонированными стеклами. Я глубоко вздыхаю. Матео из тех, кто любит угрожать. Не исключено, что вчера вечером он просто хотел меня запугать. Держись, мол, подальше, а не то… Если за мной следил Чарльз, почему он начал только сейчас? Нет. Слежку устроил Матео, а мой муж, скорее всего, ни о чем не догадывается.
  
Отъехав от дома, в котором живет Трейси, я даю себе обещание. Если до конца дня от нее так и не будет вестей, я позвоню Джеку и напишу заявление в полицию. Возможно, это мой шанс вывести Матео на чистую воду.
  
Сейчас
 
Спустя пять часов, когда шторм наконец стих, волны выдохлись, а ветер потерял силу, двигатель снова оживает. Мы покидаем остров Фрейзер, ненадолго приютивший нас в своей гавани, и направляемся обратно на север. От острова, с которым мы прощаемся, – если это действительно он – до тропиков Квинсленда рукой подать. А значит, скоро нам придется оставить роскошную яхту и пересесть на другую лодку, о которой говорил Чарльз.
Вот почему я уже начала собирать вещи. Кондиционер для волос, мыло, складные зубные щетки и зубная нить, несколько полотенец для рук, крекеры и печенье, чипсы, леденцы, шоколадки, фрукты, бутылки с водой – все, что может пригодиться для выживания на новом месте. Пятизвездочный отель на острове Гамильтон нам явно не светит. Придется довольствоваться малым.
– Давайте поплещемся в бассейне, – предлагаю я детям, а на самом деле подразумеваю: давайте напоследок насладимся благами цивилизации, пока есть возможность. Надо успеть помыть голову и сделать укладку. Выпить бокал вина за обедом. Посмотреть фильм в главной спальне с миской попкорна, переодевшись в пушистый халат и тапочки. Включить кондиционер на полную мощность – пусть освежит каюту как следует. Намазать опухшее тело дорогим кремом и понежиться в джакузи. И к черту Чарльза. Это моя мантра: к черту его.
Кики и Купер скачут по палубе и радостно визжат в предвкушении приключения, а я притворяюсь, будто разделяю их восторг. Какое счастье, что дети не видели и не слышали ничего, что искалечило бы их неокрепшую психику. Пусть наслаждаются жизнью, пока я не вытащу нас из этой передряги.
– Пойду искупаюсь в джакузи. А вы чем хотите заняться, прежде чем мы пересядем на другую лодку?
– Я хочу в бассейн, – говорит Кики Куперу.
На секунду задумавшись над предложением сестры, тот заявляет:
– А я – поиграть в видеоигры.
Сказано – сделано. Я наполняю бассейн чуть теплой водой и включаю игровую приставку на телевизоре. Кики, натянув купальник, бросает полотенце рядом с бортиком. Сейчас она будет нырять, изображая русалочку. Купер, устроившись на коврике перед теликом, подкладывает под спину подушку и ждет, когда начнется игра. А я добавляю в джакузи густую молочно-белую пену для ванны.
Сбросив одежду, забираю волосы в пучок. Дверь открывается. Это, наверное, Купер. Пришел пожаловаться на неработающий вайфай или чересчур сложную игру.
Я ошиблась. В ванную заходит Чарльз. Встает позади меня, скользит руками по ребрам и сжимает голую грудь. Дышит мне в спину, отчего волоски на шее встают дыбом. Вскрикнув, я отстраняюсь.
– Чарльз! Что ты, черт подери, творишь? – Я прикрываю грудь ладонью и чувствую, как пульсирует шея. Перед мысленным взором мелькает лицо Джека, и к глазам подступают слезы. Только Джеку позволено ко мне прикасаться. Где он? Где он? Где он?
Глаза у мужа стеклянные и покрасневшие. Зрачки не расширены. Изо рта исходит густой дрожжевой запах. Он напился пива и едва стоит на ногах. А я смотрю на него и думаю, какое он на самом деле ничтожество.
– Я слышал, ты сказала детям, что идешь в джакузи, – бормочет Чарльз. – С каких пор мужу запрещено трогать свою жену?
Я стою в чем мать родила перед пьяным наркоманом. Надо было запереть дверь. Отвечать на его идиотский вопрос я не собираюсь. Пусть уходит. Немедленно.
– Да, я хочу принять ванну. Дети развлекаются, а мне надо побыть одной, – говорю я мужу. – Так что оставь меня в покое.