Красная дорама 2 (СИ)
Я обернулся: в комнату вошел высокий человек в запыленной рабочей одежде — вполне под стать моему видавшему виды комбинезону, кстати. Выглядел «Профессор», пожалуй, постарше меня, но если и так, то едва ли намного — однако наверняка был значительно моложе моих соседей по столу.
— Хан, это товарищ Чон, будет теперь вместо Ли, — продолжил тем временем Хонг.
— Хан Мин Джун, — дружелюбно протянул мне руку «Профессор», обойдясь при этом «без чинов» — соперничать со мной за место в негласной иерархии он, похоже, не собирался.
— Чон Сун Бок, — отплатив ему той же монетой, я привстал и пожал поданную ладонь.
Затем мы оба уселись.
«Пиджак» плеснул соджу и Хану — согласия у того на сей счет не спрашивая. Затем стаканчик самого Хонга предупредительно наполнил Сим Бон Хва — и мы выпили.
Соджу оказалось неожиданно крепким — я уже знал, что обычно оно тут слабенькое, от силы градусов двадцать, а то и меньше. Но конкретно в этом, кажется, содержались все законные «водочные» сорок оборотов! Однако если даже счесть это достоинством — в моем случае, довольно сомнительным, ситуация настоятельно требовала ясности ума — то оно у напитка оказалось разве что не единственным.
Признаться, я вообще не то чтобы большой поклонник крепкого алкоголя — предпочитаю пиво. Но под настроение, в общем-то, и против хорошей «беленькой» ничего не имею. Вот только ключевое слово тут — «хорошей». А эта… Резкий, будто кулаком шибающий в нос запах, нелепо-сладковатый привкус…
О-очень на любителя, в общем.
Правда, в голову бьет с налета, этого не отнять. Надо быть с ним осторожнее…
Отставив пустой стаканчик, я поспешил обратиться к закускам — кимчи и рису.
Знаковая деталь, к слову. За время, что провел в этом теле, я выявил тут следующую кулинарную шкалу. Кукуруза или, скажем, пшено — более или менее повседневная еда простого человека. Ранг риса заметно выше — его здесь уже могут себе позволить не все и не всегда. Ну а уж мясо — чаще всего это будет курица — верный признак элитной или, как минимум, праздничной трапезы.
Мяса у нас к ужину и не наблюдалось, а вот рис — был.
Бригаду в общем зале, к слову, потчевали сегодня пшенкой.
Мои соседи по столу тоже с аппетитом принялись за еду — что, впрочем, ничуть не помешало завязаться беседе. Меня спросили, как там Пхеньян, на что я неопределенно ответил: стоит, мол. Сим и Хонг ненавязчиво поинтересовались новостями из Пэктусан — пришлось объяснить, что только сегодня утром вернулся после трехнедельной отлучки. Назвал это командировкой — уточняющих вопросов не последовало.
Затем Хан рассказал пару забавных историй про своих подопечных-студентов — сорвиголовы там, по ходу, и впрямь подобрались те еще.
Потом разговор как-то сам собой перекинулся на спортивную тему. Все три моих собеседника нежданно оказались заядлыми футбольными болельщиками — понятно, местного разлива. Хонг был преданным поклонником клуба, так без затей и называвшегося: «Городская спортивная команда Пхеньяна», Сим — другого столичного коллектива — «Джеби», а Хан симпатизировал «Римёнсу», защищавшему как раз честь провинции Хванхэ-Пукто.
Вот никогда бы не подумал: там у них, в северокорейском чемпионате по футболу, оказывается, такие страсти кипят — итальянская Серия А и испанская Ла Лига просто нервно курят в сторонке!
От меня принялись допытываться на предмет уже моих клубных пристрастий — пришлось соврать, что к футболу равнодушен. На что все недоуменно покачали головами: надо же, мол, чего только на свете не бывает!
По ходу застольной беседы еще дважды наполнялись и опустошались стаканчики, но в целом, с соджу мы не частили.
Словом, ужин шел своим чередом — внешне совершенно непринужденно. Однако, участвовавший в «прошлой жизни» не в одном десятке подобных «дружеских» посиделок, шестым чувством я ощущал, что совсем не все тут так просто. Что-то определенно назревало — почти незаметно, но неуклонно.
Так, конечно же, и оказалось.
Но сперва с нами распрощался Хан — под предлогом того, что вверенных его заботам охламонов не стоит слишком надолго оставлять без присмотра, «Профессор» удалился. Почти тут же Хонг и Сим как бы невзначай переглянулись.
Я внутренне подобрался.
«Пиджак» чуть заметно кивнул приятелю, словно давая команду начинать — и тот обронил сочувственно:
— Возвращаясь к нашим здешним делам… Да уж, товарищ Чон, наследство вам Ли оставил неважнецкое!
— Это вы про ход соцсоревнования? — уточнил, в общем-то, очевидное я.
— Именно про него, — подтвердил Сим.
— За оставшееся время самому вам положение никак не выправить! — энергично подключился Хонг.
— Самому? — выразительно приподнял бровь я.
— Ну да, — кивнул «пиджак». — Без помощи старших товарищей…
— Ведь, по большому счету, все мы тут делаем одно общее дело, — незамедлительно подхватил за ним «френч».
— И все трое — представляем «Пэктусан», — добавил Хонг.
Так они и продолжили — перепасовываясь фразами, словно футболисты (раз уж тут о них вспоминали) мячом, с каждой новой передачей расчетливо приближаясь к штрафной площадке соперника.
— И будет не очень красиво, если из трех присланных концерном полеводческих бригад две продемонстрируют достойный результат, а одна — с треском провалится!
— Возникнут закономерные вопросы — к неудачнику.
— И последуют оргвыводы!
— С вас, товарищ Чон, тоже непременно спросят — хотя лично вы ни в чем и не виноваты!
— Ситуация упущена не вами — но отвечать за результат вам!
— Однако есть и иной вариант!..
— И какой же? — осведомился я, воспользовавшись специально предоставленной мне для этого собеседниками паузой. Нет, можно было, конечно, и промолчать, но «игру» это им все равно бы не сломало — так что зачем?
Ответил мне Хонг — и дальше со мной говорил только он.
— Наши две бригады — Восьмого и Девятого Управлений — план уже в любом случае выполнят. Так что в оставшиеся дни мы легко можем себе позволить несколько сбавить свои темпы. Что даст вам, Седьмому, возможность слегка к нам подтянуться, сократить отставание — до более или менее пристойного. Да, вы все равно останетесь на последнем месте — но на то и соревнование, кто-то в нем побеждает, кто-то неизбежно уступает. Однако это уже будет выглядеть не как сокрушительный провал — как вполне достойный проигрыш. А лично вы, товарищ Чон, и вовсе покажете себя начальству с самой лучшей стороны — взялись за дело в абсолютно безнадежной ситуации и героически ее переломили! Еще бы чуть-чуть — глядишь, и вовсе вырвались бы в лидеры, но самую малость времени уже не хватило! Ну, что скажете? — выжидательно склонил голову набок «пиджак».
— Спрошу: что вы потребуете взамен, — немного помедлив, выговорил я.
— Это же дружеская поддержка! — с деланым простодушием развел руками Хонг. — Разве можно за нее что-то требовать или просить⁈ Ну, кроме столь же товарищеского отношения!
Ага.
— То есть, например, впредь мне не стоит поднимать вопросы подкупа тракториста или, скажем, закулисных договоренностей с председателем — потому что это было бы несколько не по-товарищески? — прищурился я на собеседника.
— Определенно, не стоит, — разом стерев с лица медовую улыбку, кивнул тот. — Но вовсе не только по этой причине.
— И по какой же еще?
— Чтобы в один прекрасный день внезапно не обнаружить себя лежащим под мостом со сломанной ногой, как случилось недавно с товарищем Ли. А может, и со сломанной шеей… — холодно выговорил «пиджак».
А вот это он зря, конечно.
По-хорошему, сама по себе предложенная мне сделка заслуживала, как минимум, обдумывания. Да, принять ее — означало бы прогнуться под Хонга с Симом, но ради дела собственной гордостью тут, в конце концов, можно было бы и поступиться: главное, что Джу Мун Хи подобный итог, скорее всего, устроил бы — за невозможностью добиться лучшего. А очевидных путей к этому гипотетическому «лучшему» покамест абсолютно не просматривалось.