Красная дорама 2 (СИ)

«Да вот не очень оно как-то утрачивается… — сварливо пробормотал я. В остальном же приблизительно так мне все и представлялось. — Еще вопрос! — вспомнил наконец тут, с чем самостоятельно пока не разобрался. — Что такое 35-я Комната?»
«Одна из Северокорейских спецслужб. Как считается, численно — самая маленькая, но при этом, пожалуй, наиболее влиятельная. Подчиняется напрямую Центральному Комитету Трудовой партии Кореи. Когда-то была создана как Отдел ЦК по связи с подпольными группировками, действовавшими на Юге — за что ее агентов до сих пор иногда называют „связистами“. Действует как самостоятельно, так и координируя работу военной разведки Министерства обороны и политической — Кукка анчжон повисон . Кстати, эти „связисты“ — единственные в стране, кто привлекает к сотрудничеству мудан — или, как их называют на Севере, мансин . Правда, шаманки у них, в основном, плохенькие… Это если вкратце», — заканчивала свой рассказ Катя уже явно второпях.
«Ясно…»
«Так, все, теперь мне точно пора… Ох, не ожидала, что разговор потребует такого напряжения! Выжата с непривычки, словно лимон — как бы наставница не заподозрила неладное! Постараюсь в обозримой перспективе снова вас навестить, однако уже точно не в ближайшие дни — придется чуток поднакопить сил. Но на крайний случай, мало ли, если вдруг срочно понадоблюсь — вот прям кровь из носу — оставлю вам это… – перед моим мысленным взором внезапно проступило из тьмы нечто вроде серебристого шарика-бубенчика. — Представьте, что звоните в этот колокольчик — потребуется некоторое ментальное усилие — и я явлюсь, так быстро, как только смогу. Во сне, наяву — не важно, теперь-то я знаю к вам дорогу. Но без веской причины лучше не зовите — первой к вам могу успеть не я, а кто-то недобрый, из мира духов. И потребовать за беспокойство цену, которую вы пока не готовы уплатить… Нет, почти наверняка я сумею вас подстраховать — однако попусту все же лучше не рискуйте!»
«Понял», — хмыкнул я.
«А сейчас — до свидания! И еще раз, Владимир Юрьевич — спасибо вам за услугу Элеоноре Эдуардовне!»
«До свидания, Катя!»
Голос девушки в моей голове смолк — и я открыл глаза.
  
12. Утро добрым не бывает…
 
Завтрак я безнадежно проспал.
Будильник с вечера не поставил, а радиорепродуктора с утренним гимном в гостевом доме не оказалось. Ну или где-нибудь у соседей таковой был и сработал, но я его не услышал, «заболтавшись» с Катей Кан — однако это все же вряд ли.
Поняв, сколько уже времени — а шел девятый час — поначалу я предпочел так пока и остаться в горизонтальном положении: несмотря на целебное вмешательство ночной собеседницы, при малейшем движении в голове у меня тут же взрывалась неслабая бомбочка. Впрочем, ученица мудан предупреждала, что не снимет боль полностью…
Страшно представить, чем бы все обернулось без вмешательства девушки!
И как только тракторист Сон после такого выживает? Привычка, видимо…
Подстегнула меня идея о таблетке анальгетика — я вдруг сообразил, в аптечке мотоцикла что-то такое вполне могло найтись. С этой светлой мыслью, собравшись с силами, я кое-как поднялся с футона — заодно без особого удивления обнаружив, что спал, не раздеваясь. А вот берцы, как выяснилось, ухитрился расшнуровать, снять и оставить у дверей — и тут, пожалуй, уже было от чего прийти в изумление.
Как бы то ни было, я обулся — потратив на эту процедуру, наверное, минут пять — и выбрался в коридор. Сразу за порогом комнаты едва не споткнулся об аккуратную стопку каких-то вещей. Хотел уже было ее тупо перешагнуть, но тут сообразил, что это не что иное как моя «дорожная» форма — заботливо выстиранная и аккуратно сложенная.
Постояв несколько секунд в нерешительности, я все же заставил себя нагнуться (получилось резковато — как этот маневр отозвался у меня под черепной коробкой, словами не передать!), поднял с пола чистую одежду и занес ее внутрь. После чего наконец выбрался на улицу.
Верный байк не подвел — в седельной суме нашлось не просто болеутоляющее, а, как на заказ, средство от похмелья. То ли местная специфика комплектования автомобильной аптечки, то ли личные предпочтения Ли-младшего, уж не знаю. Правда, заветные таблетки оказалась растворимыми — и довольно крупными по размеру. Обычную я бы и так проглотил, со слюной, а подобную грызть все же не рискнул — поплелся искать воду.
  
Вариант с колонками отпал — и дело даже не в том, что качество воды в них было несколько сомнительным, сейчас я, наверное, глотнул бы и жижи с рисового поля. Но мне ее здесь банально не во что было набрать, чтобы развести лекарство.
Сообразив это, я сунулся в столовую, однако и общий зал, и комнатка, где кормили бригадиров, негостеприимно встретили меня запертыми дверьми.
И нигде — ни души.
Впрочем, последнее — даже и к лучшему: высказанному мной тут в сердцах случайные слушатели определенно были противопоказаны. Досталось и режиму работы заведения, и установившему таковой колхозу, и всей провинции Хванхэ-Пукто, и… Продолжать, пожалуй, не стану — но там имелась и еще пара пунктов. Справедливости ради, свое мнение о ситуации я высказал разве что не шепотом: каждое произнесенное в голос слово незамедлительно отдавалось в голове новым бронебойным выстрелом.
Последней моей надеждой стал местный магазинчик — благо, где его искать, я теперь прекрасно знал — и вот тут мне наконец улыбнулась удача. Тот работал, и в продаже была питьевая вода. Особым спросом она здесь, похоже, не пользовалась — на выставленной передо мной на прилавок бутылке лежал слой пыли, как на хорошем вине из подземного хранилища. Прежде, чем отдать мне покупку, девушка-продавщица, правда, тщательно протерла ее тряпочкой — пока я, стиснув зубы, считал мгновения промедления. Мне сейчас не «шашечки» требовались — мне «ехать» было надо!
Купив в придачу к бутылке эмалированную кружку, я пулей выскочил на улицу, растворил в воде сразу три таблетки — и жадно выпил лекарство. Затем приложился уже к горлышку самой бутылки — и не остановился, пока не осушил ее до дна. После чего, выбросив пластиковую тару в урну, двинулся в обратный путь. У колонок умылся — и вот где-то на этом этапе начал худо-бедно приходить в себя. По крайней мере, сподобившись оглядеться по сторонам, только теперь заметил окутавшую округу желто-серую мглу. Не вчерашнюю легкую взвесь — конкретный такой туман.
Ну, здравствуй, «желтая пыль»! Как дела в Китае? Ну или откуда ты там у нас налетела…
Достав из багажной сумки полученную в Пхеньяне от инминбанчжан пачку масок, я выудил из набора одну из них и нацепил себе на нос. Остальные убрал назад. Прислушавшись к себе, решил, что, по большому счету, не так уж все уже и плохо. После чего посетил заведение по соседству с умывальником — то самое, которому корейцы, что на Юге, что на Севере, такие мастера изобретать заменители-эвфемизмы. Еще раз вымыл руки — и сходил в комнату за мотошлемом.
Вернувшись, оседлал байк — и выехал на дорогу.
Сперва все же снова завернул к давешнему магазинчику. Купил еще одну бутылку воды — продавщица при этом посмотрела на меня, как на инопланетянина (я еще и в шлеме догадался к ней зайти) — и пару упаковок каких-то креветочных чипсов. Взял про запас — есть мне пока совершенно не хотелось, но без завтрака, что я бездарно пропустил, и без обеда, который программой не предусматривался вовсе, ждать ужина на пустой желудок было бы, наверное, неуютно.
Расплатившись за покупки, я вернулся к мотоциклу — и уже знакомой дорогой поехал в поле.
Неладное я заподозрил, едва спешившись — в том же месте, где и вчера, не доезжая самой грязи — и взобравшись на дамбу: бригада вдали будто бы снова маялась без дела. Списав впечатление на мешавшую рассмотреть детали «желтую пыль», я поспешил вперед — в робкой надежде, что ошибся. Но еще на полпути убедился: увы! Народ действительно бил баклуши.
Ну и какого Чучхе, спрашивается⁈