Красная дорама 2 (СИ)
Ученица вышла проводить меня на лестничную площадку. Лифт в этот час еще не работал, и я шагнул к ступенькам.
— Чон- сонсэнним! — окликнула меня тут Хи Рен.
— Да? — обернулся я.
— А можно я потренируюсь ездить с вами на мотоцикле, сидя сзади? — спросила девочка.
Я усмехнулся:
— А чем тебя, как раньше, не утраивает?
— Ну, это смотрится как-то по-детски… — смущенно пробормотала моя юная собеседница. — Сзади — круче! Подъезжаем мы такие к школе, я ногу перекидываю, спрыгиваю… Совсем другой выйдет эффект! Вот только помню, что там держаться особо не за что — поэтому хочу сперва все хорошенько отрепетировать, чтобы в решающий момент, наоборот, не опозориться…
То есть это она уже мелочи продумывает! И более не считает, что байк — бесполезен. А с главным — уверена: я решу…
Ох-х…
— Хорошо, обязательно отрепетируем, — беззаботно улыбнулся я. — Вот только шлем новый куплю! Иначе как? — развел руками.
— А когда купите?
— В понедельник. Уже договорился — осталось оплатить и забрать.
— Отлично! — просияла Хи Рен. — Давайте тогда с понедельника каждый день станем тренироваться — перед самым вашим отъездом! Хотя бы по пять минуточек, около дома!
— Не вопрос! — с показушной веселостью кивнул девочке я.
* * *
Перед собранием, минут за пятнадцать до его начала, я забежал на седьмой этаж и заодно уточнил у как раз собиравшейся уходить на подведение собственных итогов жизни секретарши:
— Ну что?
— С трудом, но дозвонилась, — правильно поняла меня та: уезжая, я попросил ее до конца рабочего дня непременно связаться с больницей, где лежала Пак Да Соль — и выяснить, в каком состоянии находится девушка.
— Ну? — нетерпеливо бросил я.
— Все не очень хорошо, — развела руками моя собеседница. — Пока не выписывают. Назвали ее диагноз — вот, я записала, — протянула она мне стикер с набором каких-то заумных медицинских терминов. — Понятия не имею, что это значит — но, говорят, дело довольно серьезное…
Твою ж наперекосяк!
Настроение у меня и так не штурмовало вершин Пэкту, а тут и вовсе скатилось под горку.
— Ясно, — буркнул я, пряча листок с диагнозом в карман. Но добавил: — Спасибо!
— Не за что, товарищ Чон!
* * *
Слегка подправила состояние моего духа встреча в коридоре с Ким Чан Ми. Не стану скрывать: старательно мной подстроенная. Заглянув в зал, где традиционно должно было состояться собрание, и не высмотрев нигде в нем знакомых огромных глаз, я скоренько прошел назад через Музей Заслуг — и подстерег девушку на подходе.
— Привет! — шагнул из-за угла ей навстречу.
— Ой, привет! — расплылась в улыбке моя верная напарница по колхозу.
— Как жизнь?
— Вот, как раз иду подводить ее итоги! — усмехнулась Ким. — И да, поздравляю с повышением — одна из последних, наверное? — лукаво изогнула она бровку.
Между строк тут читался ненавязчивый намек: вот, мол, уже четвертый день, как мы в Пхеньяне, третий — на работе, и только впервые встретились!
— Я заходил вчера к вам в инженерно-технический, но тебя не застал, — парировал я.
— Да, в пятницу я весь день с отверткой по вентиляционному коробу ползала, — кивнула моя собеседница, определенно сочтя объяснение достаточным. — Одна я могу там пролезть, все остальные на поворотах застревают! Зимой болела — так один парень сдуру туда сунулся — пришлось стену ломать, чтобы его вызволить!
— Ну вот, а говорят, незаменимых нет! — усмехнулся я.
— Да, я такая, — хитро подмигнула мне Чан Ми. — И надеюсь, не только как техник!
Ух ты, осмелела как! Впрочем, спорить я тут и не собирался.
— Как насчет завтра куда-нибудь вместе сходить? — спросил вместо этого.
— Типа, на свидание⁈ — захлопала глазами девушка.
— Ну, вроде того. В парк Моранбон, например, — опыт по этой части у меня был тут небогатый — назвал то, что пробовал. — Для начала, — добавил многозначительно.
— Моранбон — отличная идея! — энергично кивнула моя собеседница. — Слушай, а можно лучше — в кино? — схватила она меня тут за руку — но сразу же поспешила отпустить — по коридору шли люди.
— На последний ряд? — усмехнулся я.
— Зачем на последний? — не поняла шутку Ким. — Лучше — на пятый-шестой, если, конечно, туда билеты будут! Ну а нет — так хотя бы на последний, да… Сейчас один индийский фильм идет — давно уже хотела его посмотреть! Представляешь, он такой… Говорят, там совсем нет идеологии! — понизив голос до громкого шепота, выдала она. — Только песни, танцы и любовь!
Ну, насчет того, что существуют произведения искусства, а уж тем более — масскульта, вовсе свободные от какой бы то ни было идеологии, можно, было, наверное, и возразить, но тут еще, понятно, смотря что и с чем сравнивать…
— Хорошо, давай в кино, — охотно кивнул я.
Мы условились о месте и времени встречи — не слишком рано, с утра Чан Ми надо было вести племянника, сына старшей сестры, на какое-то важное внешкольное мероприятие — и поспешили в зал: собрание должно было уже вот-вот начаться.
* * *
— Слово имеет товарищ Чон Сун Бок, — объявила из-за стола президиума Рю, со вчерашнего дня — секретарь Пак Су Бин. Именно ее товарищ Гу посадил сегодня рядом с собой — вести протокол.
Собрание неуклонно катилось к завершению — выступать мне предстояло последним.
Кстати, из руководства я был в зале одним-единственным: все остальные, начиная с уровня заместителей начальников отделов, благополучно состояли в Трудовой партии и каялись сейчас друг перед другом в грехах в каком-то другом месте.
Здесь же все шло спокойно и быстро, без скандалов и долгих обсуждений. Никаких серьезных признаний не звучало. Чан Ми, например, поведала, что в ходе профилактически работ — тех самых, в системе вентиляции — уронила в какую-то глубокую узкую щель казенную отвертку, и достать ее оттуда не было теперь никакой возможности. Ей строго наказали впредь быть внимательнее.
Что до меня, то я особо никого не слушал — ну, может, кроме Ким. Пытался наконец решить, о чем лучше сказать самому, но мысли постоянно возвращались к печальной судьбе Пак Да Соль. В какой-то момент я даже внаглую достал мобильник, залез в «Кванмён» и посмотрел, что там пишут насчет диагноза, который нам назвали по телефону. Вроде разобрался. С одной стороны, такими уж опасными осложнения девушки не выглядели, но в сети промелькнула информация, что действенного лекарства от этого заболевания в местных больницах нет.
Как, кстати, только это цензура пропустила? Там, конечно, все эзоповым языком излагалось, но тем не менее… Или про какую-то аполитичную астму Группе 109 вчитываться было просто не интересно — вот и проглядели криминал?
В то же время, в Пхеньяне препарат вроде как можно было купить более или менее свободно — однако стоил он, по здешним меркам, совершенно безумных денег.
Я сделал себе мысленную пометку тщательно этот вопрос проработать.
А тут как раз и время выступать подошло.
И вот здесь-то меня вдруг окончательно и переклинило.
Уж говорить — так почему не о том, что тебя действительно терзает?
— Товарищи! — поднялся я со своего места. — Как вы, вероятно, знаете, в конце майской битвы мне пришлось возглавлять полеводческую бригаду нашего управления, занятую посадкой риса в сельхозкооперативе «Унсон-Ри». Считаю, что недостаточно хорошо исполнил возложенные на меня обязанности, — заезженные формулировки царапали душу, но так тут было принято. Монастырь, самовар — все дела. — Я вовремя не отреагировал на разгул «желтой пыли» — и в результате две работницы моей бригады попали в больницу. Одна — товарищ Пак Да Соль — до сих пор находится там, в состоянии средней тяжести. Полагаю, что это моя вина. Я сожалею. У меня все.
На пару секунд зал замер.