Отверженные (СИ)
- Значит, ты ещё одна последовательница идеи мира и воссоединения?
- Это так плохо? Жить без страха и осознания преследующей тебя смерти?
- Милая, это невозможно, - развёл руками Джона. – Наши колонии разъединяет слишком многое, и даже если установить перемирие, конфликты всё равно время от времени будут вспыхивать, таково уж устройство общества. Если вдруг все станут жить в мире и согласии на острове начнёт стремительно увеличиваться население и так же стремительно кончаться пища, которая просто не будет успевать плодиться в лесах и созревать на огородах. Голод сам породит новые убийства. Единственное, что может объединить Исход и Одичалых – это внешняя угроза.
- Я не верю! Можно ввести ограничение на количество детей, как и на распределение продуктов. Можно увеличить добычу рыбы. Выход можно найти, просто вам мужчинам очень нравится убивать, вы кроме этого ничего не умеете! – с жаром возразила я.
- Страстно, - улыбнулся Джона. – Я даже верю, что ты появилась здесь по воле предзнаменования, словно твоё место было определено здесь заранее. И ты ошибаешься, Лаванда, что будто бы мне нужно знать карту ступеней Яго. Наоборот, я хочу настоятельно попросить тебя, чтобы ты хранила этот секрет. Даже если тебя об этом будут умолять Темп или Нэш. Даже под предлогом великой любви, сострадания или страха. Нельзя позволить кому-нибудь из моих людей погибнуть глупой смертью, её и так у нас достаточно. Нам не нужна полномасштабная война, мы будем выманивать сволочей по одному.
Конечно, он меня удивил, я ожидала совсем иного. Ему не нужно было озвучивать, как я поражена, он и так видел это по моему лицу.
- Меня волнует другое, стоит ли опасаться, что люди твоего брата спустятся по скалам, и проплыв несколько миль огибая остров, проберутся к нам с пляжа? – Джона действительно был этим встревожен. Он перестал улыбаться.
- Такое может статься, если они вообще обезумят от отчаянья. Это будут те же смертники.
- Почему Ронан изгнал своего брата? – голубые глаза Джоны прямо вцепились в меня своим пристальным взглядом, ответ на этот вопрос его тоже очевидно волновал.
- Тема, которая никогда не перестанет приносить мне боль, - с горечью вздохнула я, покачав головой. – Ронан и Улис с самого детства были непримиримы, вечно всё делили. Но Ронан старше, сильнее, с частыми приступами ярости. Улис тяжело переносил и его доминирование и побои. Он отличался от Ронана, мой средний брат более вдумчивый, замкнутый, но без выраженной злобы. Улис никогда не выделялся жаждой крови или мести. Ему не нравилось, как Ронан унижал всех вокруг и однажды взял и выплеснул правду в лицо. Момент был неудачный, Ронан как раз был не в настроении. По его приказу Улиса избили чуть ли не до полусмерти и бросили в джунглях, пригрозив, что если он сунется обратно его тут же убьют, что отныне он изгнан. Пока они его мучили – я была заперта в сарае. Ронан даже не дал мне с ним проститься. И несмотря ни на что – я привязана к ним обоим. Если ты опасаешься, что раз уж Улис теперь вместе с Тенями и он будет досаждать – этого не произойдёт. Он знает правила. Да, он будет наблюдать, но не нападёт, Улис тоже не дурак.
- Ещё одна причина не отпускать тебя за пределы посёлка.
Я нахмурилась. Такая участь мне совсем не улыбалась.
Снаружи послышались возмущённые крики и топот.
- Кажется, нашли виновника отравления, - произнёс Джона, поднимаясь. И в этот момент внутрь действительно влетел один из бойцов.
- Это Дюк! Мы нашли у него ещё свежий чёрный плющ в тайнике. Он сознался!
Само по себе место жуткое. Потому как было пропитано страхом и смертью. Площадь посредине которой стоял судный столб. Сюда уже сбежалось полно народу, все кто был свободен от охраны и работ. Виновник заливаясь слезами злости, измазанный кровью был привязан к столбу за руки.
Джона вышел вперёд, и голоса тут же стихли, кроме причитаний Дюка.
- Намеренное убийство одного из своих – это одно из тяжких преступлений. Если Одичалый пролил кровь своего брата – он заслуживает смерти, таков закон. Дюк не просто подсыпал яд в пищу ни в чём не повинным, он обрёк их на страшные муки, которые не вынес несчастный ребёнок. Лаванда, - посмотрел на меня Джона, маня к себе рукой. – Расскажи, что испытывает человек, отравленный чёрным плющом. Ты ведь не один год изучала медицину? Только донеси это понятным языком, без всех этих заумных, только тебе и мне понятных определений, - произнёс он, когда я вышла к нему на середину площади.
Предводитель выразил мне доверие, принимая меня за равную, поэтому взгляды, обращённые на меня были уже не те, что в первый день. Одичалые постепенно приучали себя к мысли, что возможно, я стану одной из них.
- Лекарским делом меня заняли с детства, - громко заговорила я, вскинув голову, - Вот уже десять лет, как я изучаю способы помочь человеку или же навредить ему. Тому кому не повезло проглотить чёрный плющ можно лишь посочувствовать. Ведь их ощущения похожи на то, будто голова вот-вот треснет как переспевший фрукт, а кишки словно наматывают на горящую рогатину. Затем пенистая кровавая рвота, судороги, потеря сознания и смерть. Ужасная, мучительная смерть. Которую не заслужил бедный малыш.
- Но которую заслужил отравитель, - вынес вердикт Джона. – Засуньте ему в пасть этот плющ и пусть подыхает. Такая участь ожидает каждого, чьи мерзкие побуждения приведут к смерти одного из наших людей, - сурово и скупо, без выяснения побудившей причины.
- А можно ли Лаванду теперь считать одной из нас? – вдруг выкрикнул Нэш, скрестив руки на груди. Куда-то подевалась и его ухмылочка и самодовольное выражение. Нэш был явно не в духе, брови насуплены, скулы ходуном, на меня не смотрит.
- Слишком мало пройдено и прожито, чтобы ответить на этот вопрос, - бросил Джона. – Но я хочу, чтобы она была одной из нас. Думаю, в ближайшее время эта девушка покажет себя. Сейчас она моя гостья, и если кому-то в голову взбредёт обидеть моего гостя, тот нанесёт оскорбление мне лично. Всем ясно?
Не знаю как всем, но мне было ясно. Что место моё в лазарете под всевидящим оком наблюдателей Джоны.
Глава 6
Почему нигде не видно Темпа? Его отсутствие ещё сильнее омрачало мои мысли. Своим видом Темп каждый раз будто придавал мне сил и надежды, как рука, удерживающая над пропастью. Вот такая сила была у этого парня.
Но грусть слишком отравляла и без того нашу сложную жизнь, поэтому наступив на горло своим фантазиям, мысли нужно было направлять в другое русло.
Хотя бы даже на такое занятие – как мастерить себе украшение. На этом фетише были повёрнуты все островитяне. Каждый пытался выделиться с помощью оригинального браслета или ожерелья. У меня имелось несколько. Дело в том, что некоторые браслеты были недолговечны из-за рассыхающегося или со временем рассыпающегося материала. Кто-то делал браслеты из ракушек, мусора подобранного у берега, фруктовых косточек, зубов, когтей, распиленных на части костей животных. Чем необычнее твои побрякушки – тем больше к тебе интереса со стороны соплеменников.
Нэш как раз застал меня за этим занятием – закусив губу, я терпеливо нанизывала на нитку чёрные семечки муссы с помощью самодельной иглы.
- Вот для чего ты заставляла меня выплёвывать их тебе в ладошку. Придётся слопать ещё не одну сушеную муссу, чтобы закончить браслет, - как-то уж очень натянуто проговорил он.
- Вдруг повезёт, - пожала я плечами, не отрывая глаз.
- Что-то ты сникла.
- Хм, на себя посмотри, - буркнула я, специально не глядя на него. Я даже не знала как называть то, что было между нами. Меня это злило. Приключение? Прихоть? Необходимость? Притяжение? Много можно подобрать слов, но ни одного определяющего.
- Я тут тебе кое-что принёс, если ты конечно изволишь оторвать свой королевский взгляд от дурацких косточек.