Искаженный мир (СИ)

Тишина была столь вязкой, что мистику казалось, словно он в киселе тонет.
— У тебя приятные духи.
Грейвз вздрогнула, как от удара. Посмотрела на Джека, будто впервые увидела его. Непонимающе и даже растерянно.
— Что?
— Духи, говорю, приятные. — С невинной улыбкой повторил Ашер.
Мистик слышал победные горны. Неужели ему удалось застать вечно настороженную напарницу врасплох?
— Спасибо.
Женщина оказалась к чему–то не готова, и, судя по голосу, сей факт ее здорово раздражал.
Джек собирался уже развить успех, но автомобиль затормозил. Ковенанты прибыли к пункту назначения.
— Дальше пешком. — Буркнула София, покидая машину. — Идти прилично, но дороги здесь ужасные, не для моей подвески.
— Как скажешь.
Ашер последовал примеру напарницы. Оказавшись на улице, поморщился. Со стороны моря тянуло тухлой рыбой, из глубины трущоб валил едкий дым.
Грейвз, скинув пелену, творила вокруг автомобиля сигнальные и сторожевые явления. Джек осматривался.
Рабочий городок был таковым с первых дней своего основания. Сначала — небольшая деревенька, где обосновались поселенцы и откуда начали застройку близлежащих районов. После — промышленный округ, с обилием заводов и цехов, обслуживающих, в основном, Старый Порт и заходящие в гавань корабли. С их ликвидацией, а также сокращением живой рабочей силы, в запустение пришел и городок. Впрочем, свято место пусто не бывает, и нуждающиеся обитатели соседствующих гетто быстро приспособили пустующие здания под свои нужды, развив, пусть и своеобразную, но все же жизнеспособную инфраструктуру. Сейчас Отстойник на карте Полиса напоминал сочащуюся гноем язву на нежной коже.
Власти впоследствии неоднократно пытались расселить нелегально образованный жилой район, но потерпели фиаско, столкнувшись с ожесточенным сопротивлением. Рабочий городок, как и Старый Порт, стали пристанищем не только для маргиналов всех мастей, но и территорией, фактически свободной от законов города. Оказалось, немало влиятельных людей успели заиметь здесь свои интересы.
Контингент в Рабочем городке соответствовал ожиданиям. Люди в большинстве своем делились на подчинившихся непреодолимым жизненным трудностям обывателей и вольготно устроившихся при новых порядках хищников. Первые быстрым шагом передвигались по засыпанным строительным мусором лабиринтам, сутулились, пытаясь привлекать к себе меньше внимания. На уровне подсознания они держались вместе и за десятки метров обходили дурно пахнущие проулки и тупички. Вторые, спокойные, уверенные, шагали прямо и твердо, цепко смотрели по сторонам, ища наживы и повода для конфликта. В тенях мелькали неясные силуэты. Сколько Ашер не напрягал зрение, разглядеть, кто прятался во тьме, не смог. Праздничным настроением и не пахло.
За шиворот куртки залетело несколько снежинок. По телу пробежала дрожь. Мистик поежился. Он бы ни за что не признался в этом напарнице, но Джек был рад, что София с ним.
— Идем так, чтобы держать друг друга в поле зрения.
Грейвз провела короткую рекогносцировку местности. Манипуляции с автомобилем не только защитили от посягательств ее собственность, но и предупредили местных, что в гости к ним пожаловали не простые любители острых ощущений.
— Ты ведешь себя так, словно не понаслышке знаешь об этом месте. — Ашер вышагивал подле напарницы, старательно огибая лужи и стремительно захватывающие новые территории кашеобразные хляби.
— А ты много болтаешь не по делу.
— Лишь один из великого множества моих плюсов. Со мной не скучно.
София не ответила. Ковенант тяжело вздохнул.
Застройщики Рабочего городка не отличались любовью к порядку и системности. Основательно переделанные под жилые помещения ангары, цеха, заводы и комбинаты вырастали из покрытой всевозможным хламом земли, как грибы после дождя. Трубы, лестницы и клетки скрывали небеса. Неоновые вывески на металлических фасадах, разгоняя сумрак, зазывали покупателей, посетителей, выпивох и клиентов в магазины, лавки, бары и офисы. Яркая реклама пронзительно кричала о наличии запрещенного и недоступного.
 
Джек, раскрыв рот, глазел по сторонам.
— Как они живут здесь?
Мистик не ожидал ответа, но напарница, видимо, сменила гнев на милость.
— Я уже рассказывала тебе вроде. Основное население Отстойника — нелегалы и отчаявшиеся, потерявшие в этой жизни все, преступники. Большая их часть так или иначе пользуется покровительством или работает на Братство. Старый Порт — прекрасное место для контрабанды. Есть и те, кто пытается держаться подальше от криминала, но принципиальных становится все меньше. Кушать хочется всем.
— А полиция?
— Ни Рабочий городок, ни Старый Порт до сих пор не имеют официального статуса, администрация упорно затягивает рассмотрение соответствующих поправок, даже деятельность активистов не помогает. Власть здесь — Братство. Не самая несправедливая, кстати. Плюс, четыре усиленных патруля полиции на оба района. Но только ночью. И в серьезные конфликты они, как правило, вмешиваются редко. Нет государственной медицинской помощи.
— А… как это? — Джек опешил. — Что за беззаконие? А жнецы? Да инферны здесь камня на камне не оставили бы за пару месяцев без контроля Конгрегации.
— Енохианцы.
— Что, прости?
— Енохианский собор. Это в Вавилоне. Назван в честь архонта Еноха, покровителя жнецов.
— Я знаю Канон. Что за место такое?
— Монахи в соборе — жнецы, отошедшие от мирской жизни и посвятившие себя защите людей от инфернов. Они здесь частые гости. Плюс, Братство оплачивает услуги частных фирм. Еще один способ манипуляции местными. Пока виктимы, пороки и феномены не рвутся из этой дыры, правительству плевать.
— Цинично. И безысходно. — Ашеру расхотелось продолжать разговор.
— Пока ты не в могиле, выход есть всегда. — Жестко отреагировала София.
Вероятно, мистик, сам того не сознавая, раз за разом задевал в душе женщины некие бережно скрываемые от чужих раны. Каждый разговор с напарницей походил на блуждания в кромешной мгле. Один неверный шаг — и ты падаешь или во что–то врезаешься.
Ковенанты все глубже погружались в трущобы Рабочего городка. Джек был напряжен, как натянутая тетива. Он ощущал на себе липкие, обжигающие взгляды и прикладывал титанические усилия, дабы не начать в панике озираться по сторонам. Чувства обострились до предела, сердце билось в груди, словно муха в паутине. Мистик, будь на то его извращенная воля, мог бы сровнять всю округу с землей, а на ее месте воздвигнуть колосс в честь себя любимого. Но любой миг, прихоть обколовшегося аборигена, блеск дрянной стали из смердящей влажной тьмы — и он труп. Несправедливо. И до паранойи страшно. Ашер наивно полагал, что закален Ульем, Стенами и родным Плимутом. Ошибался. Внешне, впрочем, держался парень молодцом, охватившего его волнения не выдавал.
София же выглядела предельно собранной и сосредоточенной, как диверсант в тылу врага.
Взлетел и тут же оборвался истошный женский крик. Джек вздрогнул и встал, как вкопанный. Сердце исполнило кульбит. Звук, совсем близкий, исходил из недр скрытого массивной тушей заброшенного ангара закоулка.
Прохожие втянули головы в плечи и зашагали быстрее. Большинство же и ухом не повели.
Мистик заколебался, но все же сделал шаг в том направлении. Почувствовал стальную хватку на предплечье.
— Без геройств, Ашер, мы здесь не за этим. — Предостерегающе прошипела Грейвз.
Джек не был героем. Хотя бы потому, что от волнения не нашелся с подходящим ситуации небрежно–патетическим ответом. Пока решимость не истаяла, мистик скинул пелену. За эмоциональным барьером стало легче, ушли тревоги и сомнения, ковенант знал, что следует делать.
 
Напарница не смогла его удержать. Ашер с головой окунулся в вязкий, зловонный мрак.
Он успел вовремя. Но не сразу понял, что происходит. Посреди тонущего в отбросах проулка стояло двое. Бездомные, изрядно потрепанные. Мужчина и женщина, насколько понял Джек. До появления ковенанта они мирно беседовали. Сейчас молча смотрели на него. В мусоре, попискивая, копошились жирные крысы.